Название оригинала говорит о том, что для немецкого поэта важен был образ главного героя, совершающего конкретное действие — нырять. Русский же переводчик с определённой целью акцентирует внимание на предмете — кубке. Буквальное значение в переводе с немецкого -«преходящий». Дети предполагают, что речь пойдёт о награде, призе, переходящем от одного человека к другому, и делают вывод: В.А.жуковский, наверное, что-то изменил в содержании произведения, привнёс своё. В нём он делится мыслями, чувствами, которых нет в подлиннике. Жуковский построил свою балладу на чувствах смелости, произвола, каприза и жалости — до конца.
Ocновные положения статьи:
1. Царь хочет столкнуть человека со стихией, превышающей его силы.
2. Находится юный паж, который жаждет отличиться.
3. Он оказывается победителем стихии благодаря помощи Бога.
4. Неумолимый царь, движимый нехорошим чувством, устраивает второе испытание.
5. Без Божьей помощи паж погибает.
При этом паж поступил не совсем безрассудно: упредил (опередил) разъярённый прилив.
Другим больше по душе царевна своею добротой, скромностью, переживаниями за другого человека.
— Кто из героев не понравился?
(Не понравился царь: он мог не испьпывать юношу вторично, но ему ещё раз захотелось услышать рассказ о тайнах морского дна. В статье царь характеризуется как капризный, способный на произвол.)
— Есть ли среди толпы безучастные, равнодушные к происходящему?
(Таких в балладе нет: «И дрогнули зрители, все возопив … », «И каждый, очей отвести / Не смея от бездны, печально твердит … » Их отношение к юноше выражено с помощью слов: прекрасный, красавец отважный.)
— Почему не поддался искушению рыцарь
— нам понятно: он знатный, состоятельный человек. Однако не захотел «награды победной» и латнк простой» Отчего?
Рыцарь и латник «зрелые и умудрённые мужи». Они понимают: стихия превышает их силы.[Не захотели рисковать, поэтому на вызов отвечают молчанием.Можно ли назвать поступок пажа героическим? Юноша всё же прельстился сокровищами: царь пообещал ему кубок из золота, перстень с алмазом, а потом ещё и дочь в награду. Другие отмечают, что паж лишь с третьего раза отважился подступить к скале. Поступок не осуждается, но дети очень сожалеют о том, что ныряльщик погиб, не смог выбраться на берег. Третьи высказывают предположение: героическим бывает поступок только во имя спасения другого человека и защиты Родины. Четвёртые, оспаривая подобное утверждение, считают: жизнь у еловека одна; да, ею можно пожертвовать, защищая кого-то или что-то, но это уже не просто героический поступок — подвиг. Для большинства однозначного ответа не оказалось.
Второе испытание окончилось для пажа гибелью. Паж, вторично нарушив Божественную заповедь, не получил помощи Бога. Идея баллады Жуковского состояла в том, чтобы люди соединяли свои желания и помыслы с пониманием своего несовершенства. Только смиряя свою гордыню и полагаясь на Божью волю, Его помощь и милость, они смогут прояrить свои лучшие человеческие свойства.
«В нём жизнью небесной душа зажжена;
Отважность сверкнула в очах;
Он видит: краснеет, бледнеет о н а;
Он видит: в н е й жалость и страх …
Тогда, неописанной радостью полный,
На жизнь и погибель он кинулся в волны … »
В чем смыл фразы: «В нём
жизнью небесной душа зажжена … ?
Она выражает радость пажа, отклик на слова царя
« … заступница будет твоею женою»;
— уже мечтает о будущей счастливой семейной жизни, когда кажется, что в юноше проснулась от-
вага и он сам бросает на чаши весов жизнь — смерть, готов испытать судьбу, «неописанной радостью полный» в предчувствии любви. Кубок в средневековой культуре символизирует сердце, по этой причине он связывается с любовью. «Юноши нет и не будет уж вечно», но его сердце, его душа способны вместить, как кубок божественный напиток, прекрасное чувство. Теперь нетрудно догадаться, почему В.А.Жуковский назвал балладу не так, как Ф.Шиллер. Жуковский, будучи молодым поэтом, интересовался как историей, так и теорией баллады: ему были известны сочинения Эшенбурга, Эйхгорна. В этот же период самообразования он увлекается басенным творчеством, занимается переводами из Лафонтена, Флориана, экспериментирует над малыми поэтическими формами. В 20-е годы, осваивая новые жанры, поэт обращается к трагедии Шиллера «Орлеанская дева». Позднее он переводит на русский язык поэму Байрона «Шипьонский узник».
В это же время Жуковский последовательно, тщательно вырабатывает собственные сти-
хотворные формы’. В 30-е годы возрастает его интерес к прозаическим сказкам братьев Гримм, Ш’nерро. Всё это не могло не отразиться на поэтике баллады «Кубок». На одном уровне в ней просматриваются лирическое и эпическое начала, на другом — драматическое. В целом же баллады в творчестве Жуковского стали этапом на пути к стихотворной повести.
Почему же Жуковский назвал «Кубок» не басней, не сказкой, а балладой?
1. царь, стоя на скале, предлагает любому из своего окружения прыгнуть в бездну и по-
лучить за это подарок.
2. Вызов принимает только молодой паж: он достаёт из морской пучины золотой кубок.
3. Вернувшись живым и невредимым, юноша рассказывает об увиденном на дне моря.
4. Заинтригованный услышанным, царь вторично швыряет золотой кубок в волны, обещая в награду дочь.
5. Глядя на переживающую царевну-заступницу, паж вновь бросается в море и погибает.
Чем баллада отличается от басни? (рочитав балладу, мы можем извлечь для
себя урок, в то же время в произведении нет в открытой форме нравоучения, хотя есть идея.
Нет аллегории и иносказания.
Что общего у баллады с песней?
Песни бывают весёлые и грустные, в балладе грустный конец. Она может быть положена на музыку, так как изначально была песней, сопровождаемой танцем.
Что общего у баллады и сказки?
1. Присутствуют элементы фантастики (в глубине моря).
2. Персонажи без имён.
3. Прыжок на морское дно — это путешествие в иной мир, где главный герой сталкивается с противником.
4. Есть чудесное возвращение из враждебного мира. Помощник — сам Бог.
5. Герой возвращается со дна моря другим — познавшим страх.
6. Есть добрая царевна-защитница и царь- злодей.
7. Волшебная сказка читается с волнением, то же при чтении баллады: читатель переживает за судьбу героя.
В чём различие баллады и песни?
