Сочинения по литературе: Художественные особенности сказок М. Е. Салтыкова-щедрина
Среди многих литературных произведений, написанных Михаилом Евграфовичем Салтыковым-Щедриным, особняком стоят "Сказки для детей изрядного возраста". Эти сказки были созданы в период с 1869 по 1886 годы. В чем же состоит особенность сказок Салтыкова-Щедрина?
Во-первых, сказки Салтыкова остро социальны. Мы можем определить историческую эпоху, во время которой происходит действие, и социальные слои, действующие в сказке. Например, прочитав сказку "Премудрый пискарь", мы можем сказать, что она написана в период реакции, когда полиция и цензура действовали беспощадно, когда любая здравая мысль воспринималась как крамола. В образе премудрого пискаря автор показал загнанную и забитую интеллигенцию, а в образе щуки (рыбы хищной) - чиновников и полицию, то есть государственный аппарат.
Таким образом, в сказке автор использует еще и такие приемы, как очеловечивание животных и типизация. В сказке "Самоотверженный заяц" писатель продолжает тему власти и народа. Образ зайца символичен. Он символизирует либерального обывателя, во всем послушного кровожадной власти - волку. Волк требует от зайца беспрекословного подчинения. А Заяц готов сидеть под кустом и ждать своей смерти или, что мало вероятно, что волк его "ха-ха, помилует".
Следующей яркой чертой сказок Салтыкова является полное отсутствие положительных героев. Действительно, если в русских народных сказках главной идеей является идея абстрактного добра, правды, справедливости, то в сказках Салтыкова всегда торжествует не добродетель, а порок. Так, через отрицание, Салтыков стремится к утверждению идеала добра, справедливости, истины. Премудрый пискарь на самом деле глуп и труслив; два генерала из "Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил" бездельники, неумехи, а сам мужик рад стараться, только бы его похвалили. Ему достаточно той ничтожной суммы, которую выслали генералы за его труды ("Однако и об мужике не забыли; выслали ему рюмку водки да пятак серебра: веселись мужичина!").
Михаил Евграфович постоянно использует внутренние монологи, которые дополняют описываемую картину, полнее раскрывают характер героя. Например, премудрый пискарь думает вслух, в своих снах (в конце сказки) он видит то, о чем может только мечтать: как можно свободно, никого не опасаясь, плавать по реке.
Салтыков располагает своих героев в соответствии со строгой иерархией (в зависимости от социальной принадлежности персонажа): медведь - градоначальник или крупный чиновник, волк - чиновник поменьше рангом или цензор, заяц, пискарь - зависимый от власти народ, проявляющий покорность и начальстволюбие.
Если сравнивать "Сказки" Салтыкова-Щедрина с русскими народными сказками, то следует отметить, что герои Салтыкова статичны. Премудрый пискарь все осознал, но так и не вылез из норы; генералы как ничего не делали, так и вернулись в свое министерство на казенные харчи. В то время, как в народных сказках часто происходит изменение героя к лучшему (Иван-дурак превращается в Ивана-царевича).
В сказках Щедрина нет торжества добра над злом, как в русских народных сказках. Скорее, в них торжествует порок. Зато в "Сказках для детей изрядного возраста" всегда есть мораль, что роднит их с баснями. Удивителен и язык, которым написаны сказки Салтыкова. Это ка кой-то необыкновенный сплав литературного, разговорного и канцелярского языков. Например, так начинается сказка "Дикий помещик": "В некотором царстве, в некотором государстве жил-был помещик, жил и на свет глядючи радовался. Всего у него было довольно: и крестьян, и хлеба, и скота, и земли, и садов. И был тот помещик глупый, читал газету "Весть" и тело имел мягкое, белое и рассыпчатое..." Или начало "Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил" звучит так: "Жили да были два генерала, и так как оба были легкомысленны, то в скором времени, по щучьему велению, по моему хотению, очутились на необитаемом острове. Служили генералы всю жизнь в какой-то регистратуре; там родились, воспитались и состарились, следовательно, ничего не понимали..."
Так как сказки Салтыкова - это сатира, высмеивающая недостатки общества, то автор применяет ряд сатирических приемов. Гротеск встречается почти в каждой сказке: необыкновенная покорность зайца, вечный страх пискаря, абсолютное невежество двух генералов, которые думают, что булки на дереве растут. Гротеск применяется и для изображения одичавшего без мужиков помещика: "И вот он одичал... Весь он с головы до ног оброс волосами, словно древний Исав, а ногти у него сделались, как железные. Сморкаться уж он давно перестал, ходил же все больше на четвереньках и даже удивлялся, как он прежде не замечал, что такой способ прогулки есть самый приличный и самый удобный". Помимо гротеска, писатель использует также сатирическое изображение, иронию (в "Московских ведомостях" генералы читают только про приемы и банкеты, отсюда складывается впечатление об этой газете), аллегорию (во всех сказках поставлена проблема народа и власти), фантастику (превращение помещика в дикого зверя).
Все эти художественные приемы делают сказки Салтыкова-Щедрина уникальными произведениями. "Сказки для детей изрядного возраста" нельзя ни с чем перепутать, они всегда узнаваемы, единственны в своем роде. А проблемы, поставленные в них (проблема власти и народа, глупости власти, покорности и раболепия народа), актуальны и по сей день. Главная особенность этих произведений состоит в том, что через отрицание (через отрицательные примеры) писатель стремится к утверждению таких высоких понятий, как честь, совесть, правда, справедливость, мудрость. Невольно вспоминаются строки Некрасова, написанные о другом великом сатирике, Н. В. Гоголе, тоже вставшем на путь "обличителя толпы, ее страстей и заблуждений ":
И веря и не веря вновь
Мечте высокого призванья,
Он проповедует любовь
Враждебным словом отрицанья.
Свою жизнь Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин посвятил родной литературе, и, прежде всего такой трудной ее области, как сатира.
Сатира - дело людей пытливых и мужественных. В том, что почти всем вокруг кажется еще разумным, она усматривает вызов здравому смыслу. В привычном и обыденном различает диковинное и безобразное. В укоренившемся зовет разглядеть отступления от норм человеческого общежития.
Сатира - испытанное веками оружие классовой борьбы в литературе. Сатирическое искусство беспощадным смехом казнит жизненное зло в наиболее вредных, социально опасных его проявлениях.
Сатирические жанры всегда были неотъемлемой составной частью фольклора.
Салтыков-Щедрин способен реально помочь формированию у школьника-подростка социальной активности, гражданской зрелости и ответственности, отвратить от политического легковерия, инфантильной беспечности и апатии.
