О том, что проблема с наркотиками в нашей стране, да и вообще во всем бывшем СССР, стоит очень остро, знают все.
Откуда тоннами приезжает героин тоже известно практически всем. Да и то, что очень часто гос. структуры работают весьма неэффективно - тоже не секрет.
В Екатеринбурге с наркоторговцами борится фонд "Город без наркотиков". Не буду много рассказывать про фонд. Он действительно известный, даже скандально известный.
Я читаю в ЖЖ журнал malenkin, в котором публикуются фотографии некоторых операций этого фонда.
Решил показать четыре из них и вам.
Мне особенно понравилась вторая история про гей-притон и транса))
История № 1
Варщик Кайрат
Наши сработали с ленинскими. На Ленина,10 приделали очень активного варщика по имени Кайрат. Редкостное животное. В съемной квартире куча нарколыг. Там же три девки. Одной девятнадцать, остальные, похоже, малолетки. Девки, которые затягиваются в винтовую движуху, все красивые. Почему так? Одна живет с Кайратом (это же надо так любить винт!). На седьмом месяце. Зрачки шире глаз. Кого родит? На этом же адресе постоянно терлись несколько вичевых наркоманов. Думаю, что девки тоже все вичевые. Чьи-то дочери. Винт им Кайрат давал без денег. Пользовался услугами. Фамилия его Мирзалимов.
Вся квартира забита коробками с бронхолитином. На этих упаковках сделаны лежаки. Стратегический запас. У Кайрата при себе нашли 20 кубов, лаборашку и т.д. Кроме всего прочего оформили притон.
Кайрат и беременная сожительница
Лаборашка
Нарки, задержанные на притоне
Ложе из бронхолитина
Лаборашка
Барабан был плох, барабанщик "сдох"
Девка под кайфом. 
Варщик Кайрат
Беременная сожительница Кайрата.
Паспорт
Еще одна любительница винта.
История № 2
Мы знали, что один продвинутый мажор Вова, сын известного отца, торгует амфетамином по 1,5 тысячи за грамм. Гоняет на новой красной Mitsubisi Lanser и развозит свисткам. Одновременно учится на пятом курсе в УПИ. В общем, жизнь удалась!
Нашли людей, кому он продавал. Через них выдернули его на стрелку. Он привез, задержали. Сначала наглел, потом пересрался. Стал торговаться.
В результате сдал своего друга Костю Ковыляева, тоже 1985 года рождения. И заказал у него 5 грамм амфетамина.
Костя, он же Вуди или Костопен, привез. Скрутили.
Недолго думая, Костопен вдул своего поставщика Никиту, который торговал у «Курящей Собаки» на 8 Марта. Заказали 10 грамм по 1000 р. Приделали. И вот тут дело начало приобретать несколько другую окраску. Никита оказался молодюсеньким гомосексуалистом по фамилии Корнет, студент Журфака УРГУ. Напрочь обжабанный, три дня не спавший, развозил наркотики по клубам (Parking, Курящая Собака, и др.). При нем нашли 12 грамм амфика. Фен розового цвета, модный среди торчков.
Никита, как будущий журналист, знал законы и все свои права. Его пришлось уговаривать. Взяли лаской. Он, буквально по дружбе, сдал всех своих старших товарищей. И вот тут началось. Кафка отдыхает.
По Никитиной натырке зашли с обыском в уютное семейное гнездышко на Свердлова,14. Полная квартира гомосексуалистов. Вернее два гомосексуалиста и один транссексуал. И один из гомосексуалистов муж трассексуала.
Потом, когда нашли 360 грамм розового амфетамина, вспомнили, зачем пришли. Хозяина квартиры зовут Яша, вернее раньше звали. А сейчас он - Софья. Но когда он по доброй воле стал женщиной, то поменял паспорт и права. Но так как женщина из него получилась хреновая, когда его где-то тормозили, все гаишники сбегались смотреть. Знаете, такое нездоровое любопытство к чужому увечью. И он получил мужской паспорт и мужские права. А женский не выбросил, мало ли что. И стал хоть куда.
И вот всю эту army of lovers приволокли в райотдел. Естественно, все влежку. Милиционеры по делу и без дела бегают в кабинет заглядывают, обсуждают подробности. Девушка-следователь конфузится и просит при ней эти разговоры не вести.
И тут Яша стал рассказывать. Картина серьезная. Начинающий гомосексуалист по фамилии Родионов Ваня, закончивший два института, в том числе Юридическую Академию, имел амбиции, не соответствующие его возможностям. И обижался. Все сокурсники кто в прокуратуре, кто в следствии карьеру делают, а он просто гомосексуалист. И решил он разбогатеть и забить всем гол. Просчитал всю поляну, нашел рецепты, и припахал бедного транссексуала на самую тяжелую работу, в качестве химика.
В течение трех суток непрерывного процесса они получали от трех до четырех килограммов розового амфетамина. Через торчков-гомосексуалистов распространяли его в своей среде, также по клубам, среди студентов.
Большая часть этого амфетамина распродавалась в Parking’е через бармена - молодого, востребованного гомосексуалиста Дениса.
Я разговаривал с Яшей до пяти утра. Он выдал огромный объем информации. А потом я его спросил: «Как ты себя идентифицируешь?». Он говорит: «Не понял.» Тогда прямолинейный Маленкин объяснил: «Короче, ты мужик или баба?». Тогда Яша грустно сказал: «Ну посмотри на меня, какая из меня баба?» И действительно. И мы с Маленкиным в голос: «Так зачем же тогда все?» Он опустил голову и тихо сказал: «Это была фатальная ошибка».
Представляете, мужчина отрезал себе самое дорогое!!! Провертел в себе дополнительное отверстие!!! Поменял имя, документы, мировосприятие, 12 лет был женщиной, вышел замуж за Валеру!!! Мучился, страдал от нездорового любопытства окружающих. Носил юбку…
И все для того, чтобы в конце-концов понять, что произошла фатальная ошибка и он все-таки мужчина…
В райотделе собрали целый консилиум, куда Яшу сажать. Одни говорят, надо в мужскую, другие – в женскую. Следователь говорит: «Посажу по паспорту». Опера говорят: «Ага, у него их два!». Добрый Маленкин спрашивает: «Яша, ты в какую хочешь?». Яша расправил плечи: «Конечно, в мужскую! Хотя…» «Ну ладно, ты пока подумай…»
1. Валера-сожитель Яши, он же муж Софии (слева) 2. Двафенилнитропропен (справа)
3. Корнет Никита (слева) 4. Костя Вуди (справа)
5. Мажор Вова (слева) 6. Основная часть лаборашки (справа)
7. Пистолет Родионова (слева) 8. Родионов Иван (справа)
9. Семейное ложе (слева) 10. Фен Барвиша1 (справа)
11. Фен Барвиша (слева) 12. Фен Корнета (справа)
13. Яша он же Софья (слева) 14. Яшин паспорт (справа)
История № 3
Вчера с Железкой с автобуса Екатеринбург -Ивдель сняли девчонку перевозившую героин своему (как она думала) любимому в ИК-62.
Девушку зовут Надя. Надя живет в поселке Северка. Наркоманов в поселке больше чем нормальных людей. Родители умерли. Родила, отца ребенка не знает.