Главное событие можно воспринять двояко: как реальное и фантастическое, оно развивается стремительно. Есть приметы времени. Герой в первый раз спасается благодаря чудесной помощи самого Бога. Вместо запрета — заповедь. Нет счастливого конца. Сильнее, чем в сказке, напряжение.
Дети без затруднений перечисляют общие и отличительные признаки, так как, изучая волшебные сказки, составляли специальную таблицу; у них есть опыт сочинения сказки и басни.
Баллада — сюжетное стихотворение, построенное на фантастическом, легендарном материале. Баллада — стихотворение, в основе которого чаще всего лежит историческое событие, переплетание с острым, напряжённым сюжетом. Обобщая сказанное, можно сказать, что Жуковский испытывал свои творческие силы в различных жанрах; работая над сказками, соревновался с А.С.Пушкиным, но при этом у него своя, другим неведомая дорога. Сам он признавался: «Мне рок судил брести неведомой стезей…»
5 / 5. 2
Я лежу на широкой кровати, вчетверо окутан тяжёлым одеялом, и слушаю, как бабушка молится богу, стоя на коленях, прижав одну руку к груди, другою неторопливо и нечасто крестясь.
На дворе стреляет мороз; зеленоватый лунный свет смотрит сквозь узорные – во льду – стёкла окна, хорошо осветив доброе носатое лицо и зажигая тёмные глаза фосфорическим огнём. Шёлковая головка, прикрыв волосы бабушки, блестит, точно кованая, тёмное платье шевелится, струится с плеч, расстилаясь по полу.
Кончив молитву, бабушка молча разденется, аккуратно сложит одежду на сундук в углу и подойдёт к постели, а я притворяюсь, что крепко уснул.
– Ведь врёшь, поди, разбойник, не спишь? – тихонько говорит она. – Не спишь, мол, голуба душа? Ну-ко, давай одеяло!
Предвкушая дальнейшее, я не могу сдержать улыбки; тогда она рычит:
– А-а, так ты над бабушкой-старухой шутки шутить затеял!
Взяв одеяло за край, она так ловко и сильно дёргает его к себе, что я подскакиваю в воздухе и, несколько раз перевернувшись, шлёпаюсь в мягкую перину, а она хохочет:
– Что, редькин сын? Съел комара?
Но иногда она молится очень долго, я действительно засыпаю и уже не слышу, как она ложится.
Долгие молитвы всегда завершают дни огорчений, ссор и драк; слушать их очень интересно; бабушка подробно рассказывает богу обо всём, что случилось в доме; грузно, большим холмом стоит на коленях и сначала шепчет невнятно, быстро, а потом густо ворчит:
– Ты, господи, сам знаешь, – всякому хочется, что получше. Михайло-то старшой, ему бы в городе-то надо остаться, за реку ехать обидно ему, и место там новое, неиспытанное, что будет – неведомо. А отец – он Якова больше любит. Али хорошо – неровно-то детей любить? Упрям старик – ты бы, господи, вразумил его.
Глядя на тёмные иконы большими светящимися глазами, она советует богу своему:
– Наведи-ко ты, господи, добрый сон на него, чтобы понять ему, как надобно детей-то делить!
Крестится, кланяется в землю, стукаясь большим лбом о половицу, и, снова выпрямившись, говорит внушительно:
– Варваре-то улыбнулся бы радостью какой! Чем она тебя прогневала, чем грешней других? Что это: женщина молодая, здоровая, а в печали живёт. И вспомяни, господи, Григорья, – глаза-то у него всё хуже. Ослепнет - по миру пойдет, нехорошо! Всю свою силу он на дедушку истратил, а дедушка разве поможет... О, господи, господи...
Она долго молчит, покорно опустив голову и руки, точно уснула крепко, замёрзла.
Что еще? - вслух вспоминает она, приморщив брови. - Спаси, помилуй всех православных; меня, дуру окаянную, прости,- ты знаешь: не со зла грешу, а по глупому разуму.
И, глубоко вздохнув, она говорит ласково, удовлетворенно:
Все ты, родимый, знаешь, все тебе, батюшка, ведомо.
Мне очень нравился бабушкин бог, такой близкий ей, и я часто просил ее:
Расскажи про бога!
Она говорила о нём особенно: очень тихо, странно растягивая слова, прикрыв глаза и непременно сидя; приподнимется, сядет, накинет на простоволосую голову платок и заведет надолго, пока не заснешь:
Сидит господь на холме, среди луга райского, на престоле синя камня яхонта, под серебряными липами, а те липы цветут весь год кругом; нет в раю ни зимы, ни осени, и цветы николи не вянут, так и цветут неустанно, в радость угодникам божьим. А около господа ангелы летают во множестве,- как снег идёт али пчелы роятся,- али бы белые голуби летают с неба на землю да опять на небо и обо всем богу сказывают про нас, про людей. Тут и твой, и мой, и дедушкин - каждому ангел дан, господь ко всем равен. Вот твой ангел господу приносит: "Лексей дедушке язык высунул!" А господь и распорядится: "Ну, пускай старик посечёт его!" И так всё, про всех, и всем он воздаёт по делам - кому горем, кому радостью. И так все это хорошо у него, что ангелы веселятся, плещут крыльями и поют ему бесперечь: "Слава тебе, господи, слава тебе!" А он, милый, только улыбается им - дескать, ладно уж!
И сама она улыбается, покачивая головою.
Ты это видела?
Не видала, а знаю! - отвечает она задумчиво.
Говоря о боге, рае, ангелах, она становилась маленькой и кроткой, лицо её молодело, влажные глаза струили особенно теплый свет. Я брал в руки тяжёлые атласные косы, обертывал ими шею себе и, не двигаясь, чутко слушал бесконечные, никогда не надоедавшие рассказы.
Бога видеть человеку не дано - ослепнешь; только святые глядят на него во весь глаз. А вот ангелов видела я; они показываются, когда душа чиста. Стояла я в церкви у ранней обедни, а в алтаре и ходят двое, как туманы, видно сквозь них всё, светлые, светлые, и крылья до полу, кружевные, кисейные. Ходят они кругом престола и отцу Илье помогают, старичку: он поднимет ветхие руки, богу молясь, а они локотки его поддерживают. Он очень старенький был, слепой уж, тыкался обо всё и поскорости после того успел, скончался. Я тогда, как увидала их,- обмерла от радости, сердце заныло, слезы катятся,- ох, хорошо было! Ой, Ленька, голуба душа, хорошо все у бога на небе и на земле, так хорошо...
А у нас хорошо разве?
