Когда после приземления Матиаса Руста на Большом Москворецком мосту - ровно 20 лет назад - своих должностей лишились несколько десятков высших советских военачальников, начальнику Главного штаба советских сил противовоздушной обороны генерал-полковнику Игорю Мальцеву повезло: 28 мая 1987 года его не было в Москве, наказывать его было не за что, и Мальцев, единственный из высшего советского генералитета доперестроечного поколения, остался на своем посту и покинул его только в августе 1991 года.
Полет Руста мог стать для Мальцева главным поражением в жизни, и, как всякий старый генерал, Мальцев в этом случае был бы обречен до конца дней переживать это поражение. Но 71-летний генерал Мальцев – не проигравший, хоть и не победитель. Монета упала на ребро.
- «Армия должна быть вне политики» - это уже даже не лозунг, а просто штамп. Советский генералитет, насколько я понимаю, этим лозунгом не руководствовался. Вот вы, Игорь Михайлович, были вне политики?
Я стал начальником главного штаба в 1984 году, еще при Дмитрии Федоровиче Устинове, а до этого три с половиной года был первым замом командующего ПВО по странам Варшавского договора. Как раз в этот период службы я стал по-настоящему задумываться о том, что происходит у нас в стране. Уже тогда было заметно, что Венгрия, Чехословакия, даже наиболее консервативная ГДР понимали, что жесточайшая экономическая централизация начинает тормозить, мелкий сектор экономики начали передавать в частные руки. Посещаешь какой-нибудь город, по городу идешь - лавочки одна за другой, спрашиваешь у переводчика: Янош, этот магазин частный или государственный? А он: я не знаю, там дешево и там дешево. Слушаешь и думаешь: а почему у нас такое невозможно?
Как раз поэтому наш тогдашний маразм вызывал самые мрачные ощущения, и когда началась кампания по выборам народных депутатов РСФСР 1990 года, я решил выдвинуться в депутаты. Политработники, кстати, когда я выдвинулся, палец о палец не ударили: никто не помогал на выборах, сам выдвигался. Мой предвыборный штаб возглавляли офицеры Главного штаба ПВО, а политработников не было.
Сейчас уже трудно представить, что это было за время. Встречаюсь с избирателями - работниками бытовой сферы в Балашихе, и одна дамочка лет сорока спрашивает: скажите, а зачем нам нужен министр? Я не понял сначала, о каком она министре говорит. О министре обороны, что ли? Оказалось, министр бытового обслуживания. Он определял, сколько парикмахерских должно быть, сколько химчисток, и женщина спрашивает: вы знаете, сколько отчислений мы даем на содержание аппарата этого министерства? Уже тогда никто не мог жить по тем порядкам, и альтернативы никто не мог предложить.
На тех выборах вы победили. Кого?
У нас в округе на выборы шли два партийных работника, один областного масштаба, второй - балашихинский секретарь, но он сошел с дистанции перед вторым туром. И два демократа были, один из военных, второй - кандидат наук из Всесоюзного пушно-мехового НИИ в Балашихе, Бабашкин его фамилия. Вот с ним мы особенно тяжело боролись, прямо война компроматов была. Он свою диссертацию защищал на тему политической работы в пушном хозяйстве, и мои помощники откопали в Ленинке его цитаты, и мы их на листовках печатали. В общем, вышел я во второй тур и выиграл.
Нас в Верховном совете РСФСР было шестьдесят военных, такая военная фракция. Мы все, разумеется, были выходцы из КПСС, но в то время уже напрашивалась многопартийность и другие вещи. Старая гвардия их не воспринимала, хотя было очевидно, что на этой позиции ничего не добьешься. Так что я, так скажем, между двух огней оказался: с одной стороны коммунисты-догматики, с другой демократы. Тяжело было, тем более что я же разделяю социалистическую идеологию. Ничего мудрее человечество не придумало. Вот только цепляться за догмы было бессмысленно, и получилась трагедия.
Но политическую карьеру вы начали немного раньше - были депутатом Верховного совета Эстонской ССР.
Да, был депутатом, но это все-таки была не моя карьера. Депутатом в Эстонии был не Игорь Михайлович Мальцев, а начальник Главного штаба ПВО, - почему-то была такая странная традиция, согласно которой начальник главного штаба должен быть депутатом обязательно в Эстонии. Даже не знаю, почему так.
В любом случае, Эстония для вас не чужая земля. Когда смотрели по телевизору новости по поводу Бронзового Солдата, как реагировали?
Что касается Бронзового Солдата... Знаете, об этом не очень удобно говорить, но в те годы, когда я был депутатом в Эстонии, - ну кто об этом памятнике вообще знал и думал? Стоял себе и стоял, никто на него внимания не обращал. Сейчас - да, сейчас стал яблоком раздора, но я не понимаю, почему правила этой игры задает Эстония. Мы же всегда почему-то бьем по хвостам, вместо того чтобы действовать с опережением. Неужели трудно было предусмотреть, что рано или поздно они начнут воевать с памятниками? Не умеют наши политики вести себя так, чтобы потом не было стыдно. Никак не умеют.
