СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: От Советского Информбюро. - Оперативная сводка за 15 сентября (1 стр.). Гвардии майор И.Ануфриев. - Севернее Праги (1 стр.). Майор П.Трояновский. - В освобожденной Праге (2 стр.). Подполковник В.Коротеев, капитан С.Семенов. - Южнее города Санок (2 стр.). Коммюнике Польско-Советской Чрезвычайной Комиссии по расследованию злодеяний немцев, совершенных в лагере уничтожения на Майданеке в городе Люблине (2-3 стр.). Трижды Герой Советского Союза гвардии полковник А.И.Покрышкин. - Крылья истребителя. 3. Формула воздушного боя (4 стр.). Военные действия в Западной Европе (4 стр.). Конференция в Думбартон-Оксе (4 стр.). Положение в Болгарии (4 стр.). Попытка немцев захватить остров Суурсаари (4 стр.) .
Сегодня опубликовано коммюнике Польско-Советской Чрезвычайной Комиссии по расследованию злодеяний немцев, совершенных в лагере уничтожения на Майданеке в городе Люблине. Нельзя спокойно читать этот документ. Чудовищные факты беспощадно изобличают извергов-немцев. Они неопровержимо свидетельствуют о том, что немцы творили на Майданеке ужасающие преступления, подобных которым не ведала вся история.
На Майданеке гитлеровские палачи создали огромный комбинат смерти. Он занимал площадь в 270 гектаров. В нем были сотни всевозможных зданий. Он был оборудован самыми различными орудиями смертоубийства - от виселиц до специальных газовых камер. Днем и ночью здесь дымили трубы мощного крематория на 5 сжигательных печей, испепелявших ежесуточно более 1900 трупов. И днем и ночью, пешком, на машинах, в поездах сюда пригоняли десятки тысяч людей, чтобы продуманно, хладнокровно истребить их.
Известно, что еще задолго до захвата власти Гитлер говорил в кругу своих подручных: «Мы разовьем технику обезлюдения… Я имею в виду устранение целых рас...». Майданек - одно из самых законченных воплощений этого изуверского, кровавого замысла людоеда-Гитлера. Майданек - чудовищная фабрика смерти, ставшая местом массового уничтожения различных народов Европы.
Коммюнике Польско-Советской Чрезвычайной Комиссии на основе документальных данных и свидетельских показаний восстанавливает во всех деталях жуткую картину зверских расправ с сотнями тысяч безвинных людей, прошедших через лагерь на Майданеке. Здесь весь режим был подчинен одной цели - истреблению. Заключенные влачили голодное существование. Их истязали непосильным трудом. Отданные под безраздельную власть садистов-гитлеровцев, они подвергались таким мучениям, по сравнению с которыми сама смерть казалась благом. Арсенал истязаний, пыток, применявшихся немцами на Майданеке, был необычайно разнообразен. Немцы не просто убивали свои жертвы - они .
Материалы расследования злодеяний немцев, совершенных на Майданеке, пестрят фактами неслыханной жестокости. Это здесь живых людей бросали в печи крематория. Это здесь разрывали младенцев на части. И это здесь немецкие врачи систематически отбирали людей для удушения. Гитлеровцы бесчеловечно издевались даже над прахом своих жертв: «на территории «лагеря уничтожения». Комиссия обнаружила свыше 1.350 кубометров компоста, состоящего из навоза, пепла от сожженных трупов и мелких человеческих костей».
Майданек - это массовые расстрелы. Только за один день - 3 ноября 1943 года - здесь было расстреляно 18.400 человек. Майданек - это массовое истребление удушливыми газами. При одновременном использовании всех камер, специально оборудованных для отравления, здесь умерщвляли в один прием свыше 1.900 человек. «Многочисленными показаниями свидетелей очевидцев, данными судебно-медицинской, технической и химической экспертиз установлено, что гитлеровские палачи систематически на протяжении почти трех лет производили в лагере на Майданеке массовое удушение газами сотен тысяч ни в чем неповинных лютей, в том числе стариков, женщин и детей».
Короче говоря, Майданек - это законченное олицетворение всего гитлеровского режима, всей фашистской Германии . Немцы называли лагерь на Майданеке «фернихтунгслагер». Но что такое сама фашистская Германия, как не такой же гигантский «фернихтунгслагер», т.е. лагерь уничтожения! «Массовое истребление гражданского населения стран Европы, Польши и оккупированных областей СССР составляло политику гитлеровской Германии, вытекавшую из планов порабощения и уничтожения передовой и активной части славянских народов », - справедливо констатирует коммюнике Польско-Советской Чрезвычайной Комиссии. То, что происходило на Майданеке, во всех своих деталях повторяет лишь то, что происходило всюду, где правили гитлеровцы. На Майданеке немцы возвели в систему ограбление заключенных и замученных. Окровавленные детские платьица, очки расстрелянных, костюмы задушенных, - всё это тщательно сортировалось, составляло определенную статью дохода гитлеровских грабителей разного ранга. Такой же грабеж, только в неизмеримо больших масштабах, осуществляли немцы всюду и всегда во всех оккупированных странах. Убийства и грабежи - таков фундамент гитлеровского режима. Осатанелые палачи, чуждые каких-либо человеческих чувств, павшие до предела в своем моральном одичании, - таковы гитлеровцы.
Правда о Майданеке, со всей силой прозвучавшая со страниц коммюнике Польско-Советской Чрезвычайной Комиссии, еще раз напоминает всему миру, что по отношению к такому врагу, как немцы, нет и не может быть никакого снисхождения. Каждый, в ком бьется горячее человеческое сердце, каждый, кто не лишен совести и разума, отчетливо сознает: до той поры, пока окончательно не уничтожена преступная фашистская система, породившая Майданек, пока мир не очищен полностью от палачей и убийц, хозяйничавших во многих майданеках, созданных гитлеровцами, - человечество не может дышать свободно.
Польско-Советская Чрезвычайная Комиссия установила, что за четырехлетнее существование лагеря уничтожения Майданек гитлеровские палачи, по прямому приказу своего преступного правительства, истребили путем массовых расстрелов, массового умерщвления в газокамерах около полутора миллиона человек - советских военнопленных, военнопленных бывшей польской армии, граждан различных национальностей: поляков, французов, итальянцев, бельгийцев, голландцев, чехов, сербов, греков, хорватов и большую массу евреев. Кровь этих безвинных жертв гитлеровских палачей жжет наши сердца. Память о них удесятеряет наши силы, зовет еще быстрее двигаться вперед, еще решительнее и крепче бить подлого и ненавистного врага.
Помни о Майданеке, воин Красной Армии, помни, что немцы собирались всю нашу страну превратить в один колоссальный Майданек! Кто не знает, что уже летом 1941 года германское командование создало специальные «зондеркоманды» из от"явленных душегубов для расправы с жителями Москвы. Но Москвы немцы не увидели. Завоевательные планы Гитлера были сорваны Красной Армией. Наши доблестные войска нанесли врагу решающие поражения. Пламя войны бушует уже у самого логова фашистского зверя. Но наш счет мести немецко-фашистским мерзавцам далеко еще не оплачен. Возмездие только грядет. Напряжем же все усилия, чтобы быстрее, полной мерой взыскать с извергов-немцев за все их безмерные преступления, за каждую каплю пролитой ими крови безвинных людей, за каждую слезинку, каждый стон!
Майданек, сотни других больших и малых майданеков, созданных гитлеровцами на оккупированной советской территории и в других странах, должны быть отомщены и будут отомщены полностью.
______________________________________
Б.Горбатов: ("Правда", СССР)
* ("Красная звезда", СССР)**
ЛАГЕРЬ УНИЧТОЖЕНИЯ НА МАЙДАНЕКЕ
. У печей крематория
**************************************** **************************************** ****************************
От Советского Информбюро
*
В течение 15 сентября севернее ПРАГИ наши войска совместно с частями 1-й Польской армии с упорными боями продвигались вперед и овладели населенными пунктами РЫНЯ, БЯЛОБЖЕГИ, АЛЕКСАНДРУВ, ИЗАБЕЛИН, СТАНИСЛАВУВ, ЧАРНА СТРУГА, МАРКИ, ГРОДЗИСК, БЯЛОЛЕНКА, АННОПОЛЬ, ТАРГУВЕК.