Осенив себя крестом, бабушка ответила:
Слава пресвятой богородице,- все хорошо!
Это меня смущало: трудно было признать, что в доме всё хорошо; мне казалось, в нем живётся хуже и хуже. Однажды, проходя мимо двери в комнату дяди Михаила, я видел, как тетка Наталья, вся в белом, прижав руки ко груди, металась по комнате, вскрикивая негромко, но страшно:
Господи, прибери меня, уведи меня...
Молитва ее была мне понятна, и я понимал Григория, когда он ворчал:
Ослепну, по миру пойду, и то лучше будет...
Мне хотелось, чтобы он ослеп скорее, - я попросился бы в поводыри к нему, и ходили бы мы по миру вместе. Я уже говорил ему об этом; мастер, усмехаясь в бороду, ответил:
Вот и ладно, и пойдём! А я буду оглашать в городе: это вот Василья Каширина, цехового старшины, внук, от дочери! Занятно будет...
Не однажды я видел под пустыми глазами тетки Натальи синие опухоли, на жёлтом лице её - вспухшие губы. Я спрашивал бабушку:
Дядя бьет ее?
Вздыхая, она отвечала:
Бьет тихонько, анафема проклятый? Дедушка не велит бить её, так он по ночам. Злой он, а она - кисель...
И рассказывает, воодушевляясь:
Все-таки теперь уж не бьют так, как бивали! Ну, в зубы ударит, в ухо, за косы минуту потреплет, а ведь раньше-то часами истязали! Меня дедушка однова бил на первый день Пасхи от обедни до вечера. Побьёт - устанет, а отдохнув - опять. И вожжами н всяко.
Не помню уж. А вдругорядь он меня избил до полусмерти да пятеро суток есть не давал,- еле выжила тогда. А то еще...
Это удивляло меня до онемения: бабушка была вдвое крупнее деда, и не верилось, что он может одолеть её.
Разве он сильнее тебя?
Не сильнее, а старше! Кроме того - муж! 3а меня с него бог спросит, а мне заказано терпеть...
Интересно и приятно было видеть, как она оттирала пыль с икон, чистила ризы; иконы были богатые, в жемчугах, серебре и цветных каменьях по венчикам; она брала ловкими руками икону, улыбаясь смотрела на неё и говорила умиленно:
Эко милое личико!..
Перекрестясь, целовала.
Запылилася, окоптела,- ах ты, мать всепомощная, радость неизбывная! Гляди, Леня, голуба душа, письмо какое тонкое, фигурки-то махонькие, а всякая отдельно стоит. Зовется это Двенадцать праздников, в середине же божия матерь Феодоровская, предобрая. А это вот - Не рыдай мене, мати, зряще во гробе...
Иногда мне казалось, что она так же задушевно и серьезно играет в иконы, как пришибленная сестра Катерина - в куклы.
Она нередко видала чертей, во множестве и в одиночку.
Иду как-то великим постом, ночью, мимо Рудольфова дома; ночь лунная, молосная, вдруг вижу: верхом на крыше, около трубы, сидит чёрный, нагнул рогатую-то голову над трубой и нюхает, фыркает, большой, лохматый. Нюхает да хвостом по крыше и возит, шаркает. Я перекрестила его: "Да воскреснет бог и расточатся врази его", - говорю. Тут он взвизгнул тихонько и соскользнул кувырком с крыши-то во двор,- расточился! Должно, скоромное варили Рудольфы в этот день, он и нюхал, радуясь...
Я смеюсь, представляя, как черт летит кувырком с крыши, и она тоже смеётся, говоря:
Очень они любят озорство, совсем как малые дети! Вот однажды стирала я в бане, и дошло время до полуночи; вдруг дверца каменки как отскочит! И посыпались оттуда они, мал мала меньше, красненькие, зелёные, черные, как тараканы. Я - к двери,- нет ходу; увязла средь бесов, всю баню забили они, повернуться нельзя, под ноги лезут, дёргают, сжали так, что и окститься не могу! Мохнатенькие, мягкие, горячие, вроде котят, только на задних лапах все; кружатся, озоруют, зубёнки мышиные скалят, глазишки-то зелёные, рога чуть пробились, шишечками торчат, хвостики поросячьи - ох ты, батюшки! Лишилась памяти ведь! А как воротилась в себя - свеча еле горит, корыто простыло, стиранное на пол брошено. Ах вы, думаю, раздуй вас горой!
Закрыв глаза, я вижу, как из жерла каменки, с её серых булыжников густым потоком лъются мохнатые, пёстрые твари, наполняют маленькую баню, дуют на свечу, высовывают озорниковато розовые языки. Это тоже смешно, но и жутко. Бабушка, качая головою, молчит минуту и вдруг снова точно вспыхнет вся.
А то, проклятых, видела я; это тоже ночью, зимой, вьюга была. Иду я через Дюков овраг, где, помнишь, сказывала, отца-то твоего Яков да Михайло в проруби в пруде хотели утопить? Ну, вот, иду; только скувырнулась по тропе вниз, на дно, ка-ак засвистит, загикает по оврагу! Гляжу, а на меня тройка вороных мчится, и дородный такой чёрт в красном колпаке колом торчит, правит ими, на облучок встал, руки вытянул, держит вожжи из кованых цепей. А по оврагу езды не было, и летит тройка прямо в пруд, снежным облаком прикрыта. И сидят в санях тоже всё черти; свистят, кричат, колпаками машут, - да эдак-то семь троек проскакало, как пожарные, и все кони вороной масти, и все они - люди, проклятые отцами-матерьми; такие люди чертям на потеху идут, а те на них ездят, гоняют их по ночам в свои праздники разные. Это я, должно, свадьбу бесовскую видела...
Не верить бабушке нельзя - она говорит так просто, убедительно.
Но особенно хорошо сказывала она стихи о том, как богородица ходила по мука земным, как она увещевала разбойницу "князь-барыню" Енгалычеву не бить, не грабить русских людей; стихи про Алексея божия человека, про Ивана-воина; сказки о премудрой Василисе, о Попе-козле и божьем крестнике; страшные были о Марфе Посаднице, о Бабе Усте, атамане разбойников, о Марии, грешнице египетской, о печалях матери разбойника; сказок, былей и стихов она знала бесчисленно много.
Не боясь ни людей, ни деда, ни чертей, ни всякой иной нечистой силы, она до ужаса боялась чёрных тараканов, чувствуя их даже на большом расстоянии от себя. Бывало, разбудит меня ночью и шепчет:
Олёша, милый, таракан лезет, задави. Христа ради!