Благородная цель Салтыкова-Щедрина - пробудить в безмятежно почивающем современнике пытливое, мужественное начало. И делает он это, как и подобает сатирику, словом отрицания. Но при всей резкой беспощадности щедринская сатира никогда не оставляет ощущения тупика, обезоруживающей горестной растерянности. Его произведения - постоянная, исполненная едкого сарказма и проникновенного лиризма беседа с читателем, честная и доверительная, остроумная и мудрая...
Сказки Салтыкова-Щедрина забавны, полны иронии и сарказма, создавались в расчете на массового читателя (подобно поэме Некрасова «Кому на Руси жить хорошо?», отсюда их фольклорная сказочная форма). Но весь могучий арсенал сатирических приемов Салтыкова-Щедрина поставлен в них на службу революционной агитации и пропаганде.
Актуальность работы: сказки Салтыкова-Щедрина широко известны во всём мире. Исследованием и изучением творчествам Салтыкова-Щедрина занимались многие литературоведы, сколько исследователей, столько и мнений по поводу своеобразий сказок писателя. Поэтому нашим заданием является изучение опыта известных литературоведов, проанализировать его и сделать определённые выводы.
При написании данной курсовой работы мы ставили перед собой такую ЦЕЛЬ:
Изучение жанрового своеобразия сказок М.Е. Салтыкова-Щедрина.
Данная цель предполагает решение следующих задач:
Дать определение понятиям «жанр», «сказка»;
Рассмотреть связь сказок Салтыкова-Щедрина с фольклорными традициями;
Выделить отличительные признаки сказок писателя.
НАУЧНАЯ НОВИЗНА заключается в изучении жанрового своеобразия сказок Салтыкова-Щедрина, в попытке представить собственную версию между народными сказками и сказками Салтыкова-Щедрина.
СТРУКТУРА РАБОТЫ: введение, 3 раздела, выводы, 15 источников в списке использованной литературы.
ОБЛАСТЬ ПРИМЕНЕНИЯ: школьное и вузовское преподавание литературы.
МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ: сопоставительный метод, метод системного анализа.
1. ПОНЯТИЯ «ЖАНР», «СКАЗКА» В ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИИ
Жанр литературный (от фр. Gеnrе - род, вид) -это определение, прежде всего, имеет общее значение, объединяя собой всю литературную систематику, классификацию литературных произведений за разными типами их поэтической структуры.
Литературные жанры, сформировавшись вследствие длинного исторического развития словесного искусства, с незначительными изменениями переходят с одной эпохи в другую. Традиционные одинаковые жанровые формы могут быть использованы для произведений разного содержания, разного идейного направления.
Таким образом, каждый писатель вносит в свои произведения какие – то индивидуальные особенности в разработке того или иного жанра. Более того, каждое известное произведение имеет какую – то жанровую особенность, которая должна быть определена в историко-литературном исследовании. Именно в оригинальных произведениях известных мастеров и начинаются изменения жанровых форм.
2. СКАЗОЧНЫЙ МИР САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА
2.1 Связь сказок с фольклорными традициями
Щедринские сказки чаще всего создаются в расчете на читателя, который прошел уже известную школу эзоповского иносказания, знаком с периодическими журнальными беседами писателя, с миром его понятий и представлений.
Есть в щедринских сказках приметы, действительно подтверждающие поиски сатириком нового адресата, говорящие о сознательном желании художника расширить свою аудиторию, о намерении привлечь к себе внимание новых читательских кругов.
Сказки Салтыкова-Щедрина, на первый взгляд, бесхитростнее, очевиднее его же сатирических очерковых и романных творений. Более определенным, зримым контуром очерчена в них заветная авторская идея. И если говорить о близости их к фольклору, то параллель эта возможна лишь по самому общему, большому и принципиальному счету.
Щедринские сказки, по единодушному мнению читателей и исследователей, явились своеобразным итогом, синтезом идейных исканий сатирика. О связи их с устной народнопоэтической традицией существует немало работ. Отмечаются, в частности, все или почти все случаи употребления Салтыковым – Щедриным фольклорных элементов, традиционных зачинов («Жили да были»; «В некотором царстве, в некотором государстве»; «Жил-был газетчик, и жил-был читатель»), числительных с нечисловым значением («тридевятое царство», «из-за тридевять земель»), типичных присказок («ни пером описать, ни в сказке сказать», «по щучьему велению», «скоро сказка сказывается», «долго ли, коротко ли»), постоянных эпитетов и обычных фольклорных инверсий («сыта медовая», «пшено ярое», «храпы перекатистые», «звери лютые»), заимствованных из фольклора собственных имен (Милитриса Кирбитьевна, Иванушка-дурачок, царь Горох), свойственных народной поэзии синонимических сочетаний («путем-дорогою», «судили-рядили»), восходящих к фольклору идиоматических выражений («на бобах разводить», «ухом не ведешь», «бабушка надвое сказала»), устно-поэтической лексики, многочисленных пословиц и поговорок и т. д.
Устойчивые фольклорно-сказочные образы и детали сатирически осовремениваются Салтыковым-Щедриным не только в жанре сказки.
Не раз в щедринских очерках мелькают имена сказочных героев: Иванушки, Иванушки-дурачка, Ивана-царевича, Бабы-яги - костяной ноги. Имя одного из глуповских градоначальников Василиска Бородавкина означает сказочного «змия, взором убивающего». Многочисленные сказочные элементы встречаются в «Истории одного города», особенно в описании «происхождения глуповцев».
У Салтыкова-Щедрина раз найденные образы, детали, зарисовки часто не исчезали впоследствии, но использовались в других циклах. В исследовательской литературе систематизировано немало примеров подобной эволюции образов, в том числе и фольклорных, послуживших одним из первоимпульсов в создании сказок.
Сказки Салтыкова-Щедрина заметно отличаются от народных, и поиски параллелей, а тем более прямых сюжетных заимствований всякий раз оказывались несостоятельными.
Салтыков-Щедрин-сказочник использовал различные жанры народного творчества: сказки о животных, волшебные, сатирические, народный кукольный театр, лубочную картину, пословицы и поговорки. Очевидно, что сказочный мир писателя не растворяется в народнопоэтической стихии, что «щедринская сказка самостоятельно возникала по типу фольклорных сказок, а последние способствовали ее формированию» .
«В некотором царстве, в некотором государстве жил-был помещик, жил и на свет глядючи радовался» - зачин, настраивающий на привычный сказочный лад, сразу же последующими строками нейтрализуется, и неопределенно-прошедшее фольклорное время переключается в щедринское настоящее: «И был тот помещик глупый, читал газету «Весть» и тело имел мягкое, белое и рассыпчатое». Помещичья тупость, выливающаяся в чтение махрово-крепостнической газеты «Весть», и помещичья дебелость- это и фарсово-комическое сближение в фольклорном духе, и социально-сатирическая характеристика. Дальше в комическом же ключе преподносится история совершено реальных отношений помещиков и крестьян после отмены крепостного права.