А у вас как складывались отношения с эстонскими коллегами?
Ну, я же был депутатом от Кохтла-Ярве, а это обыкновенный русский город - русские жители, русская власть. Поэтому все мое общение с эстонцами сводилось к участию в сессиях Верховного Совета, они у нас, как тогда было принято, два раза в год собирались. Верховный Совет был 1985 года созыва, то есть еще безальтернативный, советский абсолютно. И как раз очень интересно было наблюдать за тем, как вот этот эстонский партхозактив на глазах превращается в такой клуб радикальных националистов. К концу работы доходило до того, что мы - русское меньшинство, или просто военные, когда поведение эстонских депутатов становилось совсем уж оскорбительным, - ну, знаете все эти лозунги: «Мигранты, оккупанты!» и так далее, - мы просто покидали зал в знак протеста. Так что я был даже рад, что мои депутатские полномочия истекли.
Зато именно из-за этого депутатства вы не попали в число маршалов и генералов, наказанных за посадку Руста на Москворецком мосту, да?
Да, 28 мая 1987 года я заседал в Таллине. Сижу на сессии, подходит ко мне Карл Ефремович Кортелайнен, председатель КГБ Эстонской ССР, и говорит: вот ты тут сидишь, а у тебя самолет сел на Красной площади. Я не поверил, а он меня тащит за рукав - поехали, мол. Поехали, приехали на командный пункт ПВО, заслушали оперативного дежурного по разведывательному центру. Руст ведь пересек границу как раз над территорией Эстонии.
Сейчас полет Руста - это такой подарок конспирологам. Парень приземлился в центре Москвы, и Горбачев получил возможность избавиться от нелояльного ему генералитета. Многие думают, что Руст для того и прилетел (точнее, его прислали к нам), чтобы помочь Горбачеву. Вы верите в это?
Склонен верить, так скажем. Понимаете, 1987 год - это было время, когда уже точно можно было сказать, что перестройка не нашла ни поддержки, ни понимания в Вооруженных Силах. Никто - и я в том числе - не понимал, в чем мы должны перестраиваться. Мы работали как проклятые. Если в конце рабочего дня в авиаполку оставался неисправным хоть один самолет, то технический состав не уходил с аэродрома, пока не будет восстановлена боеготовность самолета. Так было не только внизу, но и на нашем уровне. Я приходил на работу в восемь утра или даже в шесть, потому что Язов имел привычку звонить по ВЧ в штаб, когда ему заблагорассудится. И до вечера, часов до двадцати двух, я не выходил из кабинета. В чем мы должны были перестраиваться? В отношении к делу? В любви к своей родине? И вот это непонимание, несмотря на все потуги политработников, так и не прошло, и политбюро на этот счет очень нервничало.
Звучит, согласитесь, странно. Власть Горбачева в 1987 году была почти абсолютной, и ему совершенно не нужно было устраивать такие многоходовки, он мог просто снять министра - вряд ли кто-то бы возразил. Да и у вас, кажется, нет ничего, кроме косвенных признаков.
Косвенный признак, да. Но косвенных признаков спланированности достаточно. Летчик-любитель - я сам был любителем, два года в аэроклубе учился. Помню себя летчиком тех времен. Если бы мне поставили задачу сесть в Лондоне, - конечно, мне нужно было помочь на самом высоком уровне. Самостоятельно такую задачу решить невозможно. Даже профессионал-спортсмен без помощи не обойдется. А информацией о радиолокационной помощи располагали только спецслужбы.
Ну, и результат, конечно. Организаторы этой акции находились в беспроигрышной ситуации. Что последовало за успешной посадкой в Москве, мы знаем: отставки в министерстве обороны, разрушение армии и так далее. Но если представить, что случилось бы, если бы войска ПВО пресекли полет, то есть если бы Руста сбили? Весь мир в один голос завопил бы о зверином лице Советского Союза, империи зла и прочем. Как же - подбили заблудившегося мальчишку, летчика-любителя. Кто за это понес бы ответственность? Горбачев? Как он умел нести ответственность, все знают. Отвечали бы те же генералы и маршалы, которых сняли за посадку Руста, то есть результат был бы тем же.
Возможно, но все-таки - почему Руст долетел до Москвы?