Сонный, я зажигал свечу и ползал по полу, отыскивая врага; это не сразу и не всегда удавалось мне.
Нет нигде,- говорил я, а она, лёжа неподвижно, с головой закутавшись одеялом, чуть слышно просила:
Ой, есть! Ну, поищи, прошу тебя! Тут он, я уж знаю...
Она никогда не ошибалась - я находил таракана где-нибудь далеко от кровати.
Убил? Ну, слава богу! А тебе спасибо...
И, сбросив одеяло с головы, облегчённо вздыхала, улыбаясь.
Если я не находил насекомое, она не могла уснуть; я чувствовал, как вздрагивает её тело при малейшем шорохе в ночной, мёртвой тишине, и слышал, что она, задерживая дыхание, шепчет:
Около порога он... под сундук пополз...
Отчего ты боишься тараканов?
Она резонно отвечала:
А непонятно мне - на что они? Ползают и ползают, чёрные. Господь всякой тле свою задачу задал: мокрица показывает, что в доме сырость; клоп - значит, стены грязные; вошь нападает - нездоров будет человек, - всё понятно! А эти - кто знает, какая в них сила живёт, на что они насылаются?
Однажды, когда она стояла на коленях, сердечно беседуя с богом, дед, распахнув дверь в комнату, сиплым голосом сказал:
Ну, мать, посетил нас господь,- горим!
Да что ты! - крикнула бабушка, вскинувшись с пола, и оба, тяжко топая, бросились в темноту большой парадной комнаты.
Евгенья, снимай иконы! Наталья, одевай ребят! - строго, крепким голосом командовала бабушка, а дед тихонько выл:
Я выбежал в кухню; окно на двор сверкало, точно золотое; по полу текли-скользили жёлтые пятна; босой дядя Яков, обувая сапоги, прыгал на них, точно ему жгло подошвы, и кричал:
Это Мишка поджег, поджег да ушел, ага!
Цыц, пёс,- сказала бабушка, толкнув его к двери так, что он едва не упал.
Сквозь иней на стёклах было видно, как горит крыша мастерской, а за открытой дверью её вихрится кудрявый огонь. В тихой ночи красные цветы его цвели бездымно; лишь очень высоко над ними колебалось темноватое облако, не мешая видеть серебряный поток Млечного Пути. Багрово светился снег, и стены построек дрожали, качались, как будто стремясь в жаркий угол двора, где весело играл огонь, заливая красным широкие щели в стене мастерской, высовываясь из них раскалёнными кривыми гвоздями. По тёмным доскам сухой крыши, быстро опутывая её, извивались золотые, красные ленты; среди них крикливо торчала и курилась дымом гончарная тонкая труба; тихий треск, шёлковый шелест бился в стёкла окна; огонь всё разрастался; мастерская, изукрашенная им, становилась похожа на иконостас в церкви и непобедимо выманивала ближе к себе.
Накинув на голову тяжёлый полушубок, сунув ноги в чьи-то сапоги, я выволокся в сени, на крыльцо и обомлел, ослеплённый яркой игрою огня, оглушённый криками деда, Григория, дяди, треском пожара, испуганный поведением бабушки: накинув на голову пустой мешок, обернувшись попоной, она бежала прямо в огонь и сунулась в него, вскрикивая:
Купорос, дураки! Взорвет купорос...
Григорий, держи ее! - выл дедушка. - Ой, пропала...
Но бабушка уже вынырнула, вся дымясь, мотая головой, согнувшись, неся на вытянутых руках ведёрную бутыль купоросного масла.
Отец, лошадь выведи! - хрипя, кашляя, кричала она. - Снимите с плеч-то,- горю, али не видно!..
Григорий сорвал с плеч её тлевшую попону и, переламываясь пополам, стал метать лопатою в дверь мастерской большие комья снега; дядя прыгал около него с топором в руках, дед бежал около бабушки, бросая в неё снегом; она сунула бутыль в сугроб, бросилась к воротам, отворила их и, кланяясь вбежавшим людям, говорила:
Амбар, соседи, отстаивайте! Перекинется огонь на амбар, на сеновал, - наше всё дотла сгорит и ваше займётся! Рубите крышу, сено - в сад! Григорий, сверху бросай, что ты на землю-то мечешь! Яков, не суетись, давай топоры людям, лопаты! Батюшки-соседи, беритесь дружней, - бог вам на помочь.
Она была так же интересна, как и пожар: освещаемая огнем, который словно ловил её, чёрную, она металась по двору, всюду поспевая, всем распоряжаясь, всё видя.
На двор выбежал Шарап, вскидываясь на дыбы, подбрасывая деда; огонь ударил в его большие глаза, они красно сверкнули; лошадь захрапела, упёрлась передними ногами; дедушка выпустил повод из рук и отпрыгнул, крикнув:
Мать, держи!
Она бросилась под ноги взвившегося коня, встала пред ним крестом; конь жалобно заржал, потянулся к ней, косясь на пламя.
А ты не бойся! - басом сказала бабушка, похлопывая его по шее и взяв повод. - Али я тебя оставлю в страхе этом? Ох ты, мышонок...
Мышонок, втрое больший её, покорно шёл за нею к воротам и фыркал, оглядывая красное её лицо.
Нянька Евгенья вывела из дома закутанных, глухо мычавших детей и закричала:
Василий Васильич, Лексея нет...
Пошла, пошла! - ответил дедушка, махая рукой, а я спрятался под ступени крыльца, чтобы нянька не увела и меня.
Крыша мастерской уже провалилась; торчали в небо тонкие жерди стропил, курясь дымом, сверкая золотом углей; внутри постройки с воем и треском взрывались зелёные, синие, красные вихри, пламя снопами выкидывалось на двор, на людей, толпившихся пред огромным костром, кидая в него снег лопатами. В огне яростно кипели котлы, густым облаком поднимался пар и дым, странные запахи носились по двору, выжимая слезы из глаз; я выбрался из-под крыльца и попал под ноги бабушке.
Уйди! - крикнула она.- Задавят, уйди...
На двор ворвался верховой в медной шапке с гребнем. Рыжая лошадь брызгала пеной, а он, высоко подняв руку с плеткой, орал; грозя:
Раздайсь!
Весело и торопливо звенели колокольчики, всё было празднично красиво. Бабушка толкнула меня на крыльцо:
Я кому говорю? Уйди!
Нельзя было не послушать её в этот час. Я ушел в кухню, снова прильнул к стеклу окна, но за тёмной кучей людей уже не видно огня,- только медные шлемы сверкают среди зимних чёрных шапок и картузов.