Южнее города САНОК наши войска овладели городом ЛИСКО и населенными пунктами ПЛОННА, БЖОЗОВЕЦ, ЛУКОВЕ, ДЗЮРДЗЮВ, ГОЧЕВ, УГЕРЦЕ, РУДЕНКА, БЕЗМИХОВА и железнодорожной станцией УГЕРЦЕ.
В Северной Трансильвании наши войска, действуя совместно с румынскими войсками, овладели городом и железнодорожной станцией ТОПЛИЦА, а также с боями заняли более 40 других населенных пунктов, в том числе крупные населенные пункты СОВАТА, ШИКЛОД, КИБЕД, МАДЬЯРОШЬ, МАКФАЛВА, ВАДАШ, ХАВАДТЭ, БОРДОШЬЮ и железнодорожные станции СОВАТА, КИБЕД, ЧОК, ЭРДЭ-СЕНТ-ДЬЭРДЬ.
На других участках фронта - поиски разведчиков и в ряде пунктов шли бои местного значения.
За 14 сентября наши войска на всех фронтах подбили и уничтожили 110 немецких танков. В воздушных боях и огнем зенитной артиллерии сбито 72 самолета противника.
Массированный налет нашей авиации на Будапешт
В ночь на 15 сентября наша авиация дальнего действия вновь произвела массированный налет на столицу Венгрии город Будапешт. В результате бомбардировки военно-промышленных об’ектов Будапешта возникло свыше 35 пожаров, в том числе до 20 пожаров весьма больших размеров. Наблюдением отмечено попадание бомб в мост через реку Дунай. На Западном вокзале на территории главных железнодорожных мастерских, машиностроительного завода и на других предприятиях города среди огня происходили сильные взрывы. Пламя пожаров наши летчики наблюдали, уходя от цели, с расстояния в 250 километров.
Восторженная встреча Красной Армии населением освобожденной Праги
Население Праги (предместье Варшавы) оказало восторженный прием советским войскам, освободившим Прагу от немецких захватчиков. Во время уличных боев в Праге население самоотверженно помогало нашим бойцам. Польские девушки и женщины под артиллерийским огнем, рискуя своей жизнью, выносили с поля боя раненых советских воинов и оказывали им первую помощь. После освобождения Праги от немецких захватчиков жители приглашают к себе в гости советских бойцов и командиров. Население стремится словом и делом выразить свою признательность Красной Армии. Жители Праги наперебой рассказывают, какие издевательства и муки им пришлось перенести, какие дикие зверства творили немецкие изверги. Под угрозой расстрела гитлеровцы угоняли население Праги на каторгу. Однако многим полякам удалось скрыться от своих преследователей и дождаться прихода Красной Армии. Состоялись похороны бойцов, погибших смертью храбрых. Тысячи местных жителей участвовали в похоронах. Поляки украсили цветами могилы героев, павших в боях за освобождение Праги. Командование Красной Армии оказывает помощь населению продовольствием, так как при немцах жители Праги в продолжение многих месяцев голодали.
Следует отметить, что, несмотря на шум, поднятый генералом Буром насчет его «подпольной» армии в районе Праги, на самом деле в Праге не обнаружено ни одного солдата так называемой «подпольной» армии.
Севернее Праги наши войска с боями продвигались вперед. Немцы, укрепившись на высотах, в поселках и за железнодорожными насыпями, оказывали упорное сопротивление. Наши войска совместно с частями 1-й Польской армии выбивают гитлеровцев из укреплений и укрытий. В результате ожесточенного боя противник выбит из мощного узла обороны Аннополь. Занят также ряд других населенных пунктов.
Наши летчики наносили удары по огневым позициям и скоплениям войск противника. В воздушных боях и огнем зенитной артиллерии сбито 13 немецких самолетов.
За четыре дня боев за Прагу советские войска и части 1-й Польской армии истребили до 8.000 немецких солдат и офицеров. Уничтожено 70 танков и самоходных орудий, 54 полевых орудия и 380 пулеметов. Захвачены трофеи, в числе которых 8 исправных танков, 14 бронетранспортеров и 52 орудия. Взято в плен до 400 немецких солдат и офицеров.
Южнее города Санок наши войска вели наступательные бои. В районе населенного пункта Лукове немцы шесть раз бросались в контратаку. Измотав противника, советские бойцы контрударом отбросили противника. На поле боя осталось свыше 200 вражеских трупов. Части Н-ского соединения в результате ожесточенных боев форсировали реку Сан и овладели городом Лиско. Противник понес большие потери в людях и технике.
Шесть самолетов-штурмовиков под командованием гвардии лейтенанта Андрианова, в сопровождении двух истребителей, штурмовали скопление танков и артиллерийские позиции немцев. В это время появились 8 истребителей противника. Завязался ожесточенный воздушный бой, в ходе которого советские летчики сбили 5 немецких самолетов, не потеряв при этом ни одной своей машины.
В Северной Трансильвании наши войска продолжали успешное наступление. Части Н-ского соединения, действующие вместе с румынскими войсками, очистили от противника ряд населенных пунктов. Немцы и венгры выбиты из города Топлица - важного узла шоссейных дорог. Преследуя отступающего противника, советский кавалерийский эскадрон окружил и разгромил группу немцев. На другом участке наши войска в результате стремительного маневра нанесли гитлеровцам тяжелые потери. Взято в плен 1.200 немецких и венгерских солдат и офицеров.
Авиация Северного флота потопила в Баренцовом море танкер и сторожевой катер противника. Кроме того, наши катеры торпедировали и пустили ко дну два немецких транспорта.
Летчики Краснознаменного Балтийского флота атаковали в Финском заливе вражеский транспорт водоизмещением в 7 тысяч тонн, шедший под охраной сторожевого корабля и трех тральщиков. Прямым попаданием бомб немецкий транспорт потоплен. //
Родился в 1937 г. (по паспорту в 1939 г.) в деревне Хотоля на Витебщине. Весной 1943 г. был угнан немцами вместе с матерью в концлагерь Майданек. Освобожден Красной Армией 30 апреля 1945 г. Сейчас живет в подмосковной Балашихе. Инженер-экономист. Закончил Ленинградский инженерно-экономический институт.
В Управлении КГБ РБ по Витебской области хранятся материалы о репатриации из-за границы (1945 г.) Петровой Анны Ивановны, 1918 г. р., уроженки д. Брыли Суражского района Витебской области: «Проживая на оккупированной немцами территории, в д. Хотоля Суражского района, Петрова А. И. с сыном Александром в принудительном порядке в мае 1943 г. была вывезена в концлагерь г. Люблина, в 1944 г. (месяц не указан) вывезена в концлагеря г. Равенсбрюк, Ноенбранденбург. Освобождена частями Красной Армии 30 апреля 1945 г.».
Была весна 1943 г. Было тихо. Только что прошел дождь. К нам в дом пришли два полицая, одетых в черную форму с белыми повязками на рукавах. Они приказали нам идти с ними. Ничего с собой брать не разрешили. Сказали, что нас только зарегистрируют и отпустят. Взять с собой можно было документы. Мне передалось волнение, мгновенно охватившее взрослых. Все чувствовали - вот он первый шаг к нашей гибели. Никто полицаям не верил. Они были с оружием. Малейшая зацепка - и с нами будет другой разговор.
Бабушка Лиза сказала: «Надо идти». Мы собрались и пошли по мокрой песчаной дороге. Чувствовали свою беспомощность перед этими вооруженными людьми. Я плакал. Полицай взял меня на руки и отдал свою фуражку, чтобы успокоить меня. Он хорошо знал, что нас ведут туда, откуда не выходят,- в фашистский лагерь уничтожения.
Нас собрали на сборном пункте Тарасенки. Хорошо помню - кормили нас гнилой баландой. Людей было много. К нам подошел немец с автоматом, в наброшенной на военную форму шубе. Он приказал тете Нине - дочери бабушки - следовать за ним. Тетя Нина была молодая. Впоследствии я узнал - молодых сразу заставляли работать - рыть для немцев траншеи.
Я все это время был с бабушкой, мама болела тифом. К Тарасенкам ее вели родные отца. Они помогали ей и скрывали от взглядов фашистов. Всем было известно, что при малейшем подозрении на болезнь немцы расстреливали. С больными они не возились - им были нужны здоровые рабы.