Вряд ли я скажу вам что-то принципиально новое, но сказать больше и в самом деле нечего. Во-первых, самая на тот момент мощная в мире система ПВО - советская - была рассчитана на борьбу с массированными авиаударами агрессора по объектам и войскам на нашей территории, а не на борьбу со спортивными самолетами. Во-вторых, после случая с корейским «Боингом» СССР подписал дополнение к конвенции о международной гражданской авиации, которое запрещает сбивать гражданские самолеты в принципе, то есть вне зависимости от того, куда и по какой причине такой самолет залетел. После подписания этого дополнения министр обороны СССР подписал приказ, запрещающий открывать огонь по пассажирским, транспортным и легкомоторным самолетам. Об этом почему-то никто не вспоминал и до сих пор не вспоминает.
Ну, и самое, наверное, главное. РЛС наблюдает все летательные аппараты, но только те самолеты, на которых установлен ответчик опознавания «свой-чужой», могут быть опознаны по государственной или даже ведомственной принадлежности. Вся малая авиация - то есть и легкомоторные, и спортивные, и сельскохозяйственные самолеты - ответчиков не имеет, а таких самолетов в зоне ответственности одной дивизии ПВО за стуки появляется не один десяток. Самолет Руста для РЛС ничем от остальных не отличался и поэтому был классифицирован не как нарушитель государственной границы (таких сведений от пограничников мы не получали), а как нарушитель режима полетов. Обнаружили его 28 мая в 14 часов 10 минут близ эстонского поселка Локса, то есть уже над нашей территорией. В 14.18 окончательно удалось установить, что советских гражданских самолетов в этом районе нет. Командир 14-й дивизии ПВО принял решение классифицировать самолет как иностранный самолет-нарушитель, пошли доклады наверх - на командный пункт 60-й армии ПВО в Ленинград. Объявили готовность номер один всем дежурным силам. В воздух была поднята пара истребителей, но в 14.30 цель была потеряна, потому что сплошное радиолокационное поле на сто метров было только в узкой полосе вдоль границы, дальше шли мертвые зоны, и Руст почему-то выбирал для полета именно их.
В 15.30, когда обнаружить самолет так и не удалось, командующий 60-й армией доложил в Москву, что цель 8255 - плотная стая птиц. Руст в это время был в районе железнодорожной станции Дно, но обнаружить его смогли только в 18.30 над Ходынским полем. В 18.55 он приземлился.
За инцидент с Рустом Горбачев наказал практически все руководство министерства обороны и ПВО. Не пострадали, кажется, только вы. Почему вас не сняли?
Снимать меня было не за что, спасибо Верховному Совету Эстонии: меня не было на месте, я не принимал участия в боевом управлении. Госкомиссия во главе с генералом Лыковым решила, что меня не за что увольнять. Ну, и нельзя было всех сразу снимать, какая-то преемственность должна быть. Вот решили Главный штаб оставить нетронутым. Хотя наложили взыскания - и партийное, и служебное.
Дальнейшая ваша карьера - «после Руста» - чем-то отличалась от того, что было до 28 мая 1987 года?
Случай с Рустом убрал последний барьер, после которого начались необратимые процессы в армии. Сняли министра, сняли других руководителей - и буквально обвальный процесс начался. Приостановили строительство красноярской РЛС и систем предупреждения о ракетном нападении - эта дыра над Тихим океаном так до сих пор и остается. Да что говорить, все разрушили. Постоянно на объекты приезжали комиссии по разоружению, которые, по-моему, дня не могли прожить без того, чтобы что-нибудь не расформировать, сократить, разрушить. Я очень с ними сильно ругался, и их заслуга в том, что я пошел в депутаты, тоже была.
А из штаба я ушел в августе девяносто первого. До самого последнего дня исполнял обязанности, а 22 августа привезли нового главкома Прудникова, а меня вывели в распоряжение министра обороны Шапошникова, и несколько месяцев просидел без дела. Приходишь на службу и читаешь газеты. Потом ко мне пришли друзья из министерства радиопромышленности (это было профильное министерство, самое близкое к ПВО) и спрашивают: а что вы цепляетесь за штаб? Все уже закончилось, вы никогда не будете востребованы, государству вы не нужны. Уходите, мы найдем вам место.
Нашли?
Да, взяли меня замом гендиректора в одно акционерное общество авиационной радиопромышленности. Ну, и до 1993 года был в парламенте, вплоть до самого расстрела. Тогда же начал часто бывать в Ираке как частное лицо по приглашению иракской стороны.
Чем занимались?
Ну, было понятно, что рано или поздно там начнется война, регион Америке нужен, и нападение - не более чем вопрос времени. Поэтому иракскому командованию понадобился наш опыт, да и мы с коллегами были рады помочь, тем более что большинство офицеров были выпускниками наших училищ, неплохо объяснялись по-русски, особенно в профессиональной терминологии. И до самой войны, до самого 2003 года мы с коллегами помогали иракской стороне советами: лекции читали, давали консультации. Последний приезд был за неделю до войны.
Платили вам за это хорошо?