Глупый помещик полон страха, что мужики у него все добро «приедят». «Освобожденные» крестьяне «куда ни глянут - все нельзя, да не позволено, да не ваше!». Не стало житья мужику. Вконец отчаявшиеся крестьяне взмолились: «Господи! легче нам пропасть и с детьми малыми, нежели всю жизнь так маяться!» . Следующая фраза очень важна в общем композиционном строе сказки: исполнилось желание мужиков, «услышал милостивый бог слезную молитву сиротскую, и не стало мужика на всем пространстве владений глупого помещика» . С этих строк читатели становятся живыми свидетелями фантастического, сказочного «эксперимента», который предложен сатириком: что же могло бы статься с помещиком, если лишить его крестьян, оставить наедине с самим собой, на полном, так сказать, самообеспечений.
Разворачиваются комические сцены и диалоги, в которых исследуются все происходящие с глупым помещиком превращения: эпизоды с актером Садовским, с четырьмя генералами, с капитан-исправником. Каждый из этих отрывков представляет собой как бы завершенный анекдотический сюжет, весь комизм которого раскрывается в общем контексте сказки. Постепенно, от раза к разу, обнаруживаются все новые «готовности» помещика, которые в полной мере и силе проявляются в заключительной части (полное одичание, превращение в «человеко-медведя»).
Фантастические перемены случаются с щедринским героем: «Сморкаться уж он давно перестал, ходил же все больше на четвереньках и даже удивлялся, как он прежде не замечал, что такой способ прогулки есть самый приличный и самый удобный. Утратил даже способность произносить членораздельные звуки и усвоил себе какой-то особенный победный клич, среднее между свистом, шипеньем и рявканьем» .
Любопытно в этом отношении сравнение сказочных сюжетов «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» и «Дикого помещика». В первом случае у глупых, беспомощных, но привыкших властвовать генералов, чудом оказавшихся на необитаемом острове, срабатывает инстинкт самосохранения, и они отыскивают неизвестно как попавшего на остров мужичину, который их поит и кормит, спасает от голодной смерти и переправляет на лодке через «океан-море» в Петербург. Во второй сказке глупый и самонадеянный помещик, наоборот, мечтает освободиться от мужиков («Одно только сердцу моему непереносно: очень уж много развелось в нашем царстве мужика!» ), а те в свою очередь молят бога, чтобы избавиться от притеснений помещика. И все дальнейшее течение сказки - как бы еще одно вероятное продолжение истории с генералами (это то, что случилось бы с ними, если бы не отыскался мужик; они бы вконец одичали, озверели). Салтыков-Щедрин в «Диком помещике» словно бы до логического завершения доводит свои сказочно-сатирические предположения.
Последующие ситуации, саркастически выписанные, яркие гротескные образы также неразлучны с элементами фольклора: постоянными эпитетами («тело белое», «пряник печатный», «звери дикие»), троекратиями (три человека «чествуют» помещика дураком), присказками («и начал он жить да поживать») и т. д. И за все тем проступает главный, уже не сказочный намек: мужиком живет Россия, трудом его и заботами; подневольный мужичий труд сохраняет помещичью дебелость.
Разумеется, можно говорить лишь об особом, близком к фольклору стилистическом ореоле щедринских сказок, продолжающих постоянные темы и образы его сатирико-публицистических циклов. Обильно используя типично фольклорные элементы, писатель стремился овладеть вниманием новой массовой аудитории, хорошо, не понаслышке, знакомой с народной поэзией.
Но несомненно и то, что с фольклором сказки Салтыкова-Щедрина связаны не только наличием в них определенных устно-поэтических деталей и образов, существенно влияющих на повествовательный слог. Зависимость от фольклорного опыта далеко не всегда буквальна, цитатна. В щедринских сказках есть и нечто более важное, сближающее их с народной поэзией: есть истинно народное миропонимание. Оно выражается в самом пафосе сказок для народа, в авторских представлениях о добре и зле, о нищете и богатстве, о суде правом и неправом, о решительном преобладании враждебных народу сил и вместе с тем о неминуемом торжестве разума и справедливости. Пускай отовсюду изгнана совесть, пускай отворачиваются от нее и жалкий пропойца, и кабатчик, и квартальный надзиратель, и финансист - уже явилось в мир «маленькое дитя, а вместе с ним растет в нем и совесть. И будет маленькое дитя большим человеком, и будет в нем большая совесть. И исчезнут тогда все неправды, коварства и насилия, потому что совесть будет не робкая и захочет распоряжаться всем сама» [ 4;23].
Даже там, где зло явно и недвусмысленно одерживает верх над беззащитностью, робостью, страхом, прекраснодушием, пассивностью (ср. сказки «Самоотверженный заяц», «Добродетели и пороки», «Обманщик-газетчик и легковерный читатель», «Карась-идеалист» и др.). автор вершит над ним суд, выносит суровый, обжалованью не подлежащий сатирический приговор, давая понять, что вместе со злом осуждает всех его вольных и бессознательных потатчиков.
Салтыков-Щедрин не спешит изображать повергнутыми тех, кто сохранял командные высоты в жизни. Наоборот, он всячески подчеркивал нелепый, бесчеловечный характер разрешения подавляющего большинства жизненных конфликтов.
Аудитория у щедринской сказки, безусловно, более массовая, чем у многих других произведений Салтыкова-Щедрина, но характер этой массовости совершенно особенный, непостоянный, изменчивый в пределах всего сказочного цикла. То предполагаемая автором читательская аудитория заметно расширяется, свободно и непринужденно включая в свой вероятный состав крестьян, отходников, мастеровых, то она, казалось бы, вновь почти исключительно представлена прежним щедринским читателем-интеллигентом, хотя и понятым в широких рамках общедемократического движения в России. Внутренняя многожанровость щедринских сказок (разнообразие авторского определения жанра: «Ни-то сказка, ни-то быль», «Разговор», «Поучение», «Сказка-элегия», просто «Сказка»), обширный диапазон тем, идей, образов позволяют говорить о разновеликом, для каждой отдельно взятой сказки не совпадающем читателе-адресате.
В подавляющем большинстве случаев природа сатирической образности, особенности художественной речи прямо указывают на читателя-интеллигента, на горожанина, имеющего возможность и привычку следить ежедневно за газетами, различать их, живущего в курсе последних политических новостей, обладающего общекультурной подготовкой, сравнительно высоким образовательным цензом (многочисленны социально-исторические, общественно-политические, литературные и прочие реалии, канцеляризмы, латинизмы, часто встречающиеся в щедринских сказках).