Со сборного пункта Тарасенки нас доставили на железнодорожный вокзал Витебска. Разместились в железнодорожном вокзале. Ночью началась бомбежка. Очевидно, наши самолеты били по фашистским скоплениям. Бабушка меня успокаивала, говорила, что это весенний гром и он скоро пройдет.
Утром нас погрузили в вагоны и повезли по направлению к Германии. Охраняли нас конвоиры. Одежда на них была военная немецкая, но говорили они на русском языке. Возможно, это были предатели - власовцы.
Прибыли в город Люблин (завоеванная Германией территория Польши). Перед нами фашистский лагерь уничтожения Майданек. Нас рассортировали. Стариков отдельно, женщин и детей отдельно. Построили в колонну и погнали в баню. Вокруг много немцев, овчарки. Помню, как мы стояли в колонне, впереди была седая пожилая женщина. Она что-то сказала против немцев. Так ее прямо у нас на глазах начали бить палками по спине. Били до тех пор, пока у нее не хлынула кровь из горла и она упала, вся обмякнув.
Мыли нас под душем. Было большое скопление людей. Везде шмыгали одетые в немецкую форму женщины. Немцы спешили. Маму мою и тетю Фрузу одели в полосатую одежду - одежду немецких рабов. Нас, детей и бабушку, одели в гражданскую одежду. Я спросил у бабушки: «Откуда эта одежда?» Бабушка ответила, что эта одежда осталась от загубленных и сожженных здесь людей. Она сказала: «Смотри, внучек, и, если останешься живым, запоминай, как нас здесь будут убивать; ведь отсюда не выходят». Хорошо было известно, что Гитлер приказал уничтожить славян на 50%, оставшиеся будут германскими рабами. Лагеря уничтожения служили для этой цели.
Все последующее время я старался увидеть, понять и запомнить, каким образом нас будут уничтожать немцы.
Нас, детей и женщин, погнали дальше, через проходную лагеря смерти. Помню проходную с фашистами и собаками. Около проходной - чистота, растут маргаритки. Далеко просматривается территория лагеря. Многорядная колючая проволока - ограждение под электрическим током. Частые вышки с фашистами и пулеметами. Справа и слева стоят ряды больших деревянных бараков. Нас с бабушкой, мамой и тетей Фрузой разместили в одном из бараков. Помню двухъярусные деревянные нары. Соломенные матрасы, соломенные подушки. Вместо обычных наволочек - бумажные сетчатые, через которые пролезала солома и колола голову, а солома от матраса колола все тело. Дали очень легкие, холодные одеяла. Маленькая железная печка была не в состоянии прогреть весь большой барак с его многочисленными щелями. И под тонкими, холодными одеялами по ночам нельзя было укрыться от ветра, гуляющего по бараку. Люди замерзали. Некоторые утром и не просыпались, умирали от холода. Один из методов немцев — уничтожать холодом. Прикрыться ночью чем-либо из одежды было бесполезно, так как одежда наша была легкой, а на ногах — деревянные колодки.
Утром нас всех поднимали на аппель в 6 часов утра. Немцы с собаками строили, проверяли и гнали нас на «завтрак», а затем мою маму, тетю Фрузу и других женщин гнали за колючую проволоку работать на полях. Работали они от темна до темна под контролем немцев с собаками. На работе их били, подгоняли, травили собаками, не разрешали брать овощи с грядки для себя или с собой.
При возвращении женщин тщательно проверяли на проходной. Помогали при этом немецкие овчарки. Помню, как у одной женщины нашли картошку. Эта картошка покатилась по земле. Женщину били палками по спине, пока она не упала. Ее бросили в автомашину, которая отвозила мертвых и полуживых истощенных людей для сжигания в крематорий.
Работали женщины по 18 часов в сутки без выходных, предельно напрягая свои физические возможности. Загнать людей на работе до смерти - это метод уничтожения людей в лагере Майданек.
Утром нас кормили гнилой баландой. В обед - опять гнилая баланда, вечером - гнилая баланда. Так кормили сегодня, завтра, неделю, месяц, полгода. От такой пищи люди слабели. Совсем истощенных людей помещали в барак - «лазарет», и оттуда уже никто не возвращался.
Помню, как из одного барака выносили мертвых и полуживых, совершенно истощенных людей и бросали на тележку, некоторые из этих людей еще двигались, но их уже посыпали хлоркой, чтобы затем отвезти в крематорий. Немцы убивали нас голодом.
Помню своего троюродного брата Мишу, сына тети Тани, доведенного до такой степени истощения, что, когда давали ему баланду, она, не усваиваясь организмом, тут же выливалась у него через задний проход. Однажды, примерно через полгода, дали нам по маленькому кусочку конской колбасы. Тетя Таня, чтобы спасти Мишу, отдала ему всю колбасу, которую дали ей на всю ее семью. Но ее дочь Лида вырвала эту колбасу у Миши и съела. Тетя Таня плакала. Она не знала, как еще помочь Мише. Скоро Миша умер. Умерла и мать тети Тани.
Моя мама, чтобы я не умер, старалась принести что-либо с поля, хотя это было смертельно опасно. Маме удалось это только один раз - она принесла мне сурепку. Чтобы я не умер, мама просила меня, чтобы я бегал в другой барак, где были заключенные поляки, и просил у них еду. Я бегал к ним. Поляки иногда получали посылки.
Когда нас кормили в нашем бараке, давали гнилую баланду - то все миски из-под еды были покрыты толстым слоем человеческой слюны — дети по нескольку раз вылизывали эти миски.
Однажды, когда я был рядом с колючей проволокой, мимо проезжали польские рабочие на велосипедах. Один из них остановился и бросил мне пшеничную плюшку с маком. Так и остался в моей памяти аппетитный вкус этой булки.
Окружавшие меня взрослые очень волновались за нашего дедушку Петю, находившегося в соседнем лагере. Нас разделяла колючая проволока под током и вышки с немцами и пулеметами. Бабушка часто брала меня за руку, и мы шли к колючей проволоке смотреть на лагерь, где были дедушка Петя и отец тети Тани. Это был лагерь для стариков.
Днем дедушка Петя был на работе. Они работали с киркой - добывали известняк. Вечером их пригоняли. Мы видели, как их выстраивали в колонну и по очереди заставляли ложиться на стол. Их били палками. Затем их заставляли бежать большое расстояние. Тех, кто во время бега падал, фашисты пристреливали на месте. И так каждый вечер. За что их били, в чем они провинились- мы не знали.
Сначала мы с бабушкой видели дедушку Петю и отца тети Тани. Затем мы их перестали видеть в этих экзекуциях. Позже мы узнали, что их забили палками и сожгли в крематории.
Сейчас известно, что земля вокруг лагеря Майданек покрыта толстым слоем человеческого пепла.
Немцы были очень чистоплотны — у всех, кто был в лагере, не было ни одной вши. Немцы аккуратно в газовых камерах прогазовывали нашу одежду для профилактики.
Немцы любили и чистоту и порядок. Вокруг лагеря цвели маргаритки. И точно так же - чистенько и аккуратно - немцы уничтожали нас.
А жизнь за проволокой продолжалась. По шоссе, видимому из лагеря, часто проходили колонны немцев. Слышались их бодрые, веселые песни.
В лагере немцы жестоко распоряжались жизнями людей. Помню, однажды привезли много людей еврейской национальности.
Евреев не заставляли работать. Евреи иногда парочками прогуливались по территории лагеря. Их нормально кормили. Но через некоторое время к евреям подъехало много автомашин с вооруженными немцами и с собаками. Немцы стали отбирать у евреев детей, якобы в баню. Но родителей трудно обмануть. Они знали, что детей берут, для того чтобы живыми сжечь в крематории. Над лагерем был громкий крик и плач. Слышались выстрелы, лай собак. До сих пор сердце разрывается от полной нашей беспомощности и беззащитности. Не выходит из памяти у меня эта картина. Многих еврейских матерей отливали водой - они падали в обморок. Немцы увезли детей, и над лагерем затем долгое время стоял тяжелый запах сожженных волос, костей, человеческого тела. Детей сожгли заживо.
Через некоторое время эти же машины, также с вооруженными немцами и с собаками, приехали и стали забирать взрослых евреев. Сказывался опыт извергов-фашистов по уничтожению людей. На этот раз такого крика уже не было. Взрослых евреев было легче грузить в машины. После убийства детей у родителей была подорвана психика и они шли вслед за своими погибшими детьми не сопротивляясь. Этих евреев также сожгли живьем. Опять облако тяжелого запаха сожженного человеческого тела долго стояло над лагерем.
