За что я не люблю изобразительное искусство в стиле классицизма, в особенности если речь идет о картинах, написанных на исторические сюжеты, так это за театральность и совершенную недостоверность.
Взять хотя бы известную картину Антона Павловича Лосенко
(1737 - 1773) "Владимир и Рогнеда"
, написанную в 1770 году:
В этой картине следование стилю проявляется во всем: в позах героев, их жестах и даже в немыслимых для Полоцка IX века классических колоннах, виднеющихся на заднем плане. Да и сам Владимир больше похож на какого-нибудь индийского раджу, чем на сына и внука скандинавских конунгов.
Тем более интересно узнать подлинную историю князя Владимира и полоцкой княжны Рогнеды
.
Сюжет картины Лосенко основан на эпизоде первой на Руси междоусобной войны между братьями Ярополком, Олегом и Владимиром, получившей отражение в русских летописях.
Новгородский князь Владимир Святославич перед походом на Киев, где правил Ярополк, пытался породниться с полоцким князем. Дело в том, что пока братья воевали, в Полоцке укрепился скандинавский конунг Рогволд (Рангвольд) со своими сыновьями и дочерью Ронгедой (Рагнхильдой).
Сватать Рогнеду был послан дядя Владимира новгородский посадник Добрыня. Браком со знатной скандинавской девицей в Новгороде рассчитывали укрепить положение Владимира. Однако из этого сватовства вышел страшный скандал. Когда отец в присутствии свата спросил Рогнеду: "Хочешь ли за Владимира?"
- то она, согласно "Повести временных лет", отвечала заносчиво и дерзко: "Не хочю розути робичича, но Ярополка хочю".
Сваты Владимира у Рогволда;
Рогволд беседует с Рогнедой
"Робичич" - сын рабыни, и Рогнеда тем самым хотела сказать, что она, как свободная знатная скандинавка, не может унизиться до того, чтобы стать невестой сына рабыни и по обычаю разувать своего суженого, предпочитая ему бесспорного в своем происхождении Ярополка. Из этой же фразы можно сделать и другой вывод: дело не столько в происхождении Владимира, сколько в том, что Рогволд и Рогнеда рассчитывали на более выгодную для себя партию - хотели породниться с влиятельным киевским князем Ярополком.
Естественно, что Владимир и Добрыня "исполнися" ярости. Князь собрал рать из наемников-варягов, подвластных новгородских словен и чуди и отправился походом во главе этого войска на Полоцк. Он легко взял город и захватил всю княжескую семью.
Победители не упустили возможности поиздеваться над побежденными. Добрыня стал позорить дочь Рогволда ("поноси дщери его"
). "Повесть временных лет" содержит текст, который можно понимать как описание публичного изнасилования Рогнеды на глазах ее родителей, после чего отец обесчещенной девушки и два ее брата были убиты: "...и повеле Владимиру бытии с нею пред отцем ея и матерью, а потом отца уби, а саму поя жене и нарекоша ей имя Горислава"
. Смена скандинавского имени на славянское Горислава (производное от слова "горе"), безусловно, должно было унизить дочь конунга.
Так спрашивается: почему же на картине Лосенко изображена столь идиллическая сцена? Лосенко знал, что было написано в летописи обо всей этой неприглядной истории, но законы искусства для него были выше исторической правды. Точно так же на сцене по законам театрального действа эпохи классицизма предписывалось (наставлял актеров А. П. Сумароков) "отдавать преимущество добрым делам, а злодеянию, сколько б оно не имело успехов, всегда б наконец быть в попрании" . Именно поэтому герой живописной классической драмы Лосенко не мог поступить столь безобразно, как он поступил в жизни. Словом, искусство победило правду.
По-видимому, Владимир не сразу натешился достигнутой победой: он взял Гориславу, ставшую его женой при таких ужасных обстоятельствах, в поход на Киев, а после того, как взял верх (причем, довольно бесчестно) над Ярополком, поселил ее под Киевом в замке Предславино, где она и родила ему сына Изяслава.