Но иная щедринская сказка оказывается вполне доступной и до единого слова понятной самому массовому, крестьянскому, рабочему читателю.
Голос автора не контрастирует с речью его героев. Впрочем, сам автор предпосылает диалогу короткую экспозицию и затем обнаруживает себя лишь в немногочисленных ремарках к разговору. Любопытно, что собственно диалогического разведения, а тем более заметного противостояния персонажей в сказке нет. По сути это одна общемужицкая, общенародная речь, распределенная на реплики, розданные двум героям. Герои не спорят, они размышляют вслух, поправляя и дополняя друг друга, подыскивая более убедительные объяснения непонятным, запутанным вопросам, и приходят к общему финалу, много-значительно обрываемому автором:
«-Смотри, Федя, - молвил Иван, укладываясь и позевывая, - во все стороны сколько простору! Всем место есть, а нам...» .
В других сказках он намеренно адресуется ко всем: и к народу, и к неутратившей «душу живу» интеллигенции. Ориентированность на неоднородное читательское сознание дает себя знать не только в границах целого сказочного цикла, но в тексте каждой отдельной сказки.
Одна и та же щедринская сказка предполагает различные читательские уровни и подготовки. Это находит свое объяснение в эстетических взглядах Салтыкова-Щедрина, достаточно прозрачно обозначенных во многих суждениях сатирика об особенностях читательской психологии. Речь идет прежде всего о сложной для писателя категории «читатель-друг». При всей своей, на первый взгляд, ясности она чрезвычайно неопределенна и трудно уловима. Салтыков-Щедрин всю жизнь не теряет надежды, что «читатель-друг несомненно существует». Случаются минуты, когда читатель этот «внезапно открывается, и непосредственное общение с ним делается возможным. Такие минуты - самые счастливые, которые испытывает убежденный писатель на трудном пути своем» .
Но слишком слаб голос этого читателя, слишком мал его удельный вес в общей массе публики, невелик его социальный опыт, его практика, в которой бы идеи и слова литературные, сатирико-публицистические, поэтические переплавлялись в живое, конкретное, общественно значимое дело, находили бы прямое, без утаек и оглядок, сочувствие, пробуждали бы гражданскую честность и смелость.
Таким образом, Щедринские сказки, по единодушному мнению читателей и исследователей, явились своеобразным итогом, синтезом идейных исканий сатирика. О связи их с устной народнопоэтической традицией существует немало работ. Отмечаются, в частности, все или почти все случаи употребления Салтыковым-Щедриным фольклорных элементов:
Традиционных зачинов;
Типичных присказок;
Устно-поэтической лексики;
2.2 Общечеловеческое звучание сказок Салтыкова-Щедрина
Работая над сказками, Салтыков-Щедрин поэтически реализует свои излюбленные представления о литературе как действенной пропаганде, как о школе гражданского воспитания. И как всякая настоящая школа, щедринская
сказка («добрым молодцам урок!») имеет несколько восходящих «ступеней», ориентированных на различные уровни читательского понимания и стимулирующих читательский рост и переход из «класса» в «класс», со «ступени» на «ступень».
Прежде всего во многих сказках есть ряд внешнесюжетный:
Легендарный («Христова ночь»);
Бытовой («Деревенский пожар»);
Близкий к басенному (щедринские сказки о животных, «Добродетели и пороки», «Кисель»);
Фантастический («Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» и др.).
В принципе он понятен и доступен каждому: и мораль, и социально-психологические обобщения его без особого труда, самостоятельно выводятся читателем, которому не чужд мир народной сказки, притчи, пословицы и поговорки.
Щедринские сказки о животных - это словно бы развернутые поэтические басни в духе завещанной Крыловым народности, значительно более плотно населенные и обогащенные устойчивыми, но всегда у Салтыкова-Щедрина неожиданными, несущими в себе комический заряд фольклорными, народно-сказочными элементами. Каждому из действующих лиц, и традиционных, и новых, дан простор для полного самовыявления. Характерный для крыловской басни поединок, напряженный и сложный диалог, конфликт выписываются обстоятельно и дотошно, с присовокуплением подробностей, деталей, уточнений, вовсе чуждых поэтически как бы спрессованному басенному миру. И вместе с тем в сказках Салтыкова-Щедрина сохраняется присущая басне концептуальность, целеустремленность и многозначительность.
Щедринская сказка воспринимается в одном ряду с басней-уроком, моралью, сентенцией, и такой уровень житейского понимания писатель-сатирик безусловно и всерьез берет в расчет.
Автор ведёт читателя в глубь сюжета, заинтересовывая его развитием действия, акцентируя внимание на борьбе антагонистических жизненных начал. Сказки Салтыкова-Щедрина не столько рассчитаны на уже сложившееся миропонимание, сколько способны пробуждать рост гражданского, классового сознания. Они исподволь наталкивают на трудные вопросы, решить которые нельзя, руководствуясь просто прописными истинами.
Ум - одно из почитаемых человеческих достоинств, но в понятие это люди склонны вносить самое разнообразное, часто взаимоисключающее содержание. И Салтыков-Щедрин - просветитель, поборник разума, светлого, чуждого догматической инертности ума, выносит в заголовок сказки говорящий, недвусмысленно-оценочный эпитет: «Премудрый пискарь». Поначалу сохраняется вера в несомненность этого определения: и родители у пискаря «были умные», и его советом родительским не обошли, и у самого героя сказки, оказывается, «ума палата была» . Но шаг за шагом прослеживая ход пискариных умозаключений, передаваемых в форме несобственно-прямой речи, автор возбуждает в читателе лукавую насмешку, ироническую реакцию, наконец, чувство брезгливости, а в финале даже сострадания к житейской философии тихого, безгласного, умеренно-аккуратного существа.
Живуча мораль сверчков, знающих свой шесток. Салтыков-Щедрин едва ли не каждой своей сказкой стремится ее разоблачить в глазах читательского большинства: «Но через четверть часа все было кончено. Вместо зайца остались только клочки шкуры да здравомысленные его слова: «Всякому зверю свое житье; льву - львиное, лисе - лисье, зайцу- заячье» .
В щедринских сказках проглядывает то, что Пушкин отметил в баснях Крылова как «отличительную черту в наших нравах»: «… какое-то веселое лукавство ума, насмешливость и живописный способ выражаться» .
Народная сказка всегда повествует о том, что было, басня - о том, что бывает. У Салтыкова-Щедрина сказка сознательно обращена в сегодня, в настоящее, в ней то и дело обнаруживают себя приметы «несказочного» времени.