Помню, как немцы стали отделять нас, детей, от наших матерей в отдельный барак. До сих пор стоят у меня в глазах истощенные детские худенькие тельца в этом отдельном бараке. У некоторых детишек от крайнего истощения вываливалась прямая кишка, и блоковые постоянно вправляли этим несчастным прямую кишку на место. Они умирали часто - эти мальчики и девочки.
Однажды моя мама каким-то чудом пробралась ко мне в барак. Она увидела, что у меня старые, очень поношенные, рваные ботинки, и взяла свободные - ничейные,- но еще хорошие и дала их мне. Блоковая это заметила. Она прямо на моих глазах начала хлестать резиновым хлыстом мою маму по лицу и по телу. Брызнула кровь. Так и остались у меня в памяти эти ботинки, забрызганные кровью моей мамы. Ее, всю окровавленную и в слезах, блоковая вышвырнула из барака.
По лагерю поползли слухи о приближении линии фронта, и что некоторых будут угонять из лагеря дальше - в глубь Германии. Моя мама узнала, что и ее будут угонять тоже. В лагере она познакомилась с заключенной полькой Иреной, которую должны были освободить. Мама просила Ирену, чтобы та усыновила меня и взяла с собой, когда ее выпустят на волю. У мамы не было уверенности в том, что она останется живой. Ирена познакомилась со мной, подарила мне хорошие ботиночки и красивые брючки. Она подкармливала меня и ждала, когда нас вместе выпустят на волю. Но у меня не было никаких сил, чтобы разлучиться с мамой. Я хотел быть только с ней.
Пришло время - Ирену выпускают на свободу, а я остаюсь со своей мамой. Но наше с ней расставание приближалось. Мама об этом знала. Она подарила мне желтый платочек - цвет разлуки - и показала мне свой такой же желтый платочек. Мама сказала, что, когда ее будут угонять, она будет махать мне своим платочком, а я должен буду махать ей своим. Это мама придумала для того, чтобы мы дольше видели друг друга. Она была уверена, что мы расстаемся навеки. И день расставания наступил. Было много немцев, немок, собак. В полосатой одежде мама стояла в отправляемой колонне. Я стоял с тетей Фрузой. Колонну с мамой погнали.
Вот мама уже в проходной, вот - на шоссе за проходной - уходит мама.
Я все вижу - она машет мне своим желтым платочком. Сердце мое разрывалось. Я кричал на весь лагерь Майданек. Чтобы как-то успокоить меня, молодая немка в военной форме взяла меня на руки и начала успокаивать. Я продолжал кричать. Я бил ее маленькими, детскими своими ножками. Немка жалела меня и только гладила своей рукой по моей голове. Конечно, дрогнет сердце у любой женщины, будь то и немка.
Колонна с мамой ушла. Все стали расходиться. Тетя Фруза взяла меня за руку и увела в опустевший барак. Она обула меня в хорошие сапоги и всячески успокаивала.
Шло время, и начали увозить из лагеря и нас, детей. С нами как воспитательницу немцы взяли тетю Таню. С тетей Таней были и ее дети, я и мой двоюродный брат Яша, сын тети Фрузы. Нас погрузили в вагоны, и мы поехали. Проезжали разбитую Варшаву.
Привезли в город Лодзь, в детский концлагерь. Территория концлагеря окружена колючей проволокой под током. Здесь также вышки с охраной, охрана на проходной. Поместили нас в большом многоэтажном кирпичном здании. Там были металлические винтовые лестницы, многоярусные нары. Одели нас в серую одежду. Кормили так, чтобы только не умерли,- очень скромно. На первом этаже здания было простейшее механическое слесарное оборудование: наковальни, напильники и прочее. Нас приобщали к труду, готовили рабов для Германии.
Ясно было, что за людей нас здесь не считали. Рядом с нашим концлагерем был большой зверинец, где выращивались различные животные: лисы, ондатры - для одежды немцев. По нашим умственным способностям немцы ставили нас на один уровень со зверями.
Немцы очень следили за чистотой. Часто мыли нас в бане. Иногда водили на прогулку в окрестности города Лодзи, чтобы мы не были дохлыми. Ведь в дальнейшем мы должны были выполнять тяжелую физическую работу для Германии.
Помню, как я ловил кузнечиков на окраине города в зеленой траве. Как это было радостно, выйдя из-за колючей проволоки. Иногда колонной нас проводили по улицам. Как жадно я смотрел на спелые вишни в садах окрестных домиков! Находившиеся с нами русские воспитатели рассказывали нам произведения русских писателей.
Шло время. Люди нашего лагеря чувствовали приближение линии фронта. Помню, я часто сидел на подоконнике четвертого этажа нашего здания вместе с другими ребятами. Мы видели бесконечное движение автомашин с немцами с востока на запад. Немцы отступали. Иногда их автомашины останавливались, и немцы в белых халатах выскакивали из машин и бегали, похлопывая друг друга, - грелись. Затем машины вновь уходили. Мы радовались, чувствовали приближение освобождения. Наконец, стали слышны звуки разрывов снарядов.
Наступила зима 1945 г. Узники концлагеря очень хотели, чтобы освобождение произошло внезапно и быстро. Иначе фашисты нас успеют расстрелять. Однажды мощная канонада продолжалась всю ночь. А когда наступило утро - вокруг нашего концлагеря стояли рядами советские танки, автомашины с советскими солдатами. Это были части Советской Армии под командованием Г. К. Жукова. Советской Армией нам была дана жизнь.
Помню, как, в окружении охраны, Г.К. Жуков разговаривал со взрослыми нашими воспитателями. Говорили, что Жуков написал донесение И. В. Сталину, что в г. Лодзи обнаружен детский концлагерь, и Георгий Константинович просил Сталина срочно выслать по этому адресу транспорт, людей, врачей для отправки детей на Родину.
Я подошел к танку и заговорил с танкистом. Танкист обрадовался, когда услышал русскую речь от мальчика. Это был совсем еще молодой танкист. Где-то дома ждал его, возможно, такой же маленький мальчик, его брат. Это было не холодно-враждебное отношение солдата-немца, а родное отношение русского солдата. Он накормил меня тушенкой, посадил в машину, показал приборы.
Прошло некоторое время. Был теплый весенний день 1945 г. К нашему большому кирпичному дому бывшего концлагеря подъехало много автобусов. Нас погрузили для отправки на Родину. Было родное отношение русских с русскими. Нет окриков, ударов палок, собак. Родные русские лица, военные. С нами была тетя Таня. Затем на железнодорожной станции мы пересели на поезд, следовавший на Родину. Все мы были слабые после концлагеря. Тетя Таня также была слаба, и у нее недоставало сил смотреть за нами. Когда поезд проходил через Киев, мы с двоюродным братом Яшей отстали от поезда на остановке, заглядевшись на садившихся в автобус наших мальчиков и девочек, которых некому было довезти до дома. Тетя Таня уехала домой, в Хатолю, без нас.
Нас с Яшей посадили.в автобус в Киеве, как детей, отставших от поезда. Привезли в детприемник, но не в тот, в котором разместили знакомых наших ребят, а на которых смотрели мы с Яшей, когда отстали от поезда. Нам с Яшей было одиноко среди незнакомых ребят. Мы тосковали и просили, чтобы нас перевели к своим знакомым ребятам. Скоро нас перевели. Мы встретились, и стало немного веселее. Это был детприемник города Киева для детей, привезенных из Германии.
Воспитатели были и русские, и украинцы. Они относились к нам как к родным. Каждый из них знал, что такое фашистские лагеря смерти. Они знали о наших мучениях. Все мы были ослаблены и истощены. Нас кормили регулярно и без ограничений. Одевали хорошо и тепло. Каждый спал на отдельной кроватке. Регулярно мы занимались физическими упражнениями. Водили на прогулки в окрестности города Киева и кормили даже там. С нами занимались лучшие педагоги. Помню, как мы разучивали русские народные песни. Вокруг в помещении висели портреты советских полководцев. Висел здесь и портрет маршала Георгия Константиновича Жукова.
Рядом с нами был военный госпиталь. Мы часто общались с ранеными бойцами, слышали от них военные рассказы. Нас водили на кладбище, где часто хоронили военных, умерших от ран.