Сев на киеский стол, Владимир - язычник и сластолюбец - обзавелся новыми женами ("поя же паки и ины жены многи"
), а заодно и гаремом в 800 наложниц, ибо, как писал летописец, "был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц"
. Неудивительно, что Владимир вскоре забыл об упрямой Рогнеде. Но однажды он приехал в замок и остался с женой на ночь, и когда Владимир уснул, Рогнеда решила его убить.
Покушение Рогнеды на Владимира
(миниатюра Радзивилловской летописи):
Она, видно, не опытная в таких страшных делах, как-то неловко, по-женски замахнулась ножом, князь внезапно проснулся и успел перехватить ее руку. Тут-то Рогнеда выплеснула на мужа все свои обиды, побудившие ее совершить столь отчаянный поступок: "Зане отца моего уби, и землю его полони, мене деля. И се ныне не любиши мене со младенцем сим!"
Уходя, Владимир приказал княгине приготовиться к смерти. Когда на следующий день он с мечом в руках вошел к ней, чтобы убить коварную супругу, то у постели Рогнеды князя встречал - тоже с обнаженным крошечным мечом - его малолетний сын Изяслав.
Изяслав защищает Рогнеду
(миниатюра из Радзивилловской летописи):
Тронутый видом маленького отважного защитника, готового умереть за мать, Владимир смягчился и отменил казнь. Посоветовавшись с боярами, он вернул Рогнеде полоцкие земли и основал там город Изяславль. По-видимому, после пережитого отношения супругов несколько улучшились, и Рогнеда родила князю еще четырех сыновей (в том числе ставшего позже знаменитым Ярослава Мудрого) и двух дочерей.
Правда, и от других жен у Владимира было немало детей. Когда же Владимир принял христианство и женился на византийской царевне Анне, Рогнеда постриглась в монастырь под именем Анастасия.
Но на этом полоцкая история еще не закончилась. Кровная обида не была забыта детьми и внуками Изяслава, ставшего полоцким князем. Десятилетиями они жестко враждовали с сидевшими на киевском троне Ярославичами. В конце концов князь Мстислав Ярославич захватил всех полоцких князей, посадил вместе с женами и детьми на корабль и выслал их, потомков Рогнеды, навечно в Константинополь.
Очевидно, что с принятием христианства нравы на Руси значительно смягчились - ведь мог же Мстислав ссыльных и просто утопить, да не стал...
Владимир состоял в нескольких языческих браках. Еще до своего сватовства к Рогнеде он уже был женат на «чехине». Согласно «Саге об Олаве сыне Трюггви» ее звали Аллогия, по Татищеву же «чехиней» была норвежская княжна Олава. Достоверных данных о ней почти нет, кроме того, что она родила Владимиру сына Вышеслава, ставшего новгородским князем и умершего еще при жизни отца.
Процесс сватовства к полоцкой княжне Рогнеде подробно описан в «Лаврентьевской летописи». Владимир, услышав, что брат его Ярополк собрался взять в жены дочь полоцкого князя Рогволода, решил опередить его. Послал он к Рогволоду в Полоцк гонцов сообщить о том, что хочет дочь его в жены. Полоцкий князь же спросил о том у дочери, на что получил ответ: «Не хочу разуть сына рабыни, но хочу за Ярополка». Тогда Владимир собрал войско из варягов, славен, кривичей и чуди и пошел на Полоцк. Рогнеду уже собирались везти к Ярополку, когда Владимир напал на город. Рогволод вступил в борьбу с князем, но потерпел поражение и закрылся в городе.
В 978 году Владимир взял крепость и решил отомстить за оскорбление. По совету своего дяди Добрыни, который был братом ключницы Малуши, Владимир изнасиловал юную Рогнеду на глазах ее родителей, после чего убил князя Рогволода, его супругу и сыновей. Рогнеду он принудительно взял в жены. Она получила имя Горислава и стала второй из шести жен Владимира. Княгиня поселилась на Лыбеди, где образовалась деревня Предславино (в честь дочери Владимира и Рогнеды - Предславы). Рогнеда родила князю 7 детей.