Для постижения прямых и едва скрытых намеков на «самодовольную современность» нужны уже и известный опыт общения с газетно-журнальным словом, и осведомленность в текущих событиях внутрироссийской и международной жизни, и определенная политическая чуткость. Попал щедринский Иванушка-Дурак по воле родителей «в заведение», учился, «но по мере того, как объем предполагаемого знания увеличивался, дело Иванушки усложнялось. Большинства наук он совсем не понимал. Не понимал истории, юриспруденции, науки о накоплении и распределении богатств. Не потому, что не хотел понимать, а воистину не понимал. И на все усовещивания учителей отвечал одно: «Не может этого быть!» . Предполагалось, что читатель уловит насмешку над филистерской благонамеренностью официальных «наук», обслуживающих интересы господствующих классов.
Художественная речь в щедринских сказках строится так, что следящий за внешнесобытийным конфликтом одновременно посвящается в некоторые существенные и часто от него в жизни ускользающие «тайности современности». Большинство героев щедринских сказок имеют свою социально-классовую «прописку»: богатые и бедные, мужики и господа, «судари» и «Ивашки».
Автор то и дело как бы наталкивает читателя на внезапные сравнения, непривычные аналогии. Читатель стоит перед необходимостью соотносить изображаемое с реальной действительностью, ему открывается мир едких сатирических иносказаний, злободневных реминисценций. Этот тип восприятия, к которому ведут многие сказки Салтыкова-Щедрина, условно можно назвать сравнительным. То, о чем сообщается в сказке, непроизвольно переносится на круг близких, знакомых, самим читателем испытанных переживаний, впечатлений. Таков, вероятно, один из неизбежных этапов на пути совершенствования читательских навыков и вкусов. Салтыков-Щедрин,
безусловно, рассчитывал на задевающий читателя за живое интерес к реальным, конкретно-политическим сторонам быта и бытия.
Но художественная речь своей смысловой и эмоциональной глубиной и рельефностью уводит от чрезмерно выпрямленных буквальных приурочиваний. В противном случае текст превращается в особого рода шифр, а задача читателя сводится к его отгадыванию.
Памфлетность Салтыкову-Щедрину всегда была чужда, и сквозь басенно- или легендарно-сюжетный ряд, сквозь цепь аллюзионных примет явственно просвечивает непрерывающаяся у сатирика большая общечеловеческая тема, поднимающая читательское сознание на новую и высшую ступень, когда, по удачному определению А. С. Бушмина, злоба дня достигает злобы века. Не к однозначно очерченному выводу, итогу ведет писатель своего мудрого, тонко чувствующего читателя, а к состоянию беспокойства, к исканию истины. Щедринская сказка становится для настоящего читателя-друга, каким в идеале представлял его себе писатель, нравственной поддержкой, сообщает перспективу мысли и чувству, заражает жаждой борьбы за переустройство этого безумного, жестокого, несправедливого мира, за возрождение Человека.
Через все сказки Салтыкова-Щедрина проходят слова-лейтмотивы, значащие для него нечто большее, чем просто слова: ум, совесть, правда, история…
Свои надежды на непременное грядущее торжество правды Салтыков-Щедрин связывает с историей, «позывные» которой то и дело прорезают необычные, сказочные повествования. История в щедринских сказках - это и непрерывная цепь времен, и справедливое возмездие, настигающее злодейства, «бурбонов стоеросовых», майоров Топтыгиных. История сберегает самые заветные и мудрые человеческие предания: «Что зло никогда не было зиждущей силой - об этом и история свидетельствует» . История - «это повесть освобождения, это рассказ о торжестве добра и разума над злом и безумием» .
В щедринских сказках История может ускорить свое течение , но она его не прерывает, не прекращает. Автор сказок убежден, что История - это настоящее, хранящее память о прошлом и обретающее в этом немалые силы для прозревания будущего: «Но придет время, когда всякому дыханию сделаются ясными пределы, в которых жизнь его совершаться должна, - тогда сами собой исчезнут распри, а вместе с ними рассеются как дым и все мелкие «личные правды». Объявится настоящая, единая и для всех обязательная Правда; придет и весь мир осияет» .
Опровергая пошлую житейскую мораль, возбуждая интерес к «нашей общественной жизни», щедринские сказки помогают читателю обрести свободное, непредвзятое отношение к жизни, чуткий исторический подход к ней. В сказках - надежда на молодого читателя с «незахлопнутой» душой, с неистребленной совестью, на «дитя», взрослеющее не по дням, а по часам.
Таким образом, народная сказка всегда повествует о том, что было, басня - о том, что бывает. У Салтыкова-Щедрина сказка сознательно обращена в сегодня, в настоящее, в ней то и дело обнаруживают себя приметы «несказочного» времени.
ВЫВОДЫ
Таким образом можно сделать такие выводы:
· Как жанр - щедринская сказка постепенно вызревала в творчестве писателя из фантастических и образных элементов его сатиры. Немало в них и фольклорных заставок, начиная от использования формы давно прошедшего времени («Жил-был») и заканчивая обильным количеством пословиц и поговорок, которыми они пересыпаны. В своих сказках писатель затрагивает множество проблем:
Социальных;
Политических;
Идеологических.
Так, жизнь русского общества запечатлена в них в длинном ряду миниатюрных по объему картин. В сказках представлена социальная анатомия общества в виде целой галереи зооморфных, сказочных образов.
· Свой сказочный цикл Щедрин начал в 1869г. Сказки явились своеобразным итогом, синтезом идейно-творческих исканий сатирика. В ту пору из-за существования строгой цензуры автор не мог до конца обнажить пороки общества, показать всю несостоятельность российского управленческого аппарата. И все же с помощью сказок «для детей изрядного возраста» Щедрин смог донести до людей резкую критику существующего порядка.
· Щедринские сказки, по единодушному мнению читателей и исследователей, явились своеобразным итогом, синтезом идейных исканий сатирика. О связи их с устной народнопоэтической традицией существует немало работ. Отмечаются, в частности, все или почти все случаи употребления Салтыковым-Щедриным фольклорных элементов:
Традиционных зачинов;
Числительных с нечисловым значением;
Типичных присказок;
Постоянных эпитетов и обычных фольклорных инверсий;
Заимствованных из фольклора собственных имен, свойственных народной поэзии синонимических сочетаний, восходящих к фольклору идиоматических выражений;
Устно-поэтической лексики;
Многочисленных пословиц и поговорок и т. д.