И вот, Надина подружка "удачно" дождалась парня из зоны. Надя ей завидовала. Подруга решила Надину судьбу поправить через своего парня. Номер телефона Нади узнал еще сидевший на зоне корешок по имени Гриша. Пошли звонки, басни про любовь, а затем просьбы. Надя очень полюбила Гришу и не отказывала в его просьбах. Ездила, встречалась с людьми, забирала пакеты у одних, отдавала другим. Он ей слал СМСки и ММСки, говорил про любовь.
Гриня, так его ласково называла Надя, в очередной раз попросил Надю встретиться с человеком, забрать пакет и отвезти его в Ивдель (от Екатеринбурга 500км). В этот раз Надя просто не доехала, влипла железно, везла 10 грамм. На душе остался неприятный осадок.
Подонок Гриня найдет себе другую. Вот такая понимаешь любовь!
История № 4
Засранцы.
Один молодой хитрожопый узбек Дилмурод Боймуратович нелегально сходил в Таджикистан, съел там 103 капсулы с героином, около 600 грамм, вернулся в Узбекистан, улетел в Москву, оттуда в Челябинск и из Челябинска, уже как барин, поехал к нам на такси. И вот такой обремененный, неделю не евший и ни разу не гадивший, попал в руки наших ФСБ-шников и УБОПа. Отвезли его на 8 километр в психушку делать промывание. Коля наш присутствовал. Установили на подставке большую воронку и засунули шланик. Сначала воду носили ковшиками, а потом стали заливать из ведра. Со всеми вытекающими. А потом понадобился переводчик. А там работали узбеки, плитку клали. Они и вызвались переводить. Прибежали всей гурьбой, громко ругали незадачливого соплеменника, обзывались и пытались пнуть под зад.
А потом по его показаниям в Арамиле задержали таджика, который должен был его встречать. Мерзавец Мерзаев подъехал на новой машине, чувствовал себя настолько уверенно, что при себе у него было больше 100 грамм героина. В России он жил уже 2 года, работал штукатуром.
Процедура извлечения капсул №1
Процедура извлечения капсул №2
Процедура извлечения капсул №3
Паспорт Дилмурода Боймуратовича
Изъятые капсулы
Дилмурод Боймуратович
Весы
Если ты думаешь, что наркомания - это исключительно тяжелая зависимость от героина или кокаина, спешим тебя разочаровать. Наша героиня рассказала о том, как «невинное» увлечение марихуаной ее любимого человека чуть не сломало жизнь им обоим.
По теме
Меня зовут Даша, мне 27 лет, и четыре из них я прожила с наркоманом. Я согласилась рассказать свою историю только потому, что надеюсь: она поможет другим девушкам взглянуть на похожую жизненную ситуацию со стороны и принять правильное решение. Очень прошу обойтись без осуждения и оскорблений в мой адрес, особенно если вы «теоретик», у которого нет и не было опыта жизни с наркозависимым человеком.
Это сейчас мне легко об этом говорить и даже давать советы , потому что я пишу не из «горящего танка». У меня нормальные отношения, любящий мужчина, который во всем поддерживает , но еще два года назад все обстояло совсем не так. Тогда у меня на руках был маленький сын, несколько кредитов в разных банках и невменяемый муж.
А начиналось все очень романтично: я увидела Юру на фотографиях подруги и попросила нас познакомить . Я уже тогда заочно в него влюбилась. Встречаться мы начали со дня знакомства, в тот же вечер я осталась у него ночевать. Он был на пять лет старше и до меня постоянно менял девушек, но, видимо, я тоже его зацепила, и он остепенился.
В его компании все покуривали травку. Я пару раз пробовала, но не поняла, что в ней прикольного. Меня просто развезло немного, и все, на этом мои эксперименты закончились. Я вообще всегда была против таких вещей и не раз говорила с Юрой по поводу его «хобби», но он раздражался и убеждал меня, что это не наркотики, а обыкновенный способ расслабиться в кругу друзей, все равно что кальян покурить. «Мы что, похожи на наркоманов?» - спрашивал он. И я честно отвечала: «Нет, не похожи». Нормальные парни, целеустремленные, спортом занимаются, почти не пьют. Девушки и жены у них тоже нормальные, у некоторых уже даже дети есть. Один вообще врач, ординатуру заканчивает. Никаких пьяных разборок и сцен, умные разговоры, приятные люди. К тому же наркоманы в моей голове ассоциировались со шприцами, ломкой и жизнью за гранью. Ничего такого за Юрой и его друзьями я не замечала. Короче, я смирилась и перестала капать ему на мозги.
Примерно через год мы сняли квартиру и начали жить вместе, и тогда мне открылось чуть больше правды: Юра курил каждый день, по несколько раз, причем прямо на балконе. Я боялась, что соседи рано или поздно вызовут полицию, но ему было все равно. Он все так же продолжал настаивать на своем: «Это никакая не зависимость, мне просто нравится. Захочу - брошу». Я верила и не верила одновременно. Впервые у меня по-настоящему открылись глаза на его реальное состояние, когда к нам на пару дней приехали мои родители . До этого у нас был серьезный разговор и он пообещал, что при них - ни-ни. И что я вижу? Субботнее утро, папа смотрит телевизор, мама делает блинчики, а Юра накидывает куртку и выходит на балкон. Возвращается с бессмысленным взглядом и идиотской, растянутой до ушей улыбкой и, как ни в чем ни бывало, усаживается за стол.
Слава богу, родители в тот раз ничего не заметили. С Юрой мы после этого крупно поссорились , и он якобы перестал накуриваться по вечерам. Хотя на самом деле продолжал, только уже не дома.
По теме
Когда я неожиданно забеременела, он очень обрадовался перспективе стать отцом , устроился на новую работу, говорил, что нам надо думать о будущем, копить на квартиру. Мы поженились. Все, казалось, шло хорошо, только денег вечно не хватало : я бросила работу из-за беременности, а он получал максимум 30 тысяч в месяц. И тогда он решил начать собственное дело. Объединился с другом, и вместе они открыли точку по продаже и ремонту мобильных телефонов. Моя мама согласилась оформить на себя кредит, чтобы помочь нам на первых порах.
За всю беременность я ни разу не видела его накуренным, он с головой ушел в работу. Первые недели после рождения Глеба были такими сложными, что я даже не заметила, как Юра скатился в депрессию . Это совпало с уходом из бизнеса его друга. В три месяца у Глеба обнаружили небольшие неврологические проблемы, и мне уже было не до Юры, я носилась по специалистам с ребенком. Юра тем временем все больше погружался в мрачное состояние духа.
Сначала я не придавала его поведению значения: ну, спит плохо , наверное, из-за постоянного стресса. Кашляет часто - не долечился. Поздно возвращается домой - работает же. Надолго закрывается в туалете - ну а где еще ему посидеть в тишине. Потом у него по утрам стали отекать руки, это я списала на неправильное питание и предложила ему отказаться от пива и соленого на ночь.
А вскоре появились и другие звоночки: он перестал давать моей маме деньги за кредит, и ей пришлось взять еще один, чтобы выплачивать предыдущий. Стал говорить, что бизнес идет совсем плохо, потому что напротив открылся конкурент. Я заметила, что он больше не носит обручальное кольцо, спросила его, где оно, и он сказал, что потерял. Так же, как крестик с цепочкой и мои золотые сережки.