Время шло. Мы несколько окрепли и повзрослели. И вот однажды к нам с Яшей подбежала девочка из нашего отряда и сказала Яше, что к нему приехал его отец. Мы с Яшей побежали навстречу. Но это оказался не отец Яши, а брат его отца, дядя Вася. Дядя Вася сказал, что здесь, в Киеве, он работает. Он сказал, что тетя Таня написала ему письмо, где сообщила, что мы с Яшей отстали от поезда. Она просила его отыскать нас и привезти домой, в деревню Хатолю. Дядя Вася рассказал об этом случае нашим воспитателям. Воспитатели отпустили нас вместе с дядей Васей. Нас начали собирать в дорогу. Одели в самую лучшую матросскую одежду. Она была красивая и теплая. Дали хорошую обувь. Обеспечили питанием на дорогу. И мы поехали с дядей Васей домой на пароходе по реке Днепру.
Дядя Вася привез нас в Хатолю к своей матери. Она жила в одном из уцелевших после фашистов домиков. Затем о моем прибытии в деревню Хатолю сообщили родным моей матери - тете Насте, старшей сестре моей мамы. За мной пришла дочь тети Насти Фруза и увела меня к себе домой - в деревню Барки. Это недалеко от деревни Хатоли. Здесь в землянке я некоторое время жил у тети Насти. Тетя Настя и Фруза относились ко мне хорошо, ведь они мои родные по линии моей мамы. Но я не понравился новому мужу тети Насти, дяде Панасу (прежний муж тети Насти Павел погиб в первые дни войны). Дядя Панас всякими словами задевал меня. Может быть, потому, что я был лишний человек у них в семье и ел лишний кусок хлеба. Это угнетало меня - родительской ласки не было. Я тосковал по своим родителям.
Фото с матерью, 1946 г.
Шло время. И вот однажды в землянку, где я жил, вошла моя мама. Я был маленький и не мог осознать глубину и ничтожную вероятность возможности этой встречи. Но передо мной стояла моя мама. Собаки, удары резиновых жгутов, запах сожженных людей, трупы истощенных узников, мой крик на весь лагерь Майданек, когда уходила от меня моя мама; невозможность уйти от расстрела, когда фашисты отступали. «Мама, как же ты осталась жива?» Я плакал, сердце мое колотилось. Успокоиться я не мог. Мама молча успокаивала меня. Бережными руками мама просмотрела всю мою одежду. Надела на меня кое-что новенькое. А я все плакал…
(оккупированной Польши). В его задачу кроме создания сети концентрационных лагерей входило проведение в жизнь политики полной германизации восточной части Польши . Центром сети концлагерей на востоке Генерал-губернаторства должен был стать город Люблин и построенный рядом с ним руками заключённых крупный концентрационный лагерь .
Приказ о создании лагеря был отдан 20 июля 1941 года Г. Гиммлером О. Глобочнику во время его визита в Люблин. В распоряжении речь шла о создании концентрационного лагеря, рассчитанного на 25-50 тыс. заключённых, которым надлежало работать над постройкой зданий для СС и полиции. На самом деле лагерь строился под руководством начальника 2-го управления (строительство) Главного управления бюджета и строительства СС Ганса Каммлера . 22 сентября 1941 года Каммлер дал распоряжение о постройке части лагеря, рассчитанной на 5 тыс. заключённых. После захвата огромного числа советских военнопленных в окружении под Киевом , планы были изменены Каммлером 27 сентября 1941 года: «Согласно распоряжению из Берлина в Люблине и Аушвице нужно немедленно создать лагеря для военнопленных, рассчитанные на 50 тыс. каждый…»
Первоначально лагерь носил название концентрационного лагеря войск СС "Люблин" (KZ der Waffen SS Lüblin ) и находился на окраине Люблина, рядом с кладбищем на Липовой улице. Однако в связи с протестами гражданских оккупационных властей О. Глобочнику пришлось в октябре 1941 года вывести лагерь за пределы города (он находился в 3 км от центра города; сегодня место, где располагался первоначальный лагерь, находится в черте города). Тогда же сюда прибыли первые заключённые .
В начале ноября Каммлер отдал приказ о расширении лагеря до 125 тыс., в декабре - до 150 тыс., а в марте 1942 года - до 250 тыс. мест для советских заключённых. Лишь часть планов Каммлера была реализована. В середине декабря 1941 года были построены бараки для 20 тыс. военнопленных. В невыносимых условиях постройкой лагеря занимались около 2 тысяч советских военнопленных . К середине ноября из них лишь 500 человек остались в живых, из которых 30 % были неработоспособны. С середины декабря к ним присоединились 150 евреев . В то же время там разразилась эпидемия тифа , после чего в январе - феврале все заключённые-строители лагеря умерли. В марте 1942 года начались массовые депортации в Майданек евреев из Словакии и Польши. В октябре того же года наряду с мужским начал действовать женский концлагерь.
Лагерь имел площадь 270 гектаров (около 90 гектаров используются ныне как территория музея). Был разделён на пять секций, одна из них предназначалась для женщин. Имелось множество различных зданий, а именно: 22 барака для заключённых, 2 административных барака, 227 заводских и производственных мастерских. У лагеря существовало 10 филиалов: Будзынь (под Красником), Грубешов, Люблин, Плашов (близ Кракова), Травники (под Вепшем) и т. д. Заключенные лагеря занимались принудительным трудом на собственных производствах, на фабрике по производству обмундирования и на оружейном заводе «Штейер-Даймлер-Пух ».
Число заключённых
Длительное время была распространена статистика, согласно которой через Майданек прошло 1 500 000 заключённых , из них было уничтожено свыше 300 000 узников, в том числе около 200 000 евреев и около 100 000 поляков . В настоящее время в литературе и в экспозиции Государственного музея Майданек приводятся уточненные данные: всего в лагере побывало около 150 000 узников, умерщвлено около 80 000, из них евреев 60 000 .
Умерщвления узников лагеря
Массовое уничтожение людей в газовых камерах началось в 1942 году. В качестве отравляющего газа сначала применялся моноксид углерода (угарный газ), а с апреля 1942-го Циклон Б . Майданек - один из двух лагерей смерти Третьего рейха, где использовался этот газ (второй - Освенцим). Первый крематорий для сожжения тел замученных был запущен во второй половине 1942 года (на 2 печи), второй - в сентябре 1943 года (на 5 печей).
Операция «Эрнтефест»
И 4 ноября 1943 года на территории лагеря была проведена операция под кодовым названием «Эрнтефест» (Erntefest, нем. праздник сбора урожая). В ходе операции эсэсовцы уничтожили на территории лагерей Майданек, Понятова и Травники всех евреев из Люблинского района. В общей сложности, по разным оценкам, было убито от 40 000 до 43 000 человек (из них в Майданеке 18 000).
Начиная с ноября 1943 года в непосредственной близости от лагеря заключёнными были выкопаны рвы 100 метров длиной, 6 метров шириной и 3 метра глубиной. Утром 3 ноября всех евреев лагеря и близлежащих лагерей пригнали в Майданек. Их раздели и приказали лечь вдоль рва по «принципу черепицы»: то есть, каждый последующий заключённый ложился головой на спину предыдущего. Группа эсэсовцев из примерно 100 человек целенаправленно убивала людей выстрелом в затылок. После того, как первый «слой» заключённых был ликвидирован, эсэсовцы повторяли экзекуцию до тех пор, пока 3-метровая траншея не была полностью заполнена трупами людей. Во время расправы для заглушения выстрелов играла весёлая музыка . После этого трупы людей были прикрыты небольшим слоем земли, а позднее кремированы.
Освобождение лагеря
Ликвидирован Красной армией 22 июля 1944 года .
Использование территории лагеря после освобождения
После прихода Красной армии лагерь некоторое время использовался НКВД для содержания немецких военнопленных и польских «врагов народа », в число последних входили бойцы из Армия Крайова (польского движения Сопротивления). Через него прошли тысячи членов польского Сопротивления.
Процессы над военными преступниками
Комендантами Майданека были: Карл Кох (с июля 1941 года по август 1942 года), Макс Кёгель (с августа 1942 года по октябрь 1942 года), Герман Флорштед (с октября 1942 года по ноябрь 1943 года), штурмбаннфюрер СС Мартин Вейсс (с ноября 1943 года по 1 мая 1944 года) и оберштурмбаннфюрер СС Артур Либехеншель (с 19 мая по 15 августа 1944 года).