· Народная сказка всегда повествует о том, что было, басня - о том, что бывает. У Салтыкова-Щедрина сказка сознательно обращена в сегодня, в настоящее, в ней то и дело обнаруживают себя приметы «несказочного» времени.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. В.В. Прозоров. Салтыков – Щедрин. – М., 1988. – 170 с.
2. А. Бушмин. Сказки Салтыкова – Щедрина. – Л., 1976. – 290 с.
3. А.С. Пушкин. Полн. собр. соч.: В 10 т. – М., 1964. – Т. 7. – 379 с.
4. М.Е.Салтыков – Щедрин. собр. соч: В 20 т. – М., 1965- 1977. – Т. 10.–320 с.
5. М. Е.Салтыков–Щедрин. собр. соч: В 20 т. – М., 1965 –1977. – Т. 16.–370 с.
6. М.Е. Салтыков – Щедрин в русской критике. – М., 1959. – 270 с.
7. М.Е.Салтыков–Щедрин в воспоминаниях современников. –М., 1975.–430 с.
8. В. Базанова. Сказки М.Е. Салтыкова – Щедрина. – М., 1966. – 347 с.
9. А.С. Бушмин. Сатира Салтыкова – Щедрина. – М., 1959. – 280 с.
10. А.С. Бушмин. Сказки М.Е. Салтыкова – Щедрина. – М., 1976. – 340 с.
11. В. А. Мысляков. Искусство сатирического повествования: Проблема рассказчика у Салтыкова – Щедрина. – Саратов, 1966. – 298 с.
12. Д. Николаев. М.Е. Салтыков – Щедрин: Жизнь и творчество: Очерк. – М., 1985. – 175 с.
13. Е.И. Покусаев, В.В. Прозоров.М.Е. Салтыков – Щедрин: Биография писателя. – Л., 1977. – 200 с.
14. М.С. Ольминский. Статьи о Салтыкове – Щедрине. – М., 1959. – 210 с.
15. С. Макашин. Салтыков – Щедрин. Биография. – М., 1951. – Т.1. – 340 с.
Фольклорная сказка — виды, особенности жанра и поэтики
Изначально жанровое своеобразие фольклорной сказки — это:
- одушевление сил природы,
- фантастический элемент,
- счастливый конец,
- постановка вечных проблем,
- положительные и отрицательные герои,
- оптимизм,
- образность,
а также поэтика фольклора:
- повтор, устойчивые обороты,
- стандартные зачин и концовка,
- сравнения, образы-символы,
- параллелизм, постоянные эпитеты,
- юмористический элемент.
Фольклорные сказки делятся на волшебные, бытовые, анекдотические, сказки о животных.
Своеобразие сказок Салтыкова-Щедрина
Обращение к жанру сказку не только отвечало самому таланту Салтыкова-Щедрина, не только позволяла проходить рогатки царской цензуры, но и наиболее органично соответствовало задачам автора — открыто высказаться о тех социальных вопросах и проблемах, которые волновали самого писателя и его современников.
» …неизменный предметом литературной деятельности всегда был протест против произвола, двоедушия, лганья, хищничества, предательства, пустомыслия и т.д.»(Салтыков-Щедрин)
Герои и адресаты
По жанровой природе «Сказки» этого писателя представляют собой сплав сказки и басни. Свободная форма изложения, волшебные превращения, время и место действия («в некотором царстве», «некогда»), поэтика фольклора взяты писателем из жанра народной сказки. Из басни пришли образы животных, за которыми скрывается характер определенного человека, его герои — самоотверженный заяц, орел-меценат, медведь на воеводстве, коняга, а также люди, которые тоже представлены обобщенно — дикий помещик, два генерала, мужик.
«дети изрядного возраста»,
то есть те, кто сохранил наивные иллюзии прекрасного юношества. Щедрин высмеивает таких людей, показывает им жестокую действительность.
Язык сказок Салтыкова-Щедрина — художественные приемы
Своеобразие его сказок — в тех приемах, которые использовал автор. Прежде всего, это прием эзопова языка — прием полунамеков, иносказания. Так, например, в сказке «Дикий помещик», которая начинается со слов
«В некотором царстве, в некотором государстве жил-был помещик…»,
далее говорится, что этот помещик любил читать газету «Весть», саму реакционную газету того времени, что сразу определяет мировоззрение героя. Использует автор и приемы иронии сарказма (едкой, злой иронии). Так в той же сказке крестьяне говорят о помещике:
«…хоть и глупый у нас помещик, а разум ему дан большой».
Использует писатель и (изображения в преувеличенно или преуменьшенно уродливо-комическое виде): портрет дикого помещика, оставшегося без крестьян:
«…оброс волосами…ногти у него сделались, как железные…ходил все больше на четвереньках. Утратил даже способность произносить членораздельные звуки и усвоил себе особенный победный крик, среднее между свистом, шипеньем и рявканьем».
Изображая человеческие типы под масками животных, Щедрин в то же время использует и стереотипы читательского восприятия (орел как царь птиц), вкладывая в них новое содержание. Так в сказке «Орел-меценат» писатель выступает против романтизации сильных мира сего, которые называют орлами. Восхищение хищниками опасно в любом человеческом обществе.
Темы сказок
Сказки в основном посвящены не вечным, а злободневным для писателя темам. В частности, писатель выступает против рабской покорности русского народа
(«Как один мужик двух генералов накормил», «Коняга»),
против прекраснодушных интеллигентов
(«Карась-идеалист»),
против хамства, грубости, невежества власть имущих
(«Медведь на воеводстве»)
Сказки Салтыкова-Щедрина — вершина русской второй половины ХIХ века. Эта сатира должна была призывать к действию против рабства и угнетения, против покорности рабов и деспотизма угнетателей, должна была формировать борцов с социальным устройством России.
Вам понравилось? Не скрывайте от мира свою радость - поделитесьЕго преследуют хулы:
Он ловит звуки одобренья
Не в сладком ропоте хвалы,
А в диких криках озлобленья.
И веря и не веря вновь
Мечте высокого призванья,
Он проповедует любовь
Враждебным словом отрицанья...
Н.А.Некрасов
Тема цикла сказок (1869 - 1886) М.Е.Салтыкова-Щедрина -иносказательное (в форме сказок) изображение современной автору российской действительности. Идея цикла, с одной стороны, разоблачение всей государственной системы самодержавия и показ несостоятельности главных основ общества - семьи, собственности, официальной народности, а с другой стороны, признание созидательной силы народа. Одновременно в сказках звучат грустные размышления автора о народной покорности и долготерпении, авторское сочувствие народу в его бесправном положении. Таким образом, Салтыков-Щедрин затронул в своих сказках не частные, а фундаментальные общественные проблемы. В этом проявился мудрый талант писателя, который утверждал, что «все великие писатели и мыслители потому и были велики, что об основах говорили». Гуманизм, непримиримость к насилию, поиски социальной справедливости - вот главный идейный пафос сказок.