Картина прояснилась после разговора с тем другом, который вышел из их общего бизнеса. По его словам, Юра «выкурил себе последние мозги». От этого же друга я впервые услышала слово «спайс», на который мой муж тратил все свои деньги.
По теме
Если вы не знаете, что такое спайсы, считайте, вам повезло с окружением. Это такие курительные смеси, эффект от которых сильнее, чем от марихуаны, только они, в отличие от нее, синтетические. Последствия употребления спайсов до конца не изучены, на них быстро подсаживаются, а от передозировки случаются разные неприятные вещи: от галлюцинаций и проявлений агрессии до острого психоза и состояния невменяемости. Точно не доказано, но говорят, что под воздействием спайсов люди совершают самоубийства, а иногда и бросаются с топором на семью и детей.
Пазл сложился: это скотское выражение лица, стеклянные глаза, заторможенность и вся его болезненность означали, что Юра снова подсел на наркоту. И, мало того, начал воровать деньги и драгоценности, чтобы оплачивать свое «увлечение».
Когда я заговорила об этом, он, как всегда, начал выкручиваться: «Все курят, просто ты об этом не знаешь», «Это не наркота, а натуральные смеси, их за границей в аптеке продают», «У меня тяжелый год, я так успокаиваю нервы», «Ты хочешь, чтобы я водку жрал?» - и все в таком духе.
Я умоляла его обратиться к наркологу - ради меня, ради ребенка. Он говорил, что я сама себя накручиваю и у него все под контролем . На первый день рождения сына пообещал, что бросит, но я периодически замечала знакомые симптомы. Проблемы со сном усугубились, начало скакать давление. Однажды утром я проснулась от его криков. Он лежал на кухонном полу с закатанными глазами, весь в поту. Таким его увидел Глеб, который уже подрос и понимал, что с папой что-то не то.
Потом начались телефонные звонки с угрозами от людей, которым он был должен. Какое-то время я мирилась с ними и одновременно помогала маме выплачивать кредиты мужа. Я сходила с ума от страха и отчаяния и постепенно понимала: не хочу так больше жить. И в итоге решилась на разрыв . Родители меня поддержали, полностью взяли на себя Глеба. Я устроилась на работу и подала на развод. Многие друзья Юры, напротив, отнеслись с осуждением, особенно увидев, как быстро я нашла себе другого мужчину . Меня обвиняли в том, что я бросила мужа в беде, что без меня он пропадет.
Я знаю, что поступила правильно. Невозможно спасти человека против его воли. Если бы я не ушла, Юра утянул бы с собой на дно и меня с сыном. Я спасла себя и ребенка. Сейчас я пытаюсь лишить его родительских прав, хочу, чтобы Глеб не имел к этому человеку никакого отношения. Думаю, что для ребенка лучше совсем не знать своего отца, чем видеть такое. Я не верю, что Юра сможет измениться, и не верю, что бывают бывшие наркоманы. Мое мнение - от таких людей надо бежать без оглядки как можно быстрее, иначе они прихватят с собой и твою жизнь.
Записала Юлия Гармашова
У них своя жизнь. Они утверждают, что умеют летать и странствовать в удивительных мирах; что у них очень ранимые души и утонченное восприятие прекрасного. И все это – ложь. Потому что они – наркоманы. Так что же это на самом деле: порок или болезнь? И почему два человека из сотни выбирают именно такой путь – опасный, жестокий и зачастую тупиковый? Причин так же много, как и людей, сделавших подобный выбор.
“Я хотела испытать все!”
Уже более двух лет Тоня находится в состоянии ремиссии, то есть не принимает наркотиков. И все же уверенности в том, что она покончила с наркотиками навсегда, у нее нет.
"Это – как черная дыра, – рассказывает 25-летняя Антонина , – как бездна, дыхание которой постоянно чувствуешь за своей спиной, даже если перестаешь колоться. А началось все восемь лет назад, когда я жила в небольшом городке.
Считается, что наркоманами становятся дети из неблагополучных семей. У нас же была нормальная, обеспеченная семья. Мама работала провизором в аптеке, отец – главным инженером завода. Мы жили в большой квартире в центре города, у меня был смешной рыжий спаниель и два волнистых попугайчика. Самое заветное мое желание – вернуться в те времена и перечеркнуть все, что было после. Но это невозможно.
В детстве я любила читать, играла на пианино и даже пыталась сочинять песни. В старших классах моим кумиром стал Хемингуэй. Я выписала себе его высказывание о том, что в жизни нужно попробовать все: нельзя не любить вино, не узнав, какое оно на вкус. Среди моих друзей были те, кто пробовал и вино, и наркотики.
Как-то, на одной вечеринке, мой сосед (он был старше, учился в горном училище и слыл настоящим наркоманом) предложил мне пожевать мак. Ложка маковой соломки стоила недешево – около двадцати рублей. А он предложил мне целых две! И совершенно бесплатно! Я честно сжевала под его любопытным взглядом эту гадость, и... ничего со мной не произошло. Только желудок заболел. Тогда я с гордостью подумала, что у меня очень сильный организм и никакие наркотики меня не возьмут. А чтобы доказать это своим друзьям, согласилась выкурить конопляную сигарету – "косяк". И снова ничего, кроме тошноты, не почувствовала. "Тебе надо уколоться!" – убеждал меня сосед. Но я боялась. Иногда я заходила к нему и наблюдала, как он варит зелье, как отцеживает, как набирает в шприц. Но попробовать не решалась. К тому времени моя лучшая подруга Ольга уже "села на иглу".
Родители, конечно же, не знали о моих экспериментах. Через год я поступила в столичный институт и уехала. На втором курсе пришла любовь. Сережа был старше на два курса, после окончания учебы мы собирались пожениться. Казалось, с мыслями о наркотиках покончено навсегда.
Но случилась непоправимая беда: Сережа погиб. Погиб нелепо и до боли обидно. Я тогда на пару дней уехала проведать родителей, а он с компанией пошел на речку и на спор пытался переплыть ее... Когда я вернулась, мне сообщили, что Сергея больше нет.
Утешать меня примчалась моя верная подружка Олька. Не помню, как я прожила первые дни, что делала, о чем говорила. Но пришла в себя только тогда, когда Оля сделала мне спасительный укол. Вся боль и безысходность враз отступили. Я смогла даже убрать в комнате, сложила Сережины книги, кое-какую одежду. На следующий день, под вечер, когда вновь стало нестерпимо от обрушившегося горя, я сама попросила подругу повторить укол. Говорят, время лечит. Меня лечило не только время. И к началу очередного семестра я уже пришла в себя. Я уговорила Ольгу остаться со мной. Так началась вторая половина моей жизни.
Утром я бежала в институт и отсиживала все пары с одной мыслью – прийти поскорее домой, надеть старую Сережкину рубашку, закатать рукав и протянуть руку верной Ольке для очередной инъекции. "Я перенесла большое горе, – оправдывала я себя, – мне нужно время, чтобы пережить его, а потом я, без сомнения, брошу! Ведь у меня сильный организм, и никакой ширкой его не сломать, если я этого не захочу!"