- 1-й процесс проходил с 27 ноября по 2 декабря 1944 года в Люблине. Преступники, среди которых: гауптштурмфюрер СС Вильгельм Герстенмейер, оберштурмфюрер СС Антон Тернес, обершарфюрер СС Герман Фёшель, роттенфюрер СС Теодор Шёллен, Эдмунд Польман и Генрих Штальп приговорены к смертной казни. Роттенфюрер СС Теодор Шёллен был так называемым «выдирателем зубов», о котором писал Константин Симонов .
- 2-й процесс проходил в Люблине с по 1948 год . Перед судом предстали 95 эсэсовцев, из которых лишь 7 были приговорены к смертной казни.
- 3-й процесс проходил с 26 ноября 1975 года по 30 июня 1981 года в Дюссельдорфе (Германия). Перед судом предстали 15 сотрудников лагерной администрации и охраны. Четверо обвиняемых были оправданы, в ходе процесса двое признаны недееспособными и еще один (Алекс Орловски) умер, семеро были приговорены к тюремному заключению на сроки от 3,5 до 12 лет. К пожизненному заключению была приговорена надзирательница Гермина Браунштайнер .
Мемориал
Панорама Майданека и современного Люблина
В Майданеке был создан первый в истории памятник жертвам Холокоста . Он был открыт в мае 1943 года . В настоящее время на территории лагеря Майданек действует мемориальный музей. Он был создан в ноябре 1944 года и стал первым музеем в Европе на месте бывшего гитлеровского концлагеря.
У входа на территорию лагеря в 1969 году был воздвигнут Памятник борьбы и мученичества (проект Виктора Толкина).
Возле крематория и расстрельных рвов сооружен мавзолей с бетонным куполом, под которым собран прах жертв.
Галерея
Majdanek-krematorium.jpg
Крематорий
Majdanek hek.jpg
Забор, бывший под электрическим током
Interior of the former crematorium.jpg
Внутри крематория
Majdanek tafel.jpg
Стол для препарирования
Majdanek - Shoes Storage.JPG
Обувь жертв Майданека
Majdanek - enterace.jpg
Вид от входа
См. также
Напишите отзыв о статье "Майданек"
Примечания
Литература
- Залесский К. СС. Охранные отряды НСДАП. - М .: Эксмо , 2004. - С. 328-329. - 656 с. - ISBN 5-699-06944-5 .
- Кузьмин С.Т. Сроку давности не подлежит. - М .: Издательство политической литературы, 1985. - С. 106-112.
Ссылки
- (нем.) (англ.) (польск.)
- hauster.de/data/simonovsu.pdf - факсимиле трех номеров газеты "Красная звезда" от 10-12 августа 1944 года, с очерком Константина Симонова "Лагерь уничтожения" - первая публикация о Майданеке, с фотографиями О.Кнорринга
|
||||||||||
Отрывок, характеризующий Майданек
Въехав в деревню, он слез с лошади и пошел к первому дому с намерением отдохнуть хоть на минуту, съесть что нибудь и привесть в ясность все эти оскорбительные, мучившие его мысли. «Это толпа мерзавцев, а не войско», думал он, подходя к окну первого дома, когда знакомый ему голос назвал его по имени.Он оглянулся. Из маленького окна высовывалось красивое лицо Несвицкого. Несвицкий, пережевывая что то сочным ртом и махая руками, звал его к себе.
– Болконский, Болконский! Не слышишь, что ли? Иди скорее, – кричал он.
Войдя в дом, князь Андрей увидал Несвицкого и еще другого адъютанта, закусывавших что то. Они поспешно обратились к Болконскому с вопросом, не знает ли он чего нового. На их столь знакомых ему лицах князь Андрей прочел выражение тревоги и беспокойства. Выражение это особенно заметно было на всегда смеющемся лице Несвицкого.
– Где главнокомандующий? – спросил Болконский.
– Здесь, в том доме, – отвечал адъютант.
– Ну, что ж, правда, что мир и капитуляция? – спрашивал Несвицкий.
– Я у вас спрашиваю. Я ничего не знаю, кроме того, что я насилу добрался до вас.
– А у нас, брат, что! Ужас! Винюсь, брат, над Маком смеялись, а самим еще хуже приходится, – сказал Несвицкий. – Да садись же, поешь чего нибудь.
– Теперь, князь, ни повозок, ничего не найдете, и ваш Петр Бог его знает где, – сказал другой адъютант.
– Где ж главная квартира?
– В Цнайме ночуем.
– А я так перевьючил себе всё, что мне нужно, на двух лошадей, – сказал Несвицкий, – и вьюки отличные мне сделали. Хоть через Богемские горы удирать. Плохо, брат. Да что ты, верно нездоров, что так вздрагиваешь? – спросил Несвицкий, заметив, как князя Андрея дернуло, будто от прикосновения к лейденской банке.
– Ничего, – отвечал князь Андрей.
Он вспомнил в эту минуту о недавнем столкновении с лекарскою женой и фурштатским офицером.
– Что главнокомандующий здесь делает? – спросил он.
– Ничего не понимаю, – сказал Несвицкий.
– Я одно понимаю, что всё мерзко, мерзко и мерзко, – сказал князь Андрей и пошел в дом, где стоял главнокомандующий.
Пройдя мимо экипажа Кутузова, верховых замученных лошадей свиты и казаков, громко говоривших между собою, князь Андрей вошел в сени. Сам Кутузов, как сказали князю Андрею, находился в избе с князем Багратионом и Вейротером. Вейротер был австрийский генерал, заменивший убитого Шмита. В сенях маленький Козловский сидел на корточках перед писарем. Писарь на перевернутой кадушке, заворотив обшлага мундира, поспешно писал. Лицо Козловского было измученное – он, видно, тоже не спал ночь. Он взглянул на князя Андрея и даже не кивнул ему головой.
– Вторая линия… Написал? – продолжал он, диктуя писарю, – Киевский гренадерский, Подольский…
– Не поспеешь, ваше высокоблагородие, – отвечал писарь непочтительно и сердито, оглядываясь на Козловского.
Из за двери слышен был в это время оживленно недовольный голос Кутузова, перебиваемый другим, незнакомым голосом. По звуку этих голосов, по невниманию, с которым взглянул на него Козловский, по непочтительности измученного писаря, по тому, что писарь и Козловский сидели так близко от главнокомандующего на полу около кадушки,и по тому, что казаки, державшие лошадей, смеялись громко под окном дома, – по всему этому князь Андрей чувствовал, что должно было случиться что нибудь важное и несчастливое.
Князь Андрей настоятельно обратился к Козловскому с вопросами.
– Сейчас, князь, – сказал Козловский. – Диспозиция Багратиону.
– А капитуляция?
– Никакой нет; сделаны распоряжения к сражению.
Князь Андрей направился к двери, из за которой слышны были голоса. Но в то время, как он хотел отворить дверь, голоса в комнате замолкли, дверь сама отворилась, и Кутузов, с своим орлиным носом на пухлом лице, показался на пороге.
Князь Андрей стоял прямо против Кутузова; но по выражению единственного зрячего глаза главнокомандующего видно было, что мысль и забота так сильно занимали его, что как будто застилали ему зрение. Он прямо смотрел на лицо своего адъютанта и не узнавал его.
– Ну, что, кончил? – обратился он к Козловскому.
– Сию секунду, ваше высокопревосходительство.
Багратион, невысокий, с восточным типом твердого и неподвижного лица, сухой, еще не старый человек, вышел за главнокомандующим.
– Честь имею явиться, – повторил довольно громко князь Андрей, подавая конверт.
– А, из Вены? Хорошо. После, после!
Кутузов вышел с Багратионом на крыльцо.
– Ну, князь, прощай, – сказал он Багратиону. – Христос с тобой. Благословляю тебя на великий подвиг.
Лицо Кутузова неожиданно смягчилось, и слезы показались в его глазах. Он притянул к себе левою рукой Багратиона, а правой, на которой было кольцо, видимо привычным жестом перекрестил его и подставил ему пухлую щеку, вместо которой Багратион поцеловал его в шею.
– Христос с тобой! – повторил Кутузов и подошел к коляске. – Садись со мной, – сказал он Болконскому.