Я много слышал про ордена, которые нам давали в Ираке, про деньги. Это чепуха. Нам не платили. Только перед самой войной, в последний приезд, министр обороны подарил нам коробочки - в каждой позолоченная авторучка и заколка для галстука, не знаю, то ли золотая, то ли позолоченная. А так - именно за идею работали. Знаете, инерция сопротивления американизму. Тем более что войска ПВО как никакие другие имели огромный боевой опыт - Вьетнам, Египет и так далее, и иракцы очень этим опытом интересовались.
Чему вы их учили?
Не уверен, что могу сейчас об этом говорить, но если в общих чертах- руководство Ирака понимало, что в войне страна не выстоит. С самого начала задача стояла - подготовиться к будущему подпольному сопротивлению, максимально долгому и эффективному.
Разве в партизанской войне полезен опыт начальника штаба ПВО?
Вы забыли о ПЗРК, которыми сейчас пользуются иракские партизаны. При достаточном рассредоточении, имея подготовленные расчеты по всей стране, с их помощью можно наносить существенные уколы авиации противника. Что они сейчас и делают. Надеюсь, вспоминают, благодарят.
Свой 80-летний юбилей отметил в августе один из лучших специалистов в области противовоздушной обороны генерал-полковник Игорь Михайлович Мальцев, служивший в 1984-1991 годах начальником Главного штаба Войск ПВО – первым заместителем главнокомандующего Войсками ПВО. В день рождения юбиляр получил поздравления от Военного совета Воздушно-космических сил, от соратников, сослуживцев. Юбиляр с особой теплотой и гордостью вспоминает свою службу в Войсках противовоздушной обороны, которым он посвятил почти 40 лет своей жизни, пройдя тернистый служебный путь от курсанта военного училища до генерал-полковника, начальника штаба Войск ПВО Вооруженных сил СССР.
Родился Игорь Михайлович в 1935 году в подмосковном городе Балашихе в семье рабочего. Судьба его складывалась как и у большинства сверстников военной поры. Суровые испытания военных и послевоенных лет наложили свой отпечаток на характер будущего генерала. Он быстро повзрослел и возмужал. В начале 1950-х годов серьезно увлекся авиацией и ракетостроением. Во время учебы в 9-м классе записался в местный аэроклуб и взял на себя обязательство после его окончания поступить в военное училище летчиков. Так он стал курсантом Батайского военного авиационного училища летчиков-истребителей.
Окончив училище за два года, в 1954 году летчик-истребитель лейтенант Игорь Мальцев был направлен в 126-й истребительный авиационный полк Московского округа ПВО, где прошло его становление из начинающего летчика в опытного командира звена.
Через 10 лет, в 1964 году, Игорь Михайлович окончил Военно-воздушную академию им. Ю.А. Гагарина и был назначен в легендарный 9-й гвардейский авиационный полк, дислоцированный в Андижане (Узбекистан). Это был прославленный авиаполк, в котором было воспитано 26 Героев Советского Союза, четыре его летчика получили это высокое звание дважды. Здесь он прошел служебный путь от командира эскадрильи до командира полка. Летная подготовка в полку была очень интенсивной. Налет у летчиков в то время составлял 260 часов в год. Одним из первых 9-й гвардейский авиаполк получил самолеты нового поколения Су-15. Новую технику освоили в рекордно короткие сроки, и уже через четыре месяца авиаполк провел успешные стрельбы на полигоне, за что получил переходящее Красное знамя ЦК КПСС и Совмина, а ряд офицеров, в том числе Игорь Михайлович, – ордена Красной Звезды.
В 1970 году И.М. Мальцев принял дивизию в приграничных Марах (Туркмения). Несмотря на тяжелые условия службы, сложные климатические условия, бытовую неустроенность, около 1000 км воздушных границ были под надежной защитой дивизии ПВО.
После окончания в 1975 году Военной академии Генерального штаба Вооруженных сил СССР Игорь Михайлович проходил военную службу в должностях заместителя командира 4-й отдельной армии ПВО на Урале, затем командовал 11-й отдельной армией ПВО на Дальнем Востоке.
В 1984 году генерал-полковник И.М. Мальцев стал первым заместителем главнокомандующего Войсками ПВО и возглавил Главный штаб Войск ПВО.
Помимо напряженной служебной деятельности генерал-полковник И.М. Мальцев вел активную общественно-политическую работу – он был депутатом Верховного совета Эстонской ССР, а затем и депутатом Верховного совета РСФСР.
После увольнения в запас 1991 году Игорь Михайлович трудился на предприятиях авиационной радиопромышленности и до 1993 года был депутатом парламента Российской Федерации. В это же время он вел активную экспертную работу в области противовоздушной обороны. Свои 80 лет Игорь Михайлович встречает бодрым, подтянутым, полным сил и энергии. Он ведет активную работу в ветеранской организации, занимается патриотическим воспитанием молодежи.