Из нашей провинции Ольга привезла немало сырья для приготовления самодельного опия. Но все же вскоре запасы иссякли. К тому же Ольга говорила, что тут, в столице, глупо действовать "дедовскими" методами и варить зелье, когда есть множество других, уже готовых препаратов. Но я была настроена иначе: закончились запасы – и слава Богу, пора с этим завязывать! "Ну, ты пока "завязывай", а я пойду на разведку!" – с улыбкой сказала подруга. Она, очевидно, знала, куда идти, ведь опытные наркоманы всегда могут распознать "своего" и помочь друг другу. Ее не было несколько дней. Но за эти дни я поняла, что стала настоящей наркоманкой. Я думала только о том, чтобы уколоться, меня мучили нестерпимые боли. Казалось, мои кости перемалываются в жерновах, а каждый нерв по отдельности наматывается на огромный раскаленный вал. Когда подруга появилась на пороге, я кинулась к ней, как раненая тигрица.
О том, что случилось потом, мне больно вспоминать. Я бросила учебу. Чтобы выйти на постоянного поставщика, посещала множество притонов. Употребляла все, что могла достать: "колеса", гашиш, амфитомины, героин... Я пыталась "спрыгнуть". Однажды мы с Ольгой даже обратились в больницу. Нас поставили на учет – только и всего, отношение к нам было, как к отбросам общества.
Каждый день у меня должно было быть не менее ста долларов на героин. В их поисках я рыскала по городу, как зверь. Когда родители не высылали денег, продавала свои золотые украшения, приторговывала краденным. Я окунулась в совсем иной мир. Мы собирались на квартире у одной семейной пары – туда сходились совершенно опустившиеся люди. Парни, как правило, занимались воровством; женщины, те, кто помоложе, – проституцией. Однажды я очнулась в объятиях незнакомого мужчины. Мне было безразлично, кто он. В период ломки стираются все моральные границы. Я ловила себя на мысли, что за одну инъекцию могу пойти на групповой секс, предать, убить. Никаких рамок для меня не существовало! Чем только не приходилось заниматься мне, девочке из хорошей семьи, воспитанной на высокохудожественной литературе!..
Чтобы у меня был постоянный дилер, я должна была раз в месяц привести к нему не менее двух новичков. И я увлекала за собой других. Как-то подсела к двум малолеткам, скучающим в парке. Слово за слово, я уговорила их испытать "кайф". Они почти сразу согласились. Потом я их несколько раз встречала "на малине". Найти желающих было не так уж сложно. В минуты просветления я каялась, ненавидела себя. Но другого выхода я не видела. Так делали все.
Несколько раз я уезжала к родителям, думала, что хоть при них смогу удержаться. Мама положила меня в хорошую клинику, где меня немного подлечили. А позанимавшись с психологом, я решила, что еще смогу начать жизнь заново. Я с огромным трудом восстановилась в институте, поменяла адрес (ведь на старой квартире меня могли найти прежние друзья). Большое впечатление произвела на меня смерть моей лучшей подруги. То, что делала с собой Оля, – уму непостижимо! Она всегда была заводилой во всех наших делах. Не раз участвовала и в "групповухе", и в кражах. Ее влекла опасность, она считала себя конченым человеком. В последнее время мне было страшно с ней ночевать: у нее начинались приступы неконтролируемой ярости или, наоборот, она входила "в ступор" и сидела, раскачиваясь из стороны в сторону. Я уверена, что смертельную дозу она ввела себе сознательно. У ее могилы я мысленно сказала: "Я все-таки смогу бросить!"
Сейчас я познакомилась с парнем и хочу выйти за него замуж. Но терзает мысль: какого ребенка я рожу? Будет ли он здоров?
Чтобы быть честной до конца, хочу сказать: я не знаю, как дальше сложится моя жизнь. В клинике я услышала жестокую мысль: наркоманы – это популяция людей, которая обречена на вымирание. Мы добровольно очищаем от себя общество. Сейчас я думаю, что это, действительно, так... Мне все еще хочется уколоться, а там – гори все синим пламенем! Мое тело разбито, я чувствую постоянную слабость и усталость, по ночам часто мучаюсь бессонницей. А если удается заснуть, вижу один и тот же сон – свою подругу Олю, которая подходит ко мне со шприцем, и мне сразу становится легко и хорошо..."
Информация к размышлению
- Наркомания – пожизненное заболевание, приобретаемое "по собственному желанию". Излечиться полностью невозможно.
- Наркобизнес – один из самых прибыльных в мире. Один грамм кокаина от начала его производства до конечного пункта (потребителя) обрастает прибылью в... 10 тысяч процентов.
- Рождение здорового потомства у наркоманов невозможно.
- Разделения на женскую и мужскую наркоманию нет, все зависит от психики и физического состояния организма. Приобрести наркотическую зависимость можно с первого укола.
- Чтобы приобрести несколько граммов наркотика (героина), наркоману любым путем нужно добыть 100 долларов ежедневно. Чаще всего этот путь – преступный.
- Наркотик, прежде всего, – товар. Его могут предложить бесплатно только один раз, чтобы втянуть новичка в свой круг. А дальше действует четкий механизм: "товар – деньги – товар".
- Чтобы иметь постоянного поставщика наркотиков, клиент обязан привести к нему в течение месяца не менее двух новичков.
- Первое знакомство с наркотиками, как правило, происходит на молодежных дискотеках.
- Наркоманы – категория людей, обреченных на добровольное самоуничтожение.
- Причины наркомании: психологические (гиперопека в семье, равнодушие близких, чрезмерная застенчивость, душевная травма и др.), социальные (безработица, нищета, плохие условия жизни и др.), физические (наследственность, заболевания, при которых больному снимали боль наркотиком).
- Действенных государственных методов борьбы с наркоманией нет. Принудительное лечение, кодирование не дают положительных результатов.
- Существует программа социотерапии, при которой больные поддерживают друг друга, сами выступают в роли психологов, работают в клинике, помогая врачам.
Меня зовут Ксения. Мне 26 лет. И я - наркоманка.
Наркомания - болезненное влечение или пристрастие к наркотическим веществам, употребляемым различными способами (глотание, вдыхание, внутривенная инъекция) с целью добиться одурманивающего состояния или снять боль.
Долгие годы я не могла смириться с тем, что наркомания - это заболевание, конец которому всегда один: тюрьма, больница или смерть! И только после того, как я на себе ощутила и больницу и тюрьму и смерть близких, я начала задумываться: а есть ли выход? …И я его нашла…Но давайте я начну с самого начала.
Староста, отличница… наркоманка
Мне было 15 лет, когда я впервые попробовала наркотики. В моем случае это был героин. Ощущение эйфории, ощущение раскрепощённости, лёгкости. Ощущение, что нет никаких проблем в моей жизни, ощущение, что я счастлива. Вот оно! Я нашла счастье! Конечно же, мои родители и подумать не могли, что я, староста класса, девочка, которая подает пример в школе, во дворе, девочка, которая участвует и выигрывает все школьные конкурсы, отличница, которая собирается поступать на юридический факультет… Да что там подумать… Родители в упор не видели, когда я приходила домой в ненормальном состоянии. Так продолжалось 3 года. Ровно до того момента, когда я с невыносимой ломкой приняла решение лечь в МОПБ №5. Это была моя первая ломка, это было моё первое признание родителям, это была моя первая клятва, что этого никогда не повторится.