– Ваше высокопревосходительство, я желал бы быть полезен здесь. Позвольте мне остаться в отряде князя Багратиона.
– Садись, – сказал Кутузов и, заметив, что Болконский медлит, – мне хорошие офицеры самому нужны, самому нужны.
Они сели в коляску и молча проехали несколько минут.
– Еще впереди много, много всего будет, – сказал он со старческим выражением проницательности, как будто поняв всё, что делалось в душе Болконского. – Ежели из отряда его придет завтра одна десятая часть, я буду Бога благодарить, – прибавил Кутузов, как бы говоря сам с собой.
Князь Андрей взглянул на Кутузова, и ему невольно бросились в глаза, в полуаршине от него, чисто промытые сборки шрама на виске Кутузова, где измаильская пуля пронизала ему голову, и его вытекший глаз. «Да, он имеет право так спокойно говорить о погибели этих людей!» подумал Болконский.
– От этого я и прошу отправить меня в этот отряд, – сказал он.
Кутузов не ответил. Он, казалось, уж забыл о том, что было сказано им, и сидел задумавшись. Через пять минут, плавно раскачиваясь на мягких рессорах коляски, Кутузов обратился к князю Андрею. На лице его не было и следа волнения. Он с тонкою насмешливостью расспрашивал князя Андрея о подробностях его свидания с императором, об отзывах, слышанных при дворе о кремском деле, и о некоторых общих знакомых женщинах.
Кутузов чрез своего лазутчика получил 1 го ноября известие, ставившее командуемую им армию почти в безвыходное положение. Лазутчик доносил, что французы в огромных силах, перейдя венский мост, направились на путь сообщения Кутузова с войсками, шедшими из России. Ежели бы Кутузов решился оставаться в Кремсе, то полуторастатысячная армия Наполеона отрезала бы его от всех сообщений, окружила бы его сорокатысячную изнуренную армию, и он находился бы в положении Мака под Ульмом. Ежели бы Кутузов решился оставить дорогу, ведшую на сообщения с войсками из России, то он должен был вступить без дороги в неизвестные края Богемских
гор, защищаясь от превосходного силами неприятеля, и оставить всякую надежду на сообщение с Буксгевденом. Ежели бы Кутузов решился отступать по дороге из Кремса в Ольмюц на соединение с войсками из России, то он рисковал быть предупрежденным на этой дороге французами, перешедшими мост в Вене, и таким образом быть принужденным принять сражение на походе, со всеми тяжестями и обозами, и имея дело с неприятелем, втрое превосходившим его и окружавшим его с двух сторон.
Кутузов избрал этот последний выход.
Французы, как доносил лазутчик, перейдя мост в Вене, усиленным маршем шли на Цнайм, лежавший на пути отступления Кутузова, впереди его более чем на сто верст. Достигнуть Цнайма прежде французов – значило получить большую надежду на спасение армии; дать французам предупредить себя в Цнайме – значило наверное подвергнуть всю армию позору, подобному ульмскому, или общей гибели. Но предупредить французов со всею армией было невозможно. Дорога французов от Вены до Цнайма была короче и лучше, чем дорога русских от Кремса до Цнайма.
В ночь получения известия Кутузов послал четырехтысячный авангард Багратиона направо горами с кремско цнаймской дороги на венско цнаймскую. Багратион должен был пройти без отдыха этот переход, остановиться лицом к Вене и задом к Цнайму, и ежели бы ему удалось предупредить французов, то он должен был задерживать их, сколько мог. Сам же Кутузов со всеми тяжестями тронулся к Цнайму.
Пройдя с голодными, разутыми солдатами, без дороги, по горам, в бурную ночь сорок пять верст, растеряв третью часть отсталыми, Багратион вышел в Голлабрун на венско цнаймскую дорогу несколькими часами прежде французов, подходивших к Голлабруну из Вены. Кутузову надо было итти еще целые сутки с своими обозами, чтобы достигнуть Цнайма, и потому, чтобы спасти армию, Багратион должен был с четырьмя тысячами голодных, измученных солдат удерживать в продолжение суток всю неприятельскую армию, встретившуюся с ним в Голлабруне, что было, очевидно, невозможно. Но странная судьба сделала невозможное возможным. Успех того обмана, который без боя отдал венский мост в руки французов, побудил Мюрата пытаться обмануть так же и Кутузова. Мюрат, встретив слабый отряд Багратиона на цнаймской дороге, подумал, что это была вся армия Кутузова. Чтобы несомненно раздавить эту армию, он поджидал отставшие по дороге из Вены войска и с этою целью предложил перемирие на три дня, с условием, чтобы те и другие войска не изменяли своих положений и не трогались с места. Мюрат уверял, что уже идут переговоры о мире и что потому, избегая бесполезного пролития крови, он предлагает перемирие. Австрийский генерал граф Ностиц, стоявший на аванпостах, поверил словам парламентера Мюрата и отступил, открыв отряд Багратиона. Другой парламентер поехал в русскую цепь объявить то же известие о мирных переговорах и предложить перемирие русским войскам на три дня. Багратион отвечал, что он не может принимать или не принимать перемирия, и с донесением о сделанном ему предложении послал к Кутузову своего адъютанта.
Перемирие для Кутузова было единственным средством выиграть время, дать отдохнуть измученному отряду Багратиона и пропустить обозы и тяжести (движение которых было скрыто от французов), хотя один лишний переход до Цнайма. Предложение перемирия давало единственную и неожиданную возможность спасти армию. Получив это известие, Кутузов немедленно послал состоявшего при нем генерал адъютанта Винценгероде в неприятельский лагерь. Винценгероде должен был не только принять перемирие, но и предложить условия капитуляции, а между тем Кутузов послал своих адъютантов назад торопить сколь возможно движение обозов всей армии по кремско цнаймской дороге. Измученный, голодный отряд Багратиона один должен был, прикрывая собой это движение обозов и всей армии, неподвижно оставаться перед неприятелем в восемь раз сильнейшим.
Недалеко от польского городка Люблин находится Мемориальный музей Майданек, первый мемориальный музей на месте гитлеровского концентрационного лагеря. Место малопосещяемое российскими туристами, в отличие от Освенцима и довольно специфическое.
Особо впечатлительным и чувствительным людям заходить под кат с осторожностью.
2. Майданек - второй по величине гитлеровский концентрационный лагерь в Европе. Он был создан по приказу Генриха Гиммлера осенью 1941 года на окраине Люблина, но долго там не просуществовал. Из-за протестов местных властей лагерь пришлось перенести за пределы города:
3. В невыносимых условиях постройкой лагеря занимались около 2 тысяч советских военнопленных. На первоначальной карте строительства было написано: "Лагерь Дахау №2". Потом это название исчезло...
4. Первоначально концлагерь был расчитан на 20-50 тысяч заключенных, но впоследствии был расширен, после чего мог принять до 250 тысяч человек. Имелось множество различных зданий, а именно: 22 барака для заключённых, 2 административных барака, 227 заводских и производственных мастерских:
6. Основными узниками Майданека были советские военнопленные, прибывавшие сюда в большом количестве. Их также переводили сюда и из других концлагерей таких, как Заксенхаузен, Дахау, Освенцим, Флёссенбург, Бухенвальд и т.д.:
8. Прибыв в лагерь, заключенных направляли в блок помывки и дезинфекции:
10. Блок разделен на несколько частей. Тамбур:
11. Душевая:
12. Камера дезинфекции, а в последствии газовая камера:
13. Первоначально газ "Циклон Б" использовался для дизинфекции одежды и вещей заключенных:
17. Лагерь изначально носил название концентрационного лагеря войск СС "Люблин", и только 16 февраля 1943 года он был официально превращен в лагерь смерти. Для массовых убийств заключенных применялись газовые камеры:
19. Поля для заключенных были окружены двойной колючей проволокой, по которой проходил ток высокого напряжения:
20-21. Вдоль проволоки размещались сторожевые вышки:
22.
23. На территории очень много ворон,что еще больше усиливает впечатление гиблого места:
24. Жаль, но не все бараки были открыты зимой:
25. Лагерь имел площадь 270 гектаров (около 90 гектаров используются ныне как территория музея), и был разделен на пять секций, одна из них предназначалась для женщин:
26. Обувь некогда живых:
33. Ни газовые камеры, ни крематорий не произвели на нас такого впечатления как этот барак, в нем прямо стоит землистый запах смерти, тягучий и невыносимо тяжелый:
35. Заключенные лагеря занимались принудительным трудом на собственных производствах, на фабрике по производству обмундирования и на оружейном заводе «Штейер-Даймлер-Пух».