Огонь быстро придавили к земле, залили, затоптали, полиция разогнала народ, и в кухню вошла бабушка.
Это кто? Ты-и? Не спишь, боишься? Не бойся, всё уже кончилось...
Села рядом со мною и замолчала, покачиваясь. Было хорошо, что снова воротилась тихая ночь, темнота; но и огня было жалко.
Дед вошёл, остановился у порога и спросил:
Обожглась?
Он зажёг серную спичку, осветив синим огнём своё лицо хорька, измазанное сажей, высмотрел свечу на столе и, не торопясь, сел рядом с бабушкой.
Умылся бы,- сказала она, тоже вся в саже, пропахшая едким дымом.
Дед вздохнул:
Милостив господь бывает до тебя, большой тебе разум дает...
На краткое время, на час, а дает!..
Бабушка тоже усмехнулась, хотела что-то сказать, но дед нахмурился.
Она встала и ушла, держа руку перед лицом, дуя на пальцы, а дед, не глядя на меня, тихо спросил:
Весь пожар видел, с начала? Бабушка-то как, а? Старуха ведь... Бита, ломана.. То-то же! Эх вы-и...
Согнулся и долго молчал, потом встал и, снимая нагар со свечи пальцами, снова спросил:
Боялся ты?
И нечего бояться...
Сердито сдернув с плеч рубаху, он пошёл в угол, к рукомойнику, и там, в темноте, топнув ногою, громко сказал:
Пожар - глупость! За пожар кнутом на площади надо бить погорельца; он - дурак, а то - вор! Вот как надо делать, и не будет пожаров!.. Ступай спи. Чего сидишь?
Я ушел, но спать в эту ночь не удалось: голько что лёг в постель - меня вышвырнул из нее нечеловеческий вой; я снова бросился в кухню; среди нее стоял дед без рубахи, со свечой в руках; свеча дрожала, он шаркал ногами по полу и, не сходя с места, хрипел:
Мать, Яков, что это?
Я вскочил на печь, забился в угол, а в доме снова началась суетня, как на пожаре; волною бился в потолок и стены размеренный, всё более громкий, надсадный вой. Ошалело бегали дед и дядя, кричала бабушка, выгоняя их куда-то; Григорий грохотал дровами, набивая их в печь, наливал воду в чугуны и ходил по кухне, качая головою, точно астраханский верблюд.
Да ты затопи сначала печь-то! - командовала бабушка.
Он бросился за лучиной, нащупал мою ногу и беспокойно крикнул:
Кто тут? Фу, испугал.. Везде ты, где не надо...
Что это делается?
Тетка Наталья родит,- равнодушно сказал он, спрыгнув на пол.
Мне вспомнилось, что мать моя не кричала так, когда родила.
Поставив чугуны в огонь, Григорий влез ко мне на печь и, вынув из кармана глиняную трубку, показал мне её.
Курить начинаю, для глаз! Бабушка советует: нюхай, а я считаю - лучше курить...
Он сидел на краю печи, свесив ноги, глядя вниз, на бедный огонь свечи; ухо и щека его были измазаны сажей, рубаха на боку изорвана, я видел его рёбра, широкие, как обручи. Одно стекло очков было разбито, почти половинка стекла вывалилась из ободка, и в дыру смотрел красный глаз, мокрый, точно рана. Набнвая трубку листовым табаком, он прислушивался к стонам роженицы и бормотал бессвязно, напоминая пьяного:
Бабушка-то обожглась-таки. Как она принимать будет? Ишь как стенает тётка! Забыли про неё; она, слышь, ещё в самом начале пожара корчиться стала - с испугу... Вот оно как трудно человека родить, а баб не уважают! Ты запомни: баб надо уважать, матерей то есть..
Я дремал и просыпался от возни, хлопанья дверей, пьяных криков дяди Михаила; в уши лезли странные слова:
Царские двери отворить надо...
Дайте ей масла лампадного с ромом да сажи: полстакана масла, полстакана рому да ложку столовую сажи...
Дядя Михаило назойливо просил:
Пустите меня поглядеть...
Он сидел на полу, растопырив ноги, и плевал перед собою, шлёпая ладонями по полу. На печи стало нестерпимо жарко, я слез, но когда поравнялся с дядей, он поймал меня за ногу, дёрнул, и я упал, ударившись затылком.
Дурак,- сказал я ему.
Он вскочил на ноги, снова схватил меня и взревел, размахнувшись мною:
Расшибу об печку...
Очнулся я в парадной комнате, в углу, под образами, на коленях у деда; глядя в потолок, он покачивал меня и говорил негромко:
Оправдания же нам нет, некому...
Над головой его ярко горела лампада, на столе, среди комнаты,- свеча, а в окно уже смотрело мутное зимнее утро.
Дед спросил, наклонясь ко мне:
Что болит?
Всё болело: голова у меня была мокрая, тело тяжёлое, но не хотелось говорить об этом, - всё кругом было так странно: почти на всех стульях комнаты сидели чужие люди: священник в лиловом, седой старичок в очках и военном платье и ещё много; все они сидели неподвижно, как деревянные, застыв в ожидании, и слушали плеск воды, где-то близко. У косяка двери стоял дядя Яков, вытянувшись, спрятав руки за спину. Дед сказал ему:
На-ко, отведи этого спать...
Дядя поманил меня пальцем и пошёл на цыпочках к двери бабушкиной комнаты, а когда я влез на кровать, он шепнул:
Умерла тетка-то Наталья...
Это не удивило меня - она уже давно жила невидимо, не выходя в кухню, к столу.
А где бабушка?
Там,- ответил дядя, махнув рукою, и ушел всё так же на пальцах босых ног.
Я лежал на кровати, оглядываясь. К стеклам окна прижались чьи-то волосатые, седые, слепые лица; в углу, над сундуком, висит платье бабушки, - я это знал,- но теперь казалось, что там притаился кто-то живой и ждет. Спрятав голову под подушку, я смотрел одним глазом на дверь; хотелось выскочить из перины и бежать. Было жарко, душил густой тяжёлый запах, напоминая, как умирал Цыганок и по полу растекались ручьи крови; в голове или сердце росла какая-то опухоль; всё, что я видел в этом доме, тянулось сквозь меня, как зимний обоз по улице, и давило, уничтожало...
Дверь очень медленно открылась, в комнату вползла бабушка, притворила дверь плечом, прислонилась к ней спиною и, протянув руки к синему огоньку неугасимой лампады, тихо, по-детски жалобно, сказала:
Рученьки мои, рученьки больно...