Моей клятвы хватило ровно на 2 недели. Я вышла из больницы и снова пошла употреблять. Мне нравился такой образ жизни и я не хотела его прекращать.
И вот я совершеннолетняя… И вот я иду воровать…И вот мой первый условный срок. Прекратить употреблять? Нет! Мне это нравится! Из дома стало пропадать золото родителей, бытовая техника, начались скитания по так называемым друзьям в поисках очередной дозы. Но даже такие обстоятельства меня не останавливали. Так продолжалось изо дня в день, из года в год.
«Я обманывала всех»
Моё состояние «счастья» от употребления наркотиков переросло в чёрную дыру внутри меня. Конечно же, никакой институт я не закончила (хотя поступила в него). Деньги, которые заплатила моя бабушка за обучение, я с легкостью забрала, также как и забрала документы из деканата. Я не училась, я не работала. Моей работой было - поиски наркотиков. Я уходила в 9 утра из дома, а приходила под ночь. Голодная, уставшая, с ненавистью к своей семье, с презрением к окружающим. Чтоб хоть как-то наскрести энную сумму денег, я обманывала родителей, я обманывала друзей, друзей родителей и всех, всех, всех. Наряду со всем этим я еще несколько раз побывала в больнице.
И вот мне 20 лет. Условный срок заменили на реальный. Сказать, какую боль я причинила родителям, - ничего не сказать. И я по-прежнему ненавидела всех окружающих. И себя в первую очередь. После первой отсидки я какое-то время держалась. Но ощущение внутренней пустоты меня угнетало всё больше и больше.
И вдруг я поняла, что не умею быть счастливой. Я не умею радоваться, смеяться, шутить. Я не умею общаться с людьми, я не умею испытывать искренние чувства и эмоции. У меня нет настоящих друзей, с родителями отношения порваны. Я вдруг поняла, что никогда не смогу познать материнства, не смогу показать себя в роли жены. Почему? А кому нужна наркоманка? От этих ужасных мыслей, от осознания, что я - никто, Я СНОВА ПОШЛА УПОТРЕБЛЯТЬ. А что ещё мне оставалось делать, когда только с наркотиками я могла хоть как то ощущать себя человеком.
Без наркотиков, но с чувством никчёмности
Прошёл ещё год, и меня посадили на 2 года в колонию общего режима. 2 года без наркотиков. 2 года я училась жить заново. И вы знаете, это сработало (тогда мне так казалось). Пришло чёткое понимание, что я никогда в жизни не возьму эту дрянь в руки. Я хочу детей, я хочу семью, я хочу прожить счастливую жизнь. И я очень ошибалась, когда говорила, что мне нравится употреблять. Нет! Я просто не могла остановиться.
В 2013 году я освободилась. И вроде бы жизнь начала налаживаться. Какая-то работёнка, родители вроде любят. Даже мужчина появился, который уделяет мне внимание. Не буду говорить, что жизнь заиграла новыми красками, просто она вошла в новое русло. С той же ненависть, с тем же эгоизмом и с тем же раздражением, с тем же чувством никчёмности и пустоты. Но зато без наркотиков.
В 2014 году мы сыграли свадьбу с тем самым мужчиной, который за мной ухаживал. Его зовут Д. Улетели отдыхать на море. Вскоре, я узнаю, что стану мамой. Вот оно счастье, вот она семья, которую я хотела. Жизнь, я люблю тебя! Всё. Хеппи энд! И в эти самые счастливые минуты своей жизни я совсем забыла о том, что я наркоманка. А наркомания - это болезнь. Я по-прежнему не умею справляться с трудностями, в этом мне помогали наркотики. Я не умею говорить правду, для этого мне тоже нужны наркотики. И снова срыв… На последнем сроке беременности… Как так получилось? Я же не хотела!
Да, я не употребляла более 2 лет. Да, я избавилась от физической тяги. И на какое то время избавилась от психологической. Но наркомания - очень коварная болезнь. Она подстерегает повсюду. Как только трезвый наркоман чувствует дискомфорт либо наоборот его переполняют чувства - он идет употреблять. Так получилось и со мной. На этот момент я подумала: раз я смогла не употреблять 2 года, значит, я всё-таки могу контролировать своё употребление. Я была уверена, что один раз мне не повредит. Но как известно: ОДНОГО РАЗА СЛИШКОМ МНОГО, А ТЫСЯЧИ ВСЕГДА НЕ ДОСТАТОЧНО! И всё по новой. Только уже с маленьким ребенком на руках. Я стала мамой. Я мама. Но только я мама - наркоманка, которая употребляла во время беременности, которая употребляла во время первых дней жизни ребенка. Это был кошмар. Я не хотела жить. Я была несчастна. Несчастен был мой ребенок, мой муж и мои родители.
«Всегда думала, что это ерунда»
Я впервые пообещала самой себе, что больше не буду. Сколько можно приносить людям боль? Сколько можно терпеть эту боль? Я осознала, что я НЕ ХОЧУ УПОТРЕБЛЯТЬ, Я ХОЧУ ОСТАНОВИТЬСЯ! Но как? Как этого добиться? Как стать счастливой? И вы знаете, я была очень удивлена, когда узнала, что выход есть. Я и раньше слышала такое понятие, как Анонимные Наркоманы. Но всегда думала, что это ерунда, что это секта, что если я сама себе не помогу, то там мне точно никто не поможет. Если б вы знали, как я тогда ошибалась. Если б вы знали, как я благодарна этому сообществу.
Когда я впервые пришла на собрания этой группы людей, я была ошарашена. Я увидела таких же наркоманов, как и я. Только эти наркоманы не употребляют наркотики. Я увидела счастье в их глазах, я увидела радость, я увидела искренность. И самое главное, что эти люди рады мне и реально хотят мне помочь. Им не важно, какие наркотики я употребляла, не важно где я живу. Им важно помочь мне оставаться чистой.
Мне было предложено пройти 12 шагов анонимных наркоманов. Это программа, которая основывается на таких принципах как честность, открытость, непредубежденность, готовность и принятие. Я сомневалась, что благодаря этой программе смогу обрести покой, счастье, радость и свободу. Но я поверила им, и у меня получилось. Получилось у каждого из них.
На сегодняшний день мой возраст составляет 7 месяцев. Почему я так пишу? Потому что ровно 7 месяцев назад я родилась заново. Я увидела жизнь совершенно с другой стороны. 7 месяцев назад я стала ходить на собрания группы Анонимные Наркоманы.
Анонимные Наркоманы - это некоммерческое сообщество людей, для которых наркотики стали главной проблемой в жизни. Мы, выздоравливающие наркоманы, регулярно собираемся вместе, чтобы помочь друг другу оставаться чистыми. Единственное условие для членства в АН - это желание прекратить употреблять наркотики. АН -это сообщество, где люди делятся опытом своей новой жизни, опытом своих историй, опытом силы, надежды и любви.
7 месяцев чистоты
7 месяцев чистого времени… «Какой пустяк», - скажете вы. Но знаете, 7 месяцев жить абсолютно трезво, абсолютно счастливо, с новыми устоями, с новыми навыками, с новыми понятиями, с новым мировоззрением - вот истинный кайф!