Ачалов Владислав Алексеевич
Родился 13 ноября 1945 года в деревне Атамыш Арского района Татарии. Окончил Казанское танковое училище имени Верховного Совета Татарии, Военную академию бронетанковых войск имени маршала Советского Союза Малиновского и Военную академию Генерального штаба. Генерал-полковник. Служил на командных должностях в Воздушно-десантных войсках. С 1985 года – командующий Восьмой общевойсковой армией, с 1987 года – начальник штаба, первый заместитель командующего войсками Ленинградского военного округа, с 1989 года – командующий воздушно-десантными войсками. В 1990 году стал заместителем министра обороны СССР. В качестве замминистра обороны СССР курировал вопросы, связанные с выводом советских войск из стран Восточной Европы, а также с действиями армии в чрезвычайных и экстремальных условиях. Награжден орденами Красной Звезды, «За службу Родине в Вооруженных Силах» трех степеней; владеет немецким языком.
Руководил действиями войск в январе 1990 года во время армянских погромов в Баку, когда части Советской Армии с большим опозданием и, как часто утверждалось, с напрасным кровопролитием вошли в город. Считает, что кровопролитие в Баку было допущено по вине местных правоохранительных органов. В январе 1991 года Министерством обороны СССР был направлен в Вильнюс для "координации действий воинских частей". 16 августа 1991 года был проинформирован министром обороны СССР Дмитрием Язовым о планирующихся действиях государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП). Участвовал в совещании 17 августа, на котором было принято решение о начале действий ГКЧП 18 августа. Готовил совещание руководства армии 18 августа, на котором Язов сообщил о планах ГКЧП. 19 августа по приказу Язова силами войск специального назначения ВДВ взял под контроль телецентр «Останкино».
27 декабря 1991 года Верховный совет не удовлетворил запрос Генерального прокурора России о лишении Ачалова депутатской неприкосновенности в связи с делом ГКЧП. В феврале 1992 года Верховный совет вторично отклонил ходатайство прокуратуры. После указа президента Ельцина о роспуске парламента в сентябре 1993 года распоряжением Александра Руцкого был назначен министром обороны, однако добиться выполнения армией своих приказов не смог. До амнистии в феврале 1994 года находился под арестом по обвинению в организации массовых беспорядков.
В настоящее время – президент военно-патриотического фонда «Братство».
Мальцев Игорь Михайлович
Родился 6 августа 1935 года в городе Балашихе Московской области; окончил Батайское военное училище летчиков-истребителей, Военно-воздушную академию им. Ю.А.Гагарина и Военную академию Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. Служил в войсках ПВО в Московской и Липецкой областях, Узбекистане, Туркменистане, на Урале, Дальнем Востоке, в Москве. Прошел ступени военной карьеры от летчика-истребителя до первого заместителя главнокомандующего войсками ПВО – начальника Главного штаба ПВО. В августе 1991 года поддержал ГКЧП, за что в ноябре 1991 года был отстранен от должности и уволен из Вооруженных сил как политически неблагонадежный.
Избирался народным депутатом РФ (1990-1993), входил в состав фракции «Отчизна». После роспуска Верховного совета в октябре 1993 года участвовал в создании общественной военной патриотической организации «Всероссийское офицерское собрание». В 1997 году участвовал в создании Движения в поддержку армии (ДПА).
В настоящее время – заместитель председателя ДПА.
Если бы в далеком 1935 году Михаилу Мальцеву, водителю подмосковного автохозяйства Салтыковского зверосовхоза, кто-то сказал, что его сын Игорь станет видным военачальником, генерал-полковником, то он наверняка рассмеялся бы в лицо такому «провидцу». Жизнь в то время была тяжелая, прокормиться бы, детей на ноги поставить - какие уж тут заоблачные генеральские выси...
Судьба Игоря Мальцева складывалась, как и у тысяч его сверстников военной поры. О детстве без слез не вспомнишь. Когда началась Великая Отечественная, пареньку шел всего шестой год. Обычно дети в этом возрасте мало что помнят. Но суровые испытания наложили свой отпечаток - пацаны быстро повзрослели.
Одолев фашистов, страна вздохнула свободно. Только вот светлых страниц в послевоенной, полуголодной жизни было не так-то и много. Но видно так устроена человеческая натура - помнить хорошее, а не плохое. Конец 1940-х - начало 1950-х. Игорь Мальцев с головой ушел в технику, увлекся авиацией и ракетостроением.