Калю грядеши?
Евангелие от Иоанна 13:36
Иван Петрович Егоров - главный герой повести Распутина «Пожар». В повести описывается, как лесозаготовители таёжного посёлка Сосновки целую ночь без особого успеха борются с пожаром на складах при магазине. Пожар, как чрезвычайное событие, выявил беспорядки, которые царят в Сосновке: бесхозяйственность, воровство, пьянство. Пожарную машину давно разобрали на запчасти, и женщины вёдрами носят воду к складам из Ангары. Никто не может организовать людей на пожаре, главного инженера Козельцова не слушают, так как серьёзного авторитета среди жителей посёлка у него нет. То немногое, что удаётся спасти от огня, разворовывается прямо на глазах. Причём в число мародёров попадают не только архаровцы (шабашники с уголовными замашками), но и местные жители (однорукий Савелий; старуха, что подбирает бутылки с водкой). Спасая ящики с водкой - самый «важный» товар, - мужики умудряются тут же напиться, то есть забывают даже о чувстве самосохранения: ведь пьяный человек, плохо координирующий свои действия, может легко погибнуть в огне. И точно, Иван Петрович и другие «серьёзные» мужики буквально выхватывают пьяных архаровцев из огня, и те валятся спать прямо на кучу спасённых из огня товаров, собранных во дворе магазина.
Иван Петрович принимает в тушении пожара самое активное участие и замечает попутно все безобразия. Для него они не новость: он уже много раз говорил о них с земляками-егоровцами, ругался с начальством, выступал на собраниях. Иван Петрович - человек мужественный, утверждающий себя вопреки обстоятельствам: ему хватает характера идти против всех, когда он отстаивает правду. Но его справедливую критику никто не слушает. Леспромхозное начальство делает вид, что всё в порядке; архаровцы просто смеются ему в глаза, издевательски называя «гражданином законником» (5) или «плюшевым мишкой», «которому два слова ввинтили: хорошо - нехорошо» (9). Земляки смотрят на него косо, как на неуживчивого скандалиста. «Справной» мужик Афоня Бронников - друг Ивана Петровича - объясняет свою более спокойную жизненную позицию так: «Что ты, Иван Петрович, кипятишься? Кому ты что докажешь? Я так считаю: я работаю честно, живу честно, не ворую, не ловчу - хватит» (9). А главный герой устроен по-другому: он не может только сам жить правильно и показывать своей жизнью пример другим, как предлагает Афоня. Он хочет, чтобы и другие жили по совести, и борется за это. Борется, хотя знает, что у лесника Андрея Солодова за штраф спалили баню и погубили кобылу; хотя архаровцы прямо предупреждают: «Ты вот что поимей, гражданин законник, герой борьбы и труда... Ни нам до тебя дела нет, ни тебе до нас. А будешь к нам за делом ходить, и мы к тебе придём» (13).
Иван Петрович является тем героем, который серьёзно обдумывает окружающую жизнь и поведение людей. Пожар на складах разгорелся в то время, когда главный герой переживает душевный кризис. Его борьба за правду и справедливость, как ему кажется, никому в Сосновке не нужна, и герой начинает сомневаться, прав ли он: «Да неужели только он один это видит и понимает, а никто больше не видит и не понимает? А если он один, то зачем? Зачем видеть и понимать?» (13). В Сосновке только «самоставный» неподкупный сторож дядя Миша Хампо и Иван Петрович открыто выступают против воровства и беззаконий на лесосеках, на складе, в гараже и магазине - остальные смирились с новыми «порядками»: «...было не положено, не принято, стало положено и принято, было нельзя - стало можно, считалось за позор, за смертный грех - почитается за ловкость и доблесть» (9). Устав бороться один против всех, Иван Петрович решает уехать из Сосновки к сыну в Хабаровский край, иными словами, Сосновка «выжила» одного своего праведника. Второго праведника - дядю Хампо - архаровцы убили на пожаре, когда он пытался помешать им воровать спасённые из огня товары. Неужели оправдываются горькие наблюдения Ивана Петровича: «Добро и зло перемешались. Добро превратилось в слабость, зло - в силу» (16)?
Пожар на складах стал серьёзной встряской для жителей Сосновки: они увидели свою разобщённость, наглое поведение архаровцев, которые подчинили себе весь посёлок, беспомощность поселкового руководства в жизненно важном деле. По счастью, огонь не перекинулся на жилые дома, а если бы перекинулся, то люди ничего не смогли бы ему противопоставить. Потрясение от увиденного и пережитого в ночь пожара испытывают все: сосновцы молча стоят посреди сгоревшего складского двора над трупами дяди Миши и мародёра-архаровца с женским именем Соня, а Иван Петрович устало замечает про себя: «Так оно и водится: пока без огня, тужились они с Афоней вдвоём, а налетел огонь - сбежались и люди» (17). Оправдалось всё то, о чём на каждом собрании с сердечной болью говорил Иван Петрович, значит, и один в поле воин.
Не только сосновцы вроде бы опамятовали благодаря пожару, но, и главный герой преодолел свой душевный кризис, снова поверил в необходимость своей справедливой борьбы, поэтому соглашается с Афоней: «Будем жить» (18). Накануне пожара Иван Петрович пришёл домой «через силу» (1) - не столько от усталости, сколько от нравственных сомнений и чувства безысходности (он подал заявление об увольнении по собственному желанию): он уже не вериг, что в Сосновке можно что-нибудь изменить к лучшему. А после пожара он уходит из посёлка к Ангаре, чтобы прийти в себя и успокоиться. Как ни странно, после бессонной ночи по безлюдной пустошке ему шагается «легко, освобождённо и ровно», «будто вынесло его наконец на верную дорогу» (19). Не только главный герой решает, что надо жить несмотря ни на что, но и мартовская природа за ночь меняется: вечером, накануне пожара, весна наступала как-то нерешительно, а наутро Иван Петрович уже чувствует дыхание весны и мечтает о зелёной траве и цветах, которые скоро украсят землю.
Итак, Распутин в повести «Пожар» повторяет свой излюбленный композиционный приём, использованный ранее в повестях «Живи и помни», «Прощание с Матёрой», - оставляет финал открытым: главный герой оказывается на распутье. С одной стороны, отдать Сосновку на окончательное разорение архаровцам нельзя: ведь этот посёлок после Егоровки стал для Ивана Петровича родиной, куда он и его земляки вложили свой труд, где на кладбище похоронены его близкие и друзья. С другой стороны, Иван Петрович - один воин в поле, которого ненавидят архаровцы и осуждают сосновцы.