Что я имею сейчас? Самого любимого и замечательно мужа. Самого прелестного и здорового сыночка, которого я очень сильно люблю. Дорогих мне родителей, которые верят в меня и любят меня, несмотря на то, какая я была. Ведь на самом деле, неважно какая я была. Важно то, какая я сейчас, какая я сегодня. У меня впервые появились друзья, которые любят меня такую, какая я есть, а я безусловно люблю их. Я с легкостью могу сказать, что я самая счастливая жена и мама, дочка и внучка. Внутри меня живёт неимоверная любовь к окружающим людям.
Благодаря сообществу Анонимные Наркоманы, я стала другой. Совершенно другой. Я научилась ценить свою жизнь и жизнь близких мне людей. Я научилась говорить правду. Я научилась признавать свои ошибки и свои недостатки. Я научилась признавать свою неправоту. Я научилась просить прощения. Я научилась просить помощи. Я научилась любить и доверять. И это все благодаря сообществу Анонимные Наркоманы. Вот теперь я с уверенностью могу сказать, что моя жизнь заиграла новыми красками. И это только начало. Самое главное и интересное ещё впереди.
P . S . AN - спасибо что вы есть
Ксения
Адреса и расписания групп, которые вы можете посетить в Сергиевом Посаде:
Группа «Все свои»
Г.Сергиев посад, Проспект Красной Армии, д.103
Понедельник- 19:00
Среда-19:00
Пятница-19:00
Группа «Равновесие»
Г.Сергиев посад, ул.Валовая,д. 21/5, 4 подъезд (помещение подвала)
Четверг-17:30
Суббота-19:00
Воскресенье-13:00
Также вы можете связаться с сообществом Анонимные Наркоманы по телефону 8-916-076-14-00.
Здесь Вам будут рады.
От редактора
Я знаком как с Анонимными Наркоманами, так и с работающими по той же системе 12 шагов Анонимными Алкоголиками. Это не надувательство и не тоталитарные секты. Деятельность этих групп благословляет православная церковь и одобряют профессиональные наркологи. Надеюсь, исповедь Ксении и приведённые выше контакты помогут сергиевопосадцам, попавшим в смертельно опасную зависимость.
Сергей Шиляев
— октября 15, 2011 at 13:55
«НЕТ НАРКОМАНА, КОТОРЫЙ НЕ МОЖЕТ БРОСИТЬ НАРКОТИКИ»
История Кирилла
Моя наркомания началась с интереса. В школе и во дворе я общался с одними и теми же ребятами. Кто был для нас авторитетом и примером для подражания? Спортивный молодой человек в джинсовом костюме с кучей пластинок и своеобразным жаргоном. Поразить мое воображение могли и хулиганистые отпрыски обеспеченных родителей, они рисовались перед нами своей «крутизной» и вседозволенностью. Думаю, многими моими друзьями, как и мной, руководило стадное чувство. Мы вместе выпивали, пробовали курить «план».
В 1981-м я поступил в институт. Еще в колхозе сошелся с несколькими студентами, которые были не прочь «побаловаться» анашой или снотворным, попробовать сухой мак.
Первый укол я сделал случайно. Однажды товарищ принес два пропитанных опием бинта, попросил спрятать от милиции. Забирая, отрезал кусок: «Попробуем!» Доза была маленькая, но мы всю ночь пешком гуляли по городу без устали, общались, сыпали откровениями.
И хотя тогда я не ощущал потребности в повторении этого опыта, уже через месяц - при малейшей трудности, душевном дискомфорте или необходимости выполнить серьезную работу я вспоминал, что стоит только съесть ложку мака - и настроение станет лучше, а работоспособность повысится.
Со временем я стал принимать наркотики по выходным, потом каждый день находил причину. Через два-три месяца уже сидел «в системе», но наркоманом себя, конечно же, не считал. Наркоман - это кепка, шарф и тому подобное (наркомания считалась престижной, вот и рядились все, как в униформу). Я, разумеется, был выше этого. И к тому же боялся выглядеть наркоманом в чужих глазах.
Зависимости я боялся тоже. Когда замечал, что ем слишком много мака, делал перерывы (сначала это удавалось). И размышлял при этом так: я же смог «бросить», значит - зависимости нет. И, стало быть, можно продолжить: съесть еще «разок». Каждый прием был «последним», никогда я не планировал это «надолго». И искренне верил, что отказаться от наркотика несложно - стоит только сказать «нет».
У меня была непоколебимая уверенность в своих силах. И вкус победы был знаком с юности. В школе я до восьмого класса учился на тройки. Потом задался целью поступить в вуз, стал работать на аттестат. Закончил - чуть ли не с медалью. И поступил в институт. Еще в 1979 году я был троечником, а в 1981-м - студентом престижного вуза. Вот тут и подстерегала опасность: ведь я достиг своей цели и имел полное право расслабиться, тем более что я считал себя человеком, способным на многое, - стоит только поставить цель.
Поэтому и отказ от наркотиков, как мне представлялось, должен быть для меня не ахти каким трудным делом. Рассуждая так, я продолжал ни в чем себе не отказывать. У родителей стали возникать подозрения: несколько раз мать и отец находили у меня мак. Я говорил, что это - корм для рыбок. Мать легко верила, ее выручал положительный образ сына-студента, у которого не могло быть ничего общего с наркоманами. Отец говорил: «Еще раз увижу - получишь». Но и отцу, наверное, было легче делать вид, что ничего не замечает, чем поверить, что сын - наркоман, и принимать меры.
Сначала я определял для себя наркозависимость как вещь чисто физическую. При «спрыгивании» уже через несколько дней меня не ломало, не крутило, живот не болел, организм начинал нормально функционировать. А желание «кайфа» было неосознанным.
Однако рано или поздно мне пришлось признаться себе, что я завишу от наркотика, и принять это как факт. Жил я тогда двумя идеями. С утра думал, как бы скорей «раскумариться», вечером решал, что пора бросать. Но утром снова шел за наркотиком, обещая себе, что это в последний раз. Наркоманы, которых я встречал, тоже признавали, что зависят от дозы, но это лишний раз говорило в пользу укола. А эйфория заслоняла все, и долгое время у меня не было ощущения, что я делаю что-то не то.
Когда оно, наконец, возникло, это не было моим выстраданным убеждением. Скорее, сработал стереотип: если долго принимаешь наркотики, значит, ты - наркоман. Сознание этого не приносило особой радости, ведь у меня были другие идеалы в жизни. Усилием воли (которая, очевидно, еще не была полностью порабощена) мне удалось «спрыгнуть» и продержаться почти два года. Правда, я не отказывался от наркотиков совсем, хоть раз в полгода, но принимал мак. В остальное время - частенько выпивал. Думаю, я уже отвык от трезвой жизни, и нужен был хоть какой-то стимулятор. Мне хотелось удовольствий. От жизни я ждал только праздника, от окружающих - заботы о том, чтобы мне было хорошо.
Держался я эти два года во многом за счет интересной работы. Частые командировки, ответственность, романтика. Иногда работал по двенадцать-шестнадцать часов в сутки, а к наркотикам даже не тянуло. Тем более что абстиненцию я переживал очень тяжело, страх перед ней тоже был тормозом. Помимо любимой работы, у меня была семья: жена и ребенок. Жить было интересно. Тем не менее, спустя два года, я снова вернулся к наркотикам.