Салтыков-Щедрин написал тридцать две сказки. По идейному содержанию все сказки условно можно разделить на четыре группы. Первую группу составляют сказки, в которых разоблачается самодержавие и дворянское государство: «Дикий помещик», «Медведь на воеводстве», «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил». В этих произведениях подчёркивается мысль, что дворянское государство основано на труде простого мужика. Генералы, которые чудесным образом оказались на необитаемом острове, умирали с голода, хотя в речке кишмя кишела рыба, ветки деревьев ломились от плодов и т.д. Дикий помещик, оставшись в своём имении без крестьян, очень обрадовался: сначала съел все пряники из буфета, затем всё варенье из кладовой, потом перешёл на подножный корм, а в конце одичал до того, что стал бегать на четвереньках и оброс шерстью. В сказке «Медведь на воеводстве» знатные лесные воеводы Топтыгины мечтали прославиться, устраивая кровопролития и неутомимо борясь с «внутренними супостатами».
Ко второй группе сказок можно отнести те, в которых показывается забитый, покорный, но трудолюбивый и добродушный русский народ: «Коняга», «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил». (Поскольку в сказке «Повесть о том, как...» рассматривается несколько общественных проблем, постольку она может быть помещена в разные тематические группы.) В сказке «Коняга» изображается крестьянская лошадь с разбитыми ногами, с выпирающими рёбрами, которая пашет вместе с крестьянином землю и кормит сытых и гладких «пустоплясов». Они же гордо и презрительно поглядывают на Конягу, как будто не понимают, что именно благодаря ему они могут весело гарцевать и красиво философствовать. В сказке «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» генералы, пропадая с голоду на необитаемом острове, молились только об одном: чтобы Бог послал им мужика. И Бог сжалился над ними - ниспосланный мужик оказался и рыбаком, и охотником, и мастером на все руки, потому что даже изловчился варить суп в пригоршне. Мужик кроме рукомесла обладал другим важным достоинством: был покорен воле господ до того, что сам свил верёвку, которой они его и связывали на ночь, чтоб не убежал.
В третью группу входят сказки, где Салтыков-Щедрин высмеивает русских либералов: «Карась-идеалист», «Премудрый пескарь» (встречается и другое написание заглавия этой сказки - «Премудрый пискарь»). Писатель сатирически изображает прекраснодушных либералов, которые уверены, что зло в мире можно исправить красивыми словами. Карась-идеалист серьёзно проповедует мир между щуками и карасями, призывая хищников перейти на травяную пищу. Кончается эта проповедь тем, что болтливого идеалиста проглатывает щука, причём машинально: её поразила нелепость разглагольствований маленького карася. Однако и другая жизненная позиция высмеивается автором - позиция премудрого пескаря. Цель его жизни заключалась в том, чтобы выжить любой ценой. В результате этому мудрецу удалось дожить до старости, но, постоянно прячась в своей норке, он ослеп, оглох, больше походил на морскую губку, чем на живую, шуструю рыбёшку. Стоило ли сохранять во что бы то ни стало свою жизнь, если она долгие годы была по сути прозябанием, бессмысленным существованием?
В последнюю группу можно объединить сказки, которые изображают мораль современного общества: «Пропала совесть», «Дурак». Главного героя последней сказки все окружающие называют вполне по-сказочному - Иванушка-дурачок: он бросается в воду, чтобы спасти утопающего ребёнка; играет с Лёвкой, которого все кругом бьют и ругают; отдаёт нищему все деньги, имеющиеся в доме, и т.д. Ирония Салтыкова-Щедрина заключается в том, что нормальные человеческие поступки Иванушки воспринимаются окружающими как дурацкие. Это свидетельствует о том, что само общество крайне испорчено.
Салтыков-Щедрин создал в русской литературе особый жанр - литературную сатирическую сказку, в которой традиционная сказочная фантастика сочетается с реалистической, злободневной политической сатирой. По незатейливому сюжету эти сказки близки к народным. Писатель использует приёмы из поэтики фольклорной сказки: традиционный зачин (жил-был), присказки (по щучьему велению, не в сказке сказать), прозрачную мораль, которую легко понять из содержания. Вместе с тем сказки Салтыкова-Щедрина существенно отличаются от народных. Сатирик не подражал фольклорным сказкам, а на их основе свободно творил собственные, авторские. Пользуясь привычными фольклорными образами, писатель наполнял их новым (социально-политическим) смыслом, удачно придумывал новые -выразительные образы (премудрый пескарь, карась-идеалист, вяленая вобла). Фольклорные сказки (волшебные, бытовые, зоологические) выражают обычно общечеловеческую мораль, показывают борьбу добрых и злых сил, обязательную победу положительных героев благодаря их честности, доброте, уму - Салтыков-Щедрин пишет политические сказки, наполненные актуальным для своего времени содержанием.
В щедринских сказках противостоят друг другу не добро и зло, а две социальные силы - народ и его эксплуататоры. Народ выступает под масками добрых и беззащитных животных, а часто и без маски - просто как мужик. Эксплуататоры представлены в образах хищников или просто как помещики, генералы и т.п. В таких сказках преимущественное внимание уделяется не личной, а социальной психологии персонажей. Писатель сознательно избегает «портретности» героев, но создаёт типы, то есть сатирически высмеивает не отдельных лиц, а целые слои общества (высших лиц государства, тупых чинов полиции, трусливую интеллигенцию, беспринципных политиков и т.д.).
Фантастика Салтыкова-Щедрина реальна, так как не искажает жизненных явлений; перенесение человеческих черт (психологических и социальных) на животный мир создаёт комический эффект, обнажает нелепость существующей действительности. Например, в сказке «Медведь на воеводстве» автор заявляет, что крупные и серьёзные злодейства заносятся на скрижали истории, а все Топтыгины хотели «попасть на скрижали». Такие рассуждения сразу дают понять, что речь идёт не о медведях, а о людях.
Сочиняя свои сказки, Салтыков-Щедрин учитывал, конечно, художественный опыт И.А.Крылова и позаимствовал через отечественного баснописца «эзопов язык» и русские зоологические маски, а также использовал приёмы литературной сатирической сказки Западной Европы (например, «Сказка о Лисе»). При этом в щедринских сказках отразился весьма оригинальный художественный мир образов и картин русской жизни последней трети XIX века.