Писатель не диктует своему герою, как он должен поступать: Иван Петрович - внутренне свободный человек, он всегда говорит прямо и открыто, без оглядки на то, кто и что о нём подумает. Открытый финал повести привлекает внимание читателей к важнейшим нравственным проблемам: как и ради чего стоит жить? Можно предположить, что эту цель и ставил перед собой Распутин.
В повести «Пожар» в образе Ивана Петровича Егорова В. Рас-путин воплотил народный характер крестьянина-правдолюбца, радетеля справедливости, у которого болит душа при виде раз-рушения веками складывающейся деревенской общинной нрав-ственности. Этот образ продолжает ряд созданных ранее В. Рас-путиным характеров, типологически объединенных понимани-ем ответственности каждого перед обществом за прошлое и бу-дущее. Образ Ивана Петровича преемственно связан с образами старухи Анны из «Последнего срока», Дарьи из «Прощания с Матёрой». Он стоит в одном ряду с шукшинскими «болеющим за жизнь» героями. Событийная основа повести предельно про-ста: в леспромхозовском поселке Сосновка загорелись склады. Кто спасает из пожара народное добро, а кто тянет, что можно, к себе. То, как ведут себя люди в экстремальной ситуации, слу-жит толчком к тягостным размышлениям героя повести шофера Ивана Петровича Егорова.
Иван Петрович мучительно, напряженно ищет ответы на во-просы, которые подбрасывает ему окружающая действительность. Почему все «перевернулось с ног на голову, и то, за что держа-лись еще недавно всем миром, что было общим неписаным за-коном, твердью земной, превратилось в пережиток, в какую-то ненормальность, и чуть ли не в предательство?» «…Было не по-ложено, не принято, стало положено и принято, было нельзя — стало можно, считалось за позор, за смертный грех — почитает-ся за ловкость и доблесть».
Иван Петрович видит причины многих бед в том, что разру-шены вековые обычаи русского народа. Бывшие крестьяне пере-стали землю пахать, перестали ее и любить. Они способны только брать, безобразно вырубая окружающий лес. Эти люди утратили чувство общности, артельности, заставлявшее их прежде жить по законам высокой нравственности. Они живут как временщики.
В. Распутин, для которого основная функция литературы — учительство, проповедничество, преподносит нравственные про-блемы в форме раздумий Ивана Петровича. Материал с сайта
С гражданской прямотой и бескомпромиссностью он подни-мает самые насущные и животрепещущие вопросы предперестроечного времени, затрагивает такие болевые точки, которые определяют дальнейшее духовное развитие человека. Открытым публицистическим пафосом характеризуются размышления пи-сателя о нравственных основах и законах человеческого бытия. В «Пожаре» наряду с событийным движением и, пожалуй, более значимым является движение авторской публицистической мыс-ли. Голос героя слит с голосом писателя и неотделим от него. Публицистический накал выводит рассуждения как бы поверх действия. Они иногда слишком прямолинейны, сконструированны, откровенно патетичны, что не может не нарушать художественную гармонию. В. Распутин создал народный харак-тер, ищущий некую конечную формулу бытия, в которой были бы сопряжены бесценный опыт, мудрость поколений и воля, свободный выбор личности, природный и социальный мир, окружающий человека, и космос его души.
Главная задача Горького - показать ту темную и грязную жизнь, которой приходится жить всем персонажам повести. Как они относятся к образу своего существования? Воспринимая читатель проходит через пристрастную призму взгляда автора и почти всегда отождествляет его с главным героем, Алешей. Это произведение - не сказка, не быль, а рассказ о реальных событиях, о детстве великого писателя. Автор, взявший псевдоним Горький, всем персонажам оставил подлинные имена и фамилии. Алеша, живущий в семье Кашириных, победит крепкие и цепкие силы мрачного мира. А пока он просто живет, наблюдает и пытается анализировать.
Вскоре случится беда. Мы попробуем провести анализ эпизода «пожар» из повести Горького «Детство». Сочинение покажет поведение всех героев этой истории.
Художественное владение словом
В описании пожара и всех действующих лиц отразилось мастерство владения Горьким русским языком. Он ярко показывает все краски пожара, ужасные и завораживающие, постоянно меняющиеся. Эпитеты и описания таковы, что картина этой драмы кажется нарисованной на холсте. Пожар - самостоятельное живое действующее грозное лицо, перед которым, кажется, невозможно устоять. В его свете видна решительность и собранность бабушки, а также растерянность всех остальных персонажей.
На фоне грандиозной картины огня бестолково мечутся мелкие фигурки деда, Якова, женщин. Величественна, смела и решительна только одна Акулина Ивановна. Только она все видит и замечает, везде все успевает и всем умно и быстро распоряжается. Это подчеркивается теми глаголами, которыми пользуется Горький, описывая все действия бабушки.
Как гром с неба
В дом ворвался пожар. Бабушка резко вскочила на ноги, ахнула и рванулась в другую, темную комнату. С этого начнется анализ эпизода «пожар» из повести Горького «Детство». Такое поведение очень отличает бабушку от всех остальных, которые не могут мгновенно собраться и действовать в необычной ситуации. Акулина Ивановна торопливо отдавала команды потерявшим головы женщинам, которые сами не могли сообразить, что делать: спасти иконы, одеть и вывести детей. Озлобленный дядя Яков никак не мог второпях надеть сапоги и кричал, что в пожаре виноват Мишка, который все поджег и убежал.
Бабушке не понравился назревающий некстати скандал. Она резко и сильно толкнула Якова, да так, что он чуть не упал, и прекратила его истерику. Это говорит о том, что все должны действовать дружно, не сваливая вину на кого-то. Злобные люди, как это покажут потом действия Якова на пожаре, ничего толком не могут.Все эти описаниятребуются, чтобы провести анализ эпизода «пожар» из повести Горького «Детство».
Картина пожара
Она резко выделяется из всей главы своей захватывающей страшной красотой. Здесь идет не взгляд мальчика, а описание автора, который вспоминает захватывающий до ужаса и изумления бушующий огонь, ту стихию, которую, кажется, невозможно ни понять, ни остановить. Это настоящий пейзажный калейдоскоп зеленого, синего, красного, золотого цветов. Перед читателем предстает с удивительно точным подбором деталей.