Самое удивительное, что я даже не помню, как это случилось. Скорее всего, хотел облегчить похмелье от спиртного, ведь два дня выпивки всегда выливались у меня в запой. Вообще, возврат к наркотикам всегда был связан с алкоголем: для пьяного нет никаких тормозов. Наступило время, когда я дома кололся, а в командировке - выпивал. Как почувствую, что доза растет, - прошусь в командировку. В работе все очень быстро проходило. Может быть потому, что не было рядом наркотиков.
Так продолжалось какое-то время. Но чем дальше, тем больше я втягивался. Вскоре и работа перестала так уж меня увлекать: перевесила та чаша весов, на которой лежал опий. Ездить в командировки становилось все труднее. И я ушел на другой завод, где работа бала попроще.
Пока был интерес к новизне, удавалось держаться на эпизодических приемах. Я должен был самоутвердиться, показать себя специалистом. Это снова получилось легко. Переквалифицировался за два месяца и даже стал бригадиром, добился особого положения: подчинялся непосредственно главному инженеру. Однако и на новом месте я скоро заскучал и снова оказался «в системе». Начальство стало замечать, что я «неважно выгляжу». Я рассказал про больную печень. Потом решил сознаться непосредственному начальнику: я хотел «спрыгивать», и для этого был нужен отпуск.
«Спрыгнул» и какое-то время держался на запретах. Жена получала за меня зарплату и повсюду ходила со мной. Больным она меня не считала, думала – с жиру бешусь, говорила: «Завязывай». Так прошло девять месяцев. Я все время считал дни и гордился сроком.
Потом встретил друга детства. Он начал колоться гораздо позже меня и к тому времени года полтора сидел «в системе». Я пригласил его зайти. Жена увидела, в каком он состоянии, сказала: «Зачем тебе такие друзья?» Я возразил: «Когда я кололся, он от меня не отворачивался». А у самого сердце прыгало: если бы он только предложил! На следующий день я укололся.
Началось самое страшное. Я стал быстро набирать дозу. Двадцати кубов в день уже не хватало. К «ширке» прибавился димедрол. Мне хотелось так уколоться, чтобы мозги не работали. Иначе трудно было себя выносить.
Я стал тащить из дома: кто запретит мне распоряжаться своими вещами? Потом та же участь постигла золото жены. Не думал уже ни о чем, ценней «ширки» ничего не было. Приезжал к родителям, брал у них. Лгал сам себе: возьму деньги до вечера - уколюсь, а там придумаю, как отдать. Обманывал их без зазрения совести, и каждый раз рассказывал новую байку. Сам удивляюсь, как долго они мне верили и давали.
Но бесконечно так продолжаться не могло. Сначала меня прогнали с работы: опасно стало держать. Дома присутствовал уже почти на правах гостя. Жена выгнала, отец разрешил жить, но кормить отказался. Только мать еще питала надежду, жалела, чем я и пользовался – брал у нее деньги.
Четыре месяца катился в пропасть: все хуже и хуже. Настал момент, когда никто уже не был мне нужен. Если бы дома стояла бочка с «ширкой» - я бы никуда и не выходил. «Раскумариваться» бежал уже в шесть часов утра. Организм совсем истощился. Доза росла - от стыда. Иллюзия, что меня считают порядочным человеком, разбилась, когда меня выгнали из дома и уволили с работы. Я понял, как меня воспринимают окружающие. И хотя не смирился с этим, желания изменить жизнь не возникало, я просто старался обходить знакомых стороной, не попадаться им на глаза.
Впрочем, лечиться тоже пробовал. Прочитал объявление о кодировании от наркомании. Пришел, попросил рассказать, что это такое. Ничего мне толком не объяснили, сказали, что случай тяжелый, надо не принимать три недели «химическое вещество», потом - приходить на сеанс. Пользу из этого разговора извлек только живший во мне наркоман: я вытребовал себе сибазон, который пил на ночь. Больших надежд на больницу не возлагал.
Помог мне Вадик. Он был моим другом, мы росли в одном дворе, а потом вместе пробовали наркотики. Я слышал, что он в последнее время не колется, потому что лечился в каком-то экспериментальном отделении. Как и всякий наркоман, я считал себя чуть ли не пупом земли, и уж конечно, на голову выше всех окружающих. Я думал: друг лежал в больнице, потому что он не мог ничего сделать сам, а мне больница не нужна. Я ценил себя выше. Но он настоял, чтобы я пришел на консультацию в шестое отделение. Так началось мое возвращение к жизни.
Первые дни было очень трудно. Абсцессы от уколов давали высокую температуру. Три недели я просто лежал, и меня мало волновало, что здесь происходит. Занимал только вопрос выживания в среде пациентов. Люди, которые лечатся от наркомании, мало похожи на обитателей пансиона для благородных девиц. В нашей группе было шесть человек. Все разные, у многих за плечами - тюрьмы. Ценности у них своеобразные. Хвастают тем, что могут залезть в квартиру, и тому подобное. Единственное, что меня заботило, чтобы меня не трогали: не физически, конечно, а вообще.
Первые приятные эмоции появились, когда здоровье немного поправилось, и я стал потихоньку заниматься спортом. Потом мне предложили поработать кочегаром (там была своя котельная). Принял я это предложение с восторгом: финансы были на нуле, даже на сигареты и чай денег не хватало. В этом смысле я был скорее исключением из правила. Многим пациентам мамы каждый день сумками таскали отборные продукты. При этом никому и в голову не приходило задуматься, что едят родители дома. Наркоманы ко всему относятся потребительски - даже к людям, которые хотят им помочь.
Когда я стал работать в котельной, ко мне относились, как к дурачку. Не ценилось это в наркоманской среде. Хоть на группах врачи и социальные работники старались всех подвести к мысли, что каждый должен зарабатывать и отвечать за свои поступки сам, постулат этот проникал в головы пациентов с большим трудом. Даже мне, как я ни нуждался, надо было себя внутренне переломать: человек с дипломом - и вдруг на самой черной работе.
Но ситуация постепенно незаметно менялась. Лидеры, которые днем на группах старательно изображали кротость и смирение, а по вечерам проповедовали уголовные ценности (больше на словах, потому что какие там числились за ними подвиги - еще вопрос: наркоманы - все трусы) начали срываться. Остальные замечали, что на словах у этих «авторитетов» одно, а на деле - другое. Я почувствовал, что заработал уважение: молодые ребята подходили ко мне с вопросами, интересовались моим мнением.
Я делал успехи, и месяца через два у меня появилась твердая уверенность, что к наркомании я не вернусь. Я внутренне расслабился - и через неделю укололся. Как это случилось - не хочу объяснять. Отчасти меня спровоцировали, а я еще не умел отличать, когда со мной разговаривает человек, а когда - живущий в нем наркоман. Да и не так это важно - почему я укололся. Глубинная причина одна: я переоценил себя. И сразу потерял все, что добыл в последние месяцы: доверие и уважение.
К моему удивлению, врачи не стали разбираться с моим поступком, посмотрели и сказали: иди работать. Сейчас я понимаю, что если бы они меня отругали, напряжение было бы снято. А так я вынужден был казнить себя сам. Хорошо и то, что я работал в котельной: вроде, при деле, и никто не мешает думать.