В 9-м классе записался в аэроклуб, где зимой изучали теорию, а летом были практические занятия и полеты на аэродроме Чертаново. Любимое занятие в свободное время - лазить по кабинам немецких и советских самолетов времен войны, которых на аэродроме было огромное количество. Самое яркое впечатление - полеты на только что появившихся тогда учебных самолетах Як-18. На них и получил основы летной подготовки. В 1952 г. все самолеты Як-18 аэроклуба были привлечены для участия в воздушном параде - они писали в небе слова «Слава Сталину!», из-за чего прервалась на два месяца летная подготовка курсантов, а выпуск затянулся до октября.
С мечтой о МАИ, к сожалению, пришлось расстаться. В то время, записываясь в аэроклуб, юноша брал на себя обязательство после его окончания поступать в военное училище летчиков. Так Мальцев вместо студента МАИ стал курсантом Батайского военного авиационного училища летчиков-истребителей.
Закончив училище за два года, Мальцев в 19 лет - лейтенант, летчик-истребитель на самой новейшей технике. В то время еще шла война в Корее, где наши летчики помогали братскому корейскому народу, и все курсанты по-детски мечтали после училища попасть если уж не туда, то хотя бы на Дальний Восток, поближе к войне. Но жизнь внесла свои коррективы. Война закончилась, и лейтенант Мальцев как окончивший училище с отличием или, как тогда называлось, по первому разряду и имевший право выбора места службы выбрал Московский округ ПВО.
Основу ПВО Московского округа тогда составляла 52-я воздушная армия, которой командовал генерал И. Подгорный. Именно он принимал в своем просторном кабинете большую группу молодых летчиков - выпускников 1954 года - пополнение армии, по-отечески доброжелательно напутствуя на ответственную службу в столичном округе. А через 25 лет (вот уж судьба любит закручивать сюжеты) у генерал- полковника Подгорного генерал-лейтенант Мальцев принимал должность первого заместителя главнокомандующего войсками ПВО страны по ПВО стран Варшавского договора.
Игорь Михайлович с теплотой вспоминает свой первый родной 126-й истребительный авиационный полк, где прошло его становление из начинающего летчика в опытного командира звена. Хрущевские времена, когда расформировывали целые авиаполки, оставили свой след в душе. Мальцева тоже вызывали и заманчиво-настойчиво предлагали стать специалистом создававшегося тогда нового рода войск - зенитных ракетных. Наотрез отказался. Только вот полк его попал под «реформаторский нож». Так оказался на новом месте. А затем была Военно-воздушная академия им. Гагарина, бессонные ночи над конспектами, экзаменационные хлопоты. Игорь Михайлович, как губка, впитывал знания, понимая, что без них невозможен дальнейший профессиональный рост.
После академии его ждал прославленный 9-й гвардейский авиаполк в Андижане, в котором было воспитано 26 Героев Советского Союза, четыре его летчика получили это высокое звание дважды. Забегая вперед, скажем, что прославленная авиачасть осталась в Узбекистане. Ветераны до сих пор переживают по этому поводу - нельзя было оставлять боевую гордость за рубежами Родины...
1960-1970-е годы можно назвать эпохой маршала Батицкого. Павел Федорович 11 лет командовал войсками Московского округа ПВО, с 1966 по 1978 год был главкомом Войск ПВО страны. С именем этого заслуженного военачальника связано многое не только в становлении и развитии авиации ПВО. «Батя», как его с любовью называли в войсках, заботился прежде всего об офицерских кадрах, о людях.
Вот и Игорь Михайлович говорит: «Мое становление как командира прошло в эпоху Батицкого. Он меня знал лично. До сих пор берегу статью из «Красной звезды», где он хорошо отзывается о нашем 9-м гвардейском авиаполку. Это дорогого стоит».
- С 9-м полком связано немало ярких эпизодов, - продолжает Игорь Михайлович. - Сначала я командовал молодежной эскадрильей, в которой было 17 человек - треть полка. Всего за год они выросли до летчиков 2-го класса. Так я стал замкомполка. Налет у нас в то время по 260 часов в год был. Нынешним летчикам такое и не снилось. В 9-м гвардейском до командира полка вырос. Одними из первых получили самолеты нового поколения Су-15. Абы кому такое серьезное дело, как освоение новой техники, не поручат. Через 4 месяца мы уже стреляли на полигоне, выполняя задачу всем полком! И как стреляли! В итоге полк получил переходящее Красное знамя ЦК КПСС и Совмина, а командование части, и я в том числе, - орден Красной Звезды.
В конце 60-х в Вооруженных Силах - новая реформаторская кампания в кадровой политике: политработников стали назначать командирами, а командиров - политработниками. В чем был истинный смысл этой затеи - до сих пор не ясно. Но карьеру и армейскую жизнь она многим поломала. Не обошла эта затея стороной и Мальцева. После одной из партийных конференций, на которой смело и по-деловому выступил Мальцев, руководители«взяли его на карандаш»: мол, вот он, готовый замполит полка. Ну и основательно прицепились к нему с этой идеей. Дивизионные и армейские политработники давили, гнули буквально через колено, даже грозили серьезными проблемами в дальнейшем служебном росте, как недооценивающего значение политработы. Спасибо командиру дивизии генералу Дееву. Его позиция остудила некоторые партийные головы. Мальцева оставили в покое, и он продолжил службу командиром.