В заключение следует отметить, что литературный талант Салтыкова-Щедрина проявился в сатире, то есть в изображении и беспощадном высмеивании общественных и человеческих пороков. Хотя судьба сатирика трудна, а труд его неблагодарен (об этом писал Н.В.Гоголь в авторском отступлении из поэмы «Мёртвые души», гл. 7), Салтыков-Щедрин считал, что в современных российских условиях стыдно уходить от реальных проблем и «Красу долин, небес и моря И ласку милой воспевать...» (Н.А.Некрасов «Поэт и гражданин»), Однако, чтобы разоблачать негативные стороны жизни, необходим идеал, во имя которого высмеиваются пороки и недостатки. Произведения Салтыкова-Щедрина заключают в себе не только суровые, безрадостные картины современной действительности (реальность), но и любовь к России, веру в её будущее (идеал). Смех писателя-сатирика беспощаден, но одновременно этот смех приносит оптимистическое чувство моральной победы над злом: «Ничто так не обескураживает порока, как сознание, что он угадан и что по его поводу уже раздался смех», - заявлял автор.
Салтыков-Щедрин создал новый жанр в русской литературе -политическую сатирическую сказку «для детей изрядного возраста». Сказки, написанные преимущественно в последние годы жизни писателя, содержат проблемы и образы предшествующего творчества сатирика. Следовательно, они являются для Салтыкова-Щедрина своеобразным итогом писательской деятельности. В сказках отразилась характерная особенность творческой манеры автора - соединение художественного начала и злободневной публицистики, недаром писатель называл себя «историком современности», «летописцем минуты». В сказках в непосредственном и резком столкновении действуют представители антагонистических классов: мужик и генералы, мужики и дикий помещик, «лесные мужики» и воеводы Топтыгины, карась и щука, Коняга и пустоплясы. Цикл сказок Салтыкова-Щедрина - это как бы «социальный портрет российского общества», с точки зрения автора.
В сказках Салтыков-Щедрин продемонстрировал: блестящее искусство сатиры и «открытой» иронии; приёмы гиперболы, сказочной фантастики и аллегории; мастерство при создании ярких, запоминающихся образов-символов; вкус к выразительному, лаконичному литературному языку - одним словом, художественное совершенство.
Демократическая литература второй половины XIX века стремилась пробудить гражданскую совесть в русском обществе, воздействуя поэтическим “словом отрицанья” или острием политической сатиры. Но убедительнее всех эзоповым языком умел с публикой говорить М. Е. Салтыков-Щедрин.
“Сказки” Салтыкова-Щедрина - политические сказки. “Сказки” - это итог многолетних жизненных наблюдений, итог всего творческого пути писателя. В них сплетаются фантастическое и реальное, комическое с трагическим. Писатель широко использует в своих произведениях гротеск, гиперболу, проявляется удивительное искусство эзопова языка. Появляются образы, взятые из русских народных сказок, при этом в мир сказки вводятся также различные политические мотивы. С помощью привычных сказочных сюжетов и героев Щедрин раскрывает сложные проблемы современности, а фантастика в сказках отражает дух времени. Рядом с традиционными персонажами появляются новые образы: премудрый пискарь, карась-идеалист, вяленая вобла. С их помощью писатель высмеивает всякого рода приспособленчество, несбыточные надежды, которые продиктованы инстинктом самосохранения или наивностью. Особенно беспощадно он показал либералов. Звери, рыбы, птицы ведут научные споры, проповедуют, судят других.
Давно уже хрестоматийной называют сказку “Как один мужик двух генералов прокормил”. Кажется, все здесь ясно. Но это только кажущаяся простота. Да, конечно, речь идет о генералах, ни к чему не приспособленных: и накормить-то себя они не могут (а сколько дичи, рыбы рядом - только руку протяни), и не могут определить части света. Никчемность, с одной стороны, и страстное презрение к простому человеку, с другой, хорошо выражаются такими художественными приемами, как сатира и сарказм. Сатира легко угадывается в тупоголовости генералов, уверенных, что их должны накормить, что “булки в том самом виде родятся, как их утром к кофею подают”. Случай свел их с мужиком. Какая скрытая ирония: “...спал громаднейший мужчина...”, спал, “уклонялся от работы”. И вот немощные и толстые генералы заставили такого мощного мужчину работать на них. Особенностью стиля этой сказки является едкий сарказм: мужик-умелец накормил генералов, да не как-нибудь -рябчика поймал для чуть не съевших друг друга генералов.
Мужик-то, “мужичина” огромный, накормив генералов яблоками, себе берет одно, причем кислое. Позже он безропотно готовит по требованию генералов веревку, и той же веревкой “генералы привязали мужичину к дереву, чтобы не убег...”. Потом этот “тунеядец” (так его звали генералы) и корабль построил, и доставил своих грозных пассажиров на Подьяческую (что в Петербурге). Те “не забыли про мужика, выслали ему рюмку водки и пятак серебра: веселись, мужичина”. Салтыков-Щедрин высмеивает и господ, и народ. Здесь использованы и элементы фантастики (внезапное перенесение на необитаемый остров), и сарказм - злой, обличительный смех.
Салтыков-Щедрин - мастер тонкой, скрытой иронии. В борьбе с цензурой он использовал эзопов язык. Эзопова манера, по словам писателя, - “это манера, обнаруживающая замечательную изворотливость в изображении оговорок, недомолвок, иносказаний и прочих обманных средств”
Салтыков-Щедрин довел язык иносказаний до совершенства: он выработал целую систему выражений, эпитетов, метафор.
Сказка “Карась-идеалист” раскрывает заблуждения русской интеллигенции. Используя эзопов язык, Щедрин высмеивает либералов, которые считают социальное зло простым заблуждением умов. Карасю-идеалисту кажется, что и щуки к добру не глухи. Он верит в достижение социальной гармонии через нравственное перерождение, перевоспитание щук. И вот карась развивает перед щукой свои социалистические утопии. Два раза ему удается побеседовать с хищницей, отделавшись небольшими телесными повреждениями. В третий раз случается неизбежное: щука проглатывает карася, причем важно, как она это делает. Первый вопрос карася-идеалиста: “Что такое добродетель?” - заставляет хищницу разинуть пасть от удивления, машинально потянуть в себя воду, а вместе с ней так же машинально проглотить карася. Этой деталью Салтыков-Щедрин подчеркивает, что дело не в “злых” и неразумных щуках: сама природа хищников такова, что они проглатывают карасей непроизвольно - у них “комплекция каверзная”.
Стремясь сатирически изобразить современную ему действительность, Салтыков-Щедрин использовал традиционные образы и сюжеты русской сказки, различные средства сатирической иносказательности: аллегорию, гротеск, иронию, алогизм. Все многообразие средств художественной изобразительности позволило автору заострить в своих произведениях проблемы современного ему общества.