А думал я много. Сначала, пока «ширка» еще бродила в крови, оправдывал себя: не настолько уж я и виноват, просто так сложилось. На второй день я начал думать о последствиях своего укола, пытался вычислить, какие карательные меры будут приняты, строил модели поведения в группе, когда там будут обсуждать мой поступок. Однако, придя на групповую психотерапию, я с удивлением обнаружил, что и Михаил Юрьевич (доктор Щавелев), и Вадик, и Карина относятся ко мне иначе. Раньше они проникались моими проблемами, теперь - почти не хотели слушать.
Этот укол отбросил меня так далеко назад, настолько обострил проблему, как будто и не было двух месяцев трезвости. Все надо было начинать сначала. Но я стал думать уже не о физической стороне зависимости, а о том, как научиться жить без наркотика. Я постарался все спокойно обдумать и понял: то, что я пытался делать раньше, мне не подходит, нужно стремиться к естественному поведению.
Раньше, когда я кололся, в моей голове жила только одна мысль - о «ширке». Она была, как надутый воздушный шарик, и заполняла собой всю черепную коробку. Потом из «шарика» выпустили воздух, но я понял, что если мне не удастся «надуть другие шарики», место для этого, маленького сейчас, останется свободным. Я должен был заполнить пустоту, образовавшуюся там, где раньше роились мысли о наркотиках. И я старался постепенно заселять мозг другими мыслями: я надувал их, как шарики, сначала они были маленькими, но их становилось все больше и больше, и они потихоньку росли.
Когда отопительный сезон окончился, я не ушел из отделения. Я остался здесь социальным работником. Я знал, что свою зависимость буду преодолевать всю жизнь. Но если я научился жить по-человечески, значит, то, что я пережил, понял и прочувствовал, может помочь кому-то еще. Пусть мой опыт послужит такому же человеку, как я. Много позже я понял, что этот период был для меня временем реабилитации. Я читал много книг по психологии, старался преуспеть, потом осознал, что моя главная задача - помогать профессиональному психотерапевту, рассказывая о своем опыте.
В отделении, которое со временем стало Лечебно-реабилитационным Центром, я научился многому. Я понял, что лечить надо не абстиненцию, а душу. Этого нельзя сделать за три дня кодирования или за час гипноза. Я вижу смысл в изменении, возрождении личности, потому что именно так было со мной. В каждом наркомане есть какое-то человеческое начало, вопрос только в том, насколько оно изменилось, говоря грубо, но прямо: сгнило. Я верю, что нет наркомана, который не может бросить наркотики.
Наркомания, которая процветает сейчас, - это, скорее, «наркомания родителей». Без «помощи» мамы и папы многие просто не смогли бы оставаться наркоманами. Ведь существуют они только за счет родителей, которые кормят, одевают, защищают от милиции и тому подобное. И это, наверное, проблема всего общества - что мы дожили до такого.
Иногда смотришь: человеку - за тридцать, а он разговаривает с мамой, как пятнадцатилетний подросток. Потому что ему в свое время не отдали ответственность за свою жизнь. Эта проблема появляется прежде, чем человек начинает колоться. Наркомания возникает в семье, где нет взаимного уважения, равноправия, открытости, доброжелательности, где мамы решают за счет детей собственные проблемы: как это у меня, такой хорошей, сын - двоечник? И принимаются «доводить» ребенка «до совершенства», вместо того, чтобы отдать ему ответственность за учебу. Так возникает ситуация, когда сын или дочь начинают - в действительности или пока только в мыслях - убегать из дома. Я говорю так уверенно, потому что сам был в таком положении, да и в семьях других пациентов наблюдал ту же картину.
Но человек, который преодолевает зависимость, должен получить что-то взамен. Он должен взять ответственность за свою жизнь и свои поступки на себя, иначе он останется пассивным наркоманом, и любая психологическая нагрузка будет вызывать мысль о наркотике. Эта мысль появляется и у меня. Но я знаю, что потеряю, если уколюсь - уважение и любовь близких. Это большая цена.
Отказавшись от наркотиков, я стал больше себя уважать, хотя вскрылись многие внутренние конфликты, которые прежде снимала доза. Но появилось главное: нити управления жизнью я держал в своих руках. И хотя со временем я ушел из Центра и стал работать по специальности, «школа Сауты» не забылась, и до сих пор помогает мне жить. Я научился лучше понимать людей, строить с ними отношения. Я и сейчас исповедую жизненные принципы Леонида Александровича, моего бывшего врача, потом шефа: порядочность, обязательность, работа на результат. Я не трачу времени на пустые разговоры и споры, стараюсь всегда заниматься делом. Может быть, мое поведение кажется кому-то слишком рациональным, но я дорожу приобретенной способностью решать сложные вопросы в течение нескольких минут.
Тема наркотиков давно меня не интересует. О своем неблагополучном прошлом вспоминаю лишь тогда, когда встречаю какого-нибудь старого «друга» или по телевидению вдруг что-то покажут «на тему наркомании». Если раньше такие воспоминания резали, как по свежей ране, сейчас я не реагирую на них эмоционально. А ведь в былые годы я видел (точнее - замечал) на улицах только наркоманов: казалось, других людей нет. Теперь мысли заняты другими вещами.
Для меня важны дом, семья и работа. Сейчас не «застойные времена»: хочешь добиться успеха - надо трудиться с отдачей. У меня ответственная должность на производстве. Девять лет назад мне казалось, что для такой работы нужны особые люди. Сейчас я чувствую себя на этой должности «на своем месте»: знаю на своем участке каждую «гайку». Мне удалось заработать авторитет, благодаря тому, что я смог решить несколько сложных производственных задач. Я научился оценивать ситуации, принимать решения и получать результат. Строить отношения в коллективе непросто. Я стараюсь делать их открытыми, прозрачными, когда всем ясны их обязанности. Я учусь не переделывать людей, а использовать их сильные стороны. Я оставляю за людьми право на ошибки, даю развиваться сложным ситуациям так, чтобы они могли эти ошибки осознать и исправить. Это эффективнее, чем насаждать свое мнение авторитарными средствами.
Конечно, работа отнимает очень много времени, но она - основа, на ней строится благополучие моей семьи. Семья тоже требует времени и внимания, и я знаю, что, несмотря на занятость, я должен общаться с близкими как можно больше. Помогаю матери и сестре: после смерти отца я остался единственным мужчиной в семье и чувствую себя ответственным за них. И, разумеется, моя главная ответственность - жена и дети. К счастью, мы понимаем друг друга, возможно, потому, что сейчас в нашей семье роли распределяются правильно. У нас - патриархат: все «мужские» вопросы я решаю сам. Я обеспечиваю свою семью и решаю все проблемы. А жена «отвечает» за уют в доме.
Детей стараемся воспитывать самостоятельными людьми. Если жена проявляет излишний интерес к их тетрадям и домашним заданиям, я прошу ее «снизить активность»: школа и уроки - это то, за что они отвечают сами. Помогать нужно лишь тогда, когда дети об этом попросят. Но выполнять не все просьбы, а только разумные, не позволяя им садиться на шею и командовать. Мало ли что они могут захотеть! Конечно, иногда бывает соблазн вмешаться, но я стараюсь останавливать себя.