В 1970 г. Мальцев принял дивизию в приграничных Марах. Более хлопотной должности не сыскать. Было сложно на первых порах, да еще климатические условия ужасные - барханы, пески, жара, к которым надо приплюсовать неблагоустроенность, антисанитарию, отсутствие предметов первой необходимости. Как бы то ни было, но около 1.000 км воздушных границ были под надежным замком.
Академию Генштаба Игорь Михайлович, как и училище, окончил блестяще. Далее последовало назначение на Урал первым заместителем командующего отдельной армии ПВО. Как всегда, быстро врос в обстановку, в новой должности чувствовал себя уверенно.
Дальний Восток, где вскоре генерал Мальцев принял армию ПВО, поразил своими масштабами. Таких пространств Европе-матушке не видать никогда. До гарнизона на Чукотке на Ан-8 нужно было лететь часов восемь.
С 1984 по 1991 года Игорь Михайлович занимал должность начальника главного штаба Войск ПВО - первого заместителя главкома.
... Свои 70 лет Игорь Михайлович встречает бодрым, подтянутым, полным сил и энергии. Он ведет активную работу в ветеранской организации, занимается патриотическим воспитанием молодежи. Иначе не может - такая уж у него закалка.
На снимке: генерал-лейтенант Игорь Михайлович МАЛЬЦЕВ встречает на КП армии генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева (апрель 1977 года).
80 лет – полёт нормальный Автор Олег ГРОЗНЫЙ, «Красная звезда». 11.08.2015 Фото из архива И.М. МАЛЬЦЕВА.евА Генерал-полковник Мальцев не гонялся за должностями – они сами его находили На долю этого человека выпало военное детство, освоение первых реактивных истребителей, руководство крупными войсковыми объединениями, принятие решений, оказавших существенное влияние на судьбу страны и её безопасность, активная общественная деятельность. 6 августа генерал-полковнику авиации в отставке Игорю Мальцеву исполнилось 80 лет. На предложение о встрече кавалер ордена Красной Звезды, ордена Октябрьской Революции, двух орденов «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР», лауреат Государственной премии Российской Федерации долго открещивался, мотивируя тем, что ничего особо выдающегося за свою жизнь не совершил и есть более известные и достойные кандидатуры. И только услышав – это приказ, согласился. Родился будущий видный военачальник в подмосковной Балашихе, в рабочей семье. Отец, Михаил Давыдович, – шофёр, впоследствии прошедший от начала до конца Великую Отечественную и войну с Японией. Мама, Ирина Прокопьевна, – швея на фабрике. Одни из первых осознанных детских воспоминаний нынешнего юбиляра относятся к 1940-м годам, как оказалось, непосредственно повлиявшим на его дальнейшую судьбу. Он вспоминает, как над селом, где они с мамой были в эвакуации, безнаказанно кружились самолёты с крестами на крыльях и обстреливали дорогу, по которой на фронт шли войска. А в один из дней на ближайшее поле вынужденно приземлился наш бомбардировщик ТБ-3 с повреждённым в воздушном бою двигателем. Семилетний Игорь крутился рядом, глядя, как дед, Давыд Иванович, плотничал, помогая техникам заменить мотор. Встреча с живым лётчиком перевернула сознание мальчишки. После прощального круга над селом успешно взлетевший краснозвёздный самолёт окончательно определил цель в жизни будущего генерал-полковника авиации – только в небо, только летать. – Для меня главный жизненный принцип: поставил перед собой цель – добьюсь её достижения, – поделился Игорь Михайлович. – Этому принципу я следовал всегда. Генерал-полковник Мальцев был одним из организаторов освоения авиацией ПВО ледовых аэродромов за Полярным кругом Это стремление привело юношу в аэроклуб. Свой первый самостоятельный вылет 8 августа 1952 года на Як-18 он вспоминает так ясно, будто это было вчера. В отличие от многих своих друзей курсант Мальцев стремился не только летать, но и понять, как и за счёт чего летательный аппарат «висит» в воздухе. Пытливость ума и желание вникнуть в детали не давали покоя и привели в Московский авиационный институт, куда он сдал документы для поступления. Но бдительное аэроклубное начальство изъяло их и отдало подающему надежды курсанту приказ: только в истребительную авиацию! Так Мальцев осенью 1952-го стал курсантом сразу 2-го курса Батайского военного авиационного училища лётчиков-истребителей, которое окончил по «первому разряду» (по-современному – с отличием). Причём в 1954 году лейтенант Мальцев был в составе первого выпуска пилотов реактивных самолётов МиГ-15. Попав сначала в 126-й истребительный авиационный полк Московского округа ПВО, последовательно прошёл практически все командные должности. Затем были Военно-воздушная академия имени Ю.