Перед тем как будет задано сочинение на тему: «Анализ эпизода «пожар» из повести Горького «Детство», урок в классе дает устный разбор этого момента.Тихой безветренной ночью горела мастерская Кашириных, над которой сияли Стожары. Было светло, как днем - даже были видны кривые гвозди, торчавшие из стен. Огонь уже поднялся к старой сухой крыше. Он быстро извивался по ней золотыми и красными узкими потоками. У Кашириных в красильной мастерской, бушуя, мечась и все уничтожая на своем пути, огонь набирает полную силу. Старое помещение все золотилось, как церковный иконостас.
В 13-14 лет уже можно и нужно учиться обобщать и обдумывать прочитанное произведение. Анализ эпизода «пожар» из повести Горького «Детство» (7 класс) должен обязательно освоить каждый школьник. Маленького Алешу влекло к огню. Он накинул чей-то тулуп и вышел во двор.
Промедление - это гибель
А бабушке любоваться пожаром и слушать причитания деда было некогда: она первая вспомнила про взрывоопасную смесь. Закрывшись тряпками, она сунулась прямо в огонь с криками: «Взорвет купорос, дураки!». Моментально бабушка вынырнула из огня с тяжеленной бутылью горючего вещества. Она вся дымилась. «Выводите лошадь! Распрягай лошадь! Снимите горящую попону!» - распоряжалась она. Это еще одна деталь, которая будет способствовать тому, чтобы был полноценным анализ эпизода «пожар» из повести Горького «Детство». Сочинение на эту тему нужно написать с живописными картинами пожара.
Но бабушка не успокоилась. Она бросилась за помощью к соседям, кланяясь им, прося помочь, чтобы пожар не перекинулся на их дома. «Соседушки, дружней - бог вам на́ помощь! Берегите свое добро, чтобы огонь не перекинулся к вам! А пока помогите нам!» Она приказывала Григорию и Якову дать соседям топоры и лопаты, чтобы разрубить крышу и сбросить сено в сад.
Однако нужен более глубокийанализ эпизода «пожар» из повести Горького «Детство». Сочинение на эту тему нужно написать, характеризуя поведение всех персонажей. Поведение бабушки - особенное, она ничуть не думает о себе. У нее только одна мысль - спасти всех и все. Это героический человек, который не осознает своего героизма, а воспринимает его буднично, естественно. Маленький Алеша, боясь пропустить неизгладимое зрелище, спрятался под крыльцом и внимательно за всем наблюдал. Мальчик не боялся огня, он только беспокоился за бабушку: сопереживание и желание помочь, если возможно, - одна из отличительных черт Алеши.
Крыши у мастерской уже не было. Она прогорела. Из ее остатков торчали золотившиеся от огня стропила. Они были толстые, поэтому сгореть быстро не могли. Над ними вился дым. Внутри мастерской все завывало и трещало. Из нее вылетали языки пламени. А внизу стояли люди, которых собрала бабушка, и забрасывали огонь снегом. От пара и дыма у Алеши заслезились глаза. Он вылез из-под крыльца и натолкнулся на бабушку. В сердцах она ему велела уйти, чтобы не задавили.
Шарап
На двор от страха выбежал конь - огромный и сильный Шарап. Он испугался яркого огня, который осветил его большие и умные глаза. От ужаса он захрапел и уперся, не двигаясь. Дед даже не смог удержать испугавшегося коня. Бабушка бросилась к Шарапу, который вздыбился, твердо встала перед ним, и конь поверил ее силе, только жалобно косился на огонь.
Бабушка говорила с ним строго и спокойно, похлопывая по крупу, по шее. Но именно так и можно успокоить любое животное - своим не наигранным спокойствием. И Шарап пошел за ней. А ведь он был в три раза больше человека. И бабушке большое умное животное поверило. Анализ эпизода «пожар» из повести Горького «Детство» показывает, что все - и люди, и животные, слушали только бабушку. Алеша понимает, как важно быть внимательным к окружающим.
Заботы Акулины Ивановны
После пожара вернулась уставшая и перенервничавшая бабушка. Она тяжело села рядом с Алешей. Женщина молчала и покачивалась. Они с мальчиком сидели бок о бок, молча пересматривая кошмары ночи. Они оба понимали, что все сделанное бабушкой спасло их всех: она была терпелива, упорна и сильна, как никто другой. Но покоя ей не было. Появился измазанный дед, которому бабушка велела умыться. Он даже не нашел в себе силы сказать, как правильно вела себя умная женщина на пожаре. Желчно и едко он изрек: « Господь тебе разум на час дает». На это бабушка только усмехнулась: она отлично понимала, что в нем говорит злоба.
Дед только желчно оскалился и сказал, что за недосмотр надо уволить Григория и утешить плачущего никчемного Якова. Усталая бабушка ушла. Анализ эпизода «пожар» из повести Горького «Детство» объясняет, что все держалось только на поведении Акулины Ивановны. Она дула на обожженную руку. Видно, что деда снедала зависть к бабушкиному мужеству и умению все правильно организовать. В мире старика не хватало доброты и сострадания, милосердия, которыми был наполнен мир Акулины Ивановны.
Чем закончилась ночь
От испуга у беременной тетки Натальи начались преждевременные роды. И тут бабушка всем распоряжалась, несмотря на ожоги и усталость. Трудная ночь никак не заканчивалась, она все тянулась и тянулась. Алеша лежал в постели, и все давило на него и уничтожало. Позже он будет пристально наблюдать, изучать темную жизнь. Он поймет, что надо быть сильным, как бабушка, никогда не падать духом, чтобы все преодолеть. Он до конца познает все радости и муки сопереживания.
Казалось бы, что этот жуткий мир должен озлобить и ожесточить ребенка. Но происходит обратное. В его душе постепенно растет любовь и щемящая жалость к людям, стремление во что бы то ни стало им помочь, крепнет вера в добро. Анализ эпизода «пожар» из повести Горького «Детство» по плану, составленному мысленно, легко и просто ляжет на бумагу:
- Введение. Реальны ли происходящие действия?
- Художественное мастерство автора - эпитеты и краски описания пожара, глаголы, описывающие действия бабушки.
- Организаторские способности и героизм бабушки.
- Остальные персонажи во время пожара.
- Заключение. Что хотел сказать Горький?
Алеша не сросся со своей средой. Он духовно вырос. Мальчик сопротивлялся тому, что противоречит пониманию добра и зла, красоты и уродства. Он верил, что добрые дела преодолеют злобу и зависть, сделают мир лучше. Алеша мучительно противился вековым традициям собственнического мира. Случайность, пожар в красильной мастерской, подводит к мысли, что идущая в России промышленная революция не пощадит бессмысленно жестокого дряхлого мира. Она его просто уничтожит.