39. Массовое уничтожение людей началось осенью 1942 года. Тогда для этой цели немцы стали использовать ядовитый газ "Циклон Б". Майданек - один из двух лагерей смерти Третьего рейха, где использовался этот газ (второй - Освенцим
). Первый крематорий для сожжения тел узников был запущен во второй половине 1942 года (на 2 печи), второй - в сентябре 1943 года (на 5 печей).
40. Те самые пять больших печей:
43. Во время освобождения Советскими солдатами лагеря весь пепел, находившийся в печах крематория, собрали в этот саркофаг:
44. Возле крематория и расстрельных рвов сооружен мавзолей с бетонным куполом, под которым собран прах жертв.
47. У входа на территорию лагеря в 1969 году был воздвигнут Памятник борьбы и мученичества.
48. Лагерь прекратил своё существование 22 июля 1944 года в результате наступления советских войск. В настоящее время на территории лагеря Майданек действует мемориальный музей. Он был создан в ноябре 1944 года и стал первым музеем в Европе на месте бывшего гитлеровского концлагеря.
За всю его историю через лагерь прошло около 1,5 миллионов человек 54 национальностей, но большинство из них были евреи, поляки и русские. В лагере было уничтожено 360 тысяч человек.
В экспозиции Государственного музея Майданек приводятся уточненные данные: всего в лагере побывало около 150 000 узников, умерщвлено около 80 000, из них евреев 60 000.
Не берусь судить о погибших, и о том от чего умирали люди, но считаю, что такое не должно повториться... НИКОГДА.
Вот как-то так получилось...
Что еще есть в Польше:
Нашу историю важно не забывать. Не из за того что это наша память, а что бы такого больше никогда не повторилось. То что случилось в этом лагере просто не передать словами. Это одна из самых больших трагедий в истории человечества. Помним…
История лагеря
Майданек (польск. Majdanek, нем. Konzentrationslager Lublin, Vernichtungslager Lublin), второй по величине гитлеровский лагерь смерти в Европе, был создан осенью 1941 года по приказу Генриха Гиммлера, во время его визита в Люблин. Цель лагеря смерти Майданек — полицейский надзор за окупироваными фашистами терреториями.
Лагерь был расположен в восточной части города Люблин на площади в 270 гектар, и строился под руководством офицера-инженера СС Ганса Каммлера.
Постройкой лагеря занимались около 2 тысяч советских военнопленных.
Было построенно 2 административных корпуса, 22 барака для заключенных, 227 заводских и производственных помещений, кухонный блок, душевые с помещениями для дезенфекции, лазарет и самое страшное здание в лагере смерти Майданек — газовые камеры и крематорий.
Территория, на которой размещались заключенные, была поделена на 6 зон, одна из зон была отведена под заключенных женщин. Поля для заключенных были окружены двойной колючей проволокой, по которой проходил ток высокого напряжения. Вдоль проволоки размещались сторожевые вышки.
А вот так выглядел барак для узников:
Сколько на самом деле побывало заключенных в лагере смерти Майданек, труно сказать даже сейчас. Номера заключенным, после смерти их носителей, выдавались повторно.
В 1941 и начале 1942 года заключенных использовали в рабском труде на фабрике по производству обмундирования и на оружейном заводе «Штейер-Даймлер-Пух». Одако, в 1942 году, после поражения фашистской Германии на многих франтах в ходе военных действий на территории СССР, немцы стали массово уничтожать заключенных в газовых камерах.
Сначало людей травили угарным газом, но с апреля 1942 года стали применять газ под названием Циклон Б. Но самая страшная трагедия произошла 3 ноября 1943 года. В ходе операции под кодовым названием «Erntefest» (Эрнтефес — праздник сбора урожая), в лагерях смерти Майданек, Понятова и Травники, были уничтожены все евреи из Люблинского района. В общей сложности были убиты от 40 000 до 43 000 человек.
Начиная с ноября 1943 года, в непосредственной близости от лагеря, заключенными были выкопаны рвы 100 метров длиной, 6 метров шириной и 3 метра глубиной. Утром 3 ноября всех евреев лагеря, а также близлежащих лагерей пригнали в Майданек. Их раздели и приказали лечь вдоль рва по «принципу черепицы»: то есть последующий заключенный ложился головой на спину предыдущего.
Группа эсэсовцев из примерно 100 человек целенаправленно убивала людей выстрелом в затылок. После того как первый «слой» заключенных был ликвидирован, фашисты повторяли экзекуцию до тех пор, пока 3-х метровая траншея не была полностью заполнена трупами людей. Во время расправы для заглушения выстрелов играла музыка. После этого трупы людей были прикрыты небольшим слоем земли.
Опасаясь наступающей Красной армии, и последующих разоблачений, все закопанные трупы заключенных были извлечены из своих могил и сожжены в крематории.
Спасенные советской армией заключенные (всего 2 500 человек) рассказывали, что дым из крематория валил не перестовая днем и ночью. Запах от сгоревшей человеческой плоти был ужасающим.
Сколько всего человек погибло в лагере смерти точно не известно. По официальным данным, через Майданек прошло 300 000 заключенных, из них уничтожено около 80 000 человек , в основном евреи и советские военно пленные. Советские историки дают другие цифры - 1 500 000 заключенных, из них 360 000 заключенных были уничтожены. Но суть даже не в цифрах, хотя они огромны, а в идеологии: почему некоторые нации могут считать что имеют право уничтожать себе подобных? Почему фашизм процветает и в наши дни?
Лагерь смерти Майданек прекратил свое существование 22 июля 1944 года в результате наступления советских войск. После войны лагерь некоторое время использовался НКВД для содержания немецких военнопленных и польских «врагов народа», в число последних входили бойцы из Армии Крайова (польского движения Сопротивления).
В настоящее время на территории л агеря смерти Майданек в 90 гектаров действует мемориальный музей.
Коменданты лагеря
С момента создания в сентябре 1941 года и до освобождения в июле 1944 года во главе лагеря стояли пять комендантов:
- Карл Кох — с июля по август 1941-42 года.
- Макс Кёгель — с августа по октябрь 1942 года.
- Герман Флорштед — с октября по ноябрь 1942-43 года.
- Штурмбаннфюрер СС Мартин Вейсс — с ноября по 1 мая 1943-44 года.
- Оберштурмбаннфюрер СС Артур Либехеншель — с 19 мая по 15 августа 1944 года.
Адрес и время работы музея
Адрес: Польша (Polska), Люблинское (Любельское) воеводство (Województwo lubelskie) воеводство, город Люблин (Lublin), ул. Дорога Мучеников Майданека (Droga Meczennikow Majdanka) 67 , официальный сайт: http://www.majdanek.eu.
Часы работы: по понедельникам музей закрыт. В зимнее время работает с 9:00 до 16:00, летом с 9:00 до 17:00.
Приблизительное время, необходимое для посещения музея:
- экскурсии — около 2,5 часов
- индивидуальная экскурсия — около 1,5 часов
- музейные уроки и другие образовательные мероприятия — 4,5 часа
Фото концлагеря
| 
|
| современное здание музея | мемориал концлагеря |
| 
|
| сторожевая башня на въезде в концлагерь | заграждение из колючей проволоки |
| 
|
| колючая проволока и сторожевые вышки лагеря | колючее и электрическое заграждение |
| 
|
| барак для узников | в бараке для узников |
| 
|
| нары для узников | душевая для узников |
| 
|
| миллионы ботинок, туфель… | обувь некогда живших… |
| 
|
| страшные экспонаты музея Майданек | экспозиция музея Майданек |
| 
|
| обмундирование ССовцев | одежда заключенных |
| 
|
| барак для заключенных лагеря | памятник жертвам фашизма |
| 
|
| крематорий лагеря | стол для разделки людских тел |
| 
|
| много печей… | печь для сжигания людей |
| 
|
| печь для сжигания людей | печь для сжигания людей |
| 
|
| мавзолей жертвам фашизма | мавзолей жертвам фашизма |
| 
|
| мавзолей жертвам фашизма в лагере | людской пепел, много пепла… |