А. Гагарина, служба в местах, где от внешних условий часто выходила из строя техника, но закалялся характер человека, – Андижан, Мары. Потом – академия Генерального штаба, должности заместителя командующего, командующего отдельной армией ПВО. Следует отметить, что в разговоре Игорь Михайлович ни разу никого не помянул резким словом. О людях же, оставивших яркий след в его судьбе, говорил только с глубоким уважением. За должностями Игорь Михайлович не гонялся – они сами его находили. Несомненно, причина тому – глубокая компетентность, умение работать с людьми и личный пример. Кстати, вопреки всем инструкциям и указаниям, будучи уже командиром дивизии, он продолжал летать, в основном – ночью. Днём надо было находиться у телефона: звонок из центра мог раздаться в любую минуту. Там не любили, когда командира не было на месте. К слову, о деловых качествах. Командиром дивизии Мальцев был назначен в воинском звании подполковника, командующим отдельной армией – генерал-майора. От заманчивого предложения возглавить Главный штаб ПВО страны ещё в 1973 году тактично отказался, посчитав себя тогда недостаточно готовым к этой работе. Вместо этого был назначен первым заместителем главнокомандующего ПВО страны по противовоздушной обороне стран Варшавского договора. Интересная деталь: на этом посту он сменил генерал-полковника Ивана Подгорного, который, будучи командующим 52-й воздушной армией ПВО в 1954 году, у себя в кабинете экзаменовал только что прибывших молодых лётчиков, среди которых был и лейтенант Мальцев. И только в 1984-м Игорь Михайлович принял должность первого заместителя главкома противовоздушной обороны СССР – начальника Главного штаба. О многом ещё удалось выведать у юбиляра, но ещё о большем собеседник дипломатично умолчал. Он был свидетелем, а порой и непосредственным участником многих исторических событий, повлиявших на ход истории страны. Поговорили о полёте Руста, посадившего свою «Сессну» на Красной площади. Собеседник признал, что это был серьёзный прокол многих служб, в первую очередь – ПВО. Свою роковую роль в этом инциденте сыграли и объективные, и субъективные факторы. Генерал-полковник Мальцев был одним из организаторов освоения авиацией ПВО ледовых аэродромов за Полярным кругом на рубеже 1980-х. Но, безусловно, особый след в истории страны и его личной судьбе сыграли августовские события 1991 года. Он не скрывает, что был их непосредственным участником, не допустив ни одного взлёта с крымского аэродрома Бельбек, за что долгое время его терзали следователи, но ничего не смогли вменить. – Я выполнял приказ. Это для меня – святое. Невыполнение приказа – предательство. Ни о чём не сожалею до сих пор, – убеждён Игорь Михайлович. Были моменты, когда его карьера висела на волоске. В 1959 году в период очередной армейской реорганизации ему посулили хорошую должность, но не связанную с авиацией. «Увольняйте», – показал характер капитан Мальцев. Своенравного лётчика оставили в покое. В 1972 году в Иране значительно активизировались натовские разведывательные службы. В один из дней ими был осуществлён массированный запуск воздушных шаров с фото– и радиоаппаратурой на нашу сторону в зоне ответственности дивизии, которой командовал полковник Мальцев. Большая высота, несоизмеримая разница скоростей и погодные условия не позволяли лётчику МиГ-19 захватывать цели, и они постепенно уходили в глубь страны, что свидетельствовало о неспособности соединения ПВО выполнить боевую задачу. Внезапно комдиву пришло в голову оригинальное решение – наводить не один истребитель, а сразу три, с небольшим интервалом. Когда первый промахивался, остальные учитывали его ошибку, по команде с земли доворачивали в нужном направлении и уже уверенно поражали объекты. – Накурился в тот день на командном пункте до такой степени, что с тех пор с отвращением смотрю на табак, – с улыбкой поделился ветеран. Деловые качества, гражданскую позицию генерал-полковника Мальцева ценили не только сослуживцы, но и простые граждане. В 1990 году Игорь Михайлович уверенно победил четырёх соперников в Балашихинском одномандатном округе и стал депутатом. Активно работал в военной фракции Съезда народных депутатов России, жёстко отстаивая интересы армии и военнослужащих в те непростые годы. Подводя итог встрече, невольно задаёшься вопросом – сколько же энергии, физических и душевных сил, порой мужества надо иметь, чтобы с достоинством пройти такой жизненный и служебный путь? После общения с этим уникальным человеком ответы становятся очевидными – быть преданным своей стране, всегда добиваться поставленных целей и свято выполнять приказы. С юбилеем вас, Игорь Михайлович!