Первенцем стал Изяслав, будущий полоцкий князь. В 987 году Рогнеда решила отомстить мужу за содеянное зло. Однажды князь приехал к ней в сельцо. Рогнеда ночью, когда Владимир спал, хотела его заколоть, но князь проснулся и успел отвести удар. За покушение Рогнеде грозила смертная казнь. Владимир приказал жене нарядно одеться, и уже было взял в руки меч, чтобы привести приговор в исполнение, но тут навстречу ему вышел маленький Изяслав тоже с мечом в руке. Владимир не смог убить мать на глазах у ребенка и созвал бояр, которые посоветовали пощадить Рогнеду и отправить ее в земли отца. Владимир воздвиг в полоцкой земле город Изяславль и поселил Рогнеду с сыном там. Оттуда пошла полоцкая ветвь Рюриковичей.
Вторым сыном стал Мстислав, но он, скорее всего, умер в младенчестве. Сын Ярослав сначала княжил в Ростове, после смерти Вышеслава в Новгороде, а после победы над Святополком Окаянным занял киевский престол и вошел в историю как Мудрый. Всеволод стал владимиро-волынским князем, погиб в Швеции еще при жизни отца. Дочери Предслава и Мстислава были угнаны в 1018 году в Польшу князем Болеславом I, после того, как он взял Киев. До этого Болеслав сватался к Предславе, но получил отказ. Победитель сделал пленницу своей женой, хотя уже и был женат. Дочь Премислава же, по некоторым источникам, стала женой венгерского принца Ласло Лысого.
После убийства брата Ярополка Владимир взял к себе в наложницы его беременную жену, гречанку, которую, по некоторым источникам, звали Юлией. Она была монахиней, а привез ее за ее красоту в жены к сыну князь Святослав. Гречанка родила сына Святополка, который позднее в борьбе за власть убьет своих двоюродных братьев Бориса и Глеба и получит имя Окаянного.
От Адельи из Чехии у Владимира было три сына: Мстислав, князь черниговский и тмутаранский, Станислав, князь смоленский, и Судислав, князь псковский. От богемской княжны Мальфриды - сын Святослав, князь древлянский. От болгарыни Милолики - сыновья Борис и Глеб, которые княжили в Ростове и Муроме. Были у Владимира дети, чьих матерей установить не удалось. Сын Позвизд упоминается только в летописном списке детей Владимира, но, если судить по языческому имени, родился он до принятия князем христианства. Дочь Добронега-Мария же стала женой короля Польши Казимира I.
Женами Владимир не ограничивался. Если верить летописям, то было у князя 300 наложниц в Вышгороде, 300 в Белегороде и около 200 в Берестове. Владимир был настолько ненасытен в любви, что «всякая прелестная жена и девица страшились его любострастного взора». Князь не чтил святость брачных союзов или невинности и брал себе любую понравившуюся девушку в любовницы.
В конце концов Владимир захотел в жены византийскую царевну Анну. Незадолго до этого князь послал в Византию большое войско, которое помогло победить мятежного полководца Варду Фоку. Взамен потребовал Владимир отдать в жены ему сестру императора Василия II. Византийцы согласились при условии, что Владимир примет крещение, но схитрили и «забыли» послать князю жену.
Как мы помним, Владимир болезненно относился к подобным отказам и пошел с войском на Корсунь. Он потребовал отдать за него дочь градоначальника вместо принцессы, но и тут его ждал отказ. Тогда князь взял город в долгую осаду. Когда начался голод, среди горожан нашлось немало сторонников сдачи города, и ворота княжескому войску были открыты. В отместку за отказ Владимир поступил с семьей местного градоначальника, как с Рогволодом. А дочь его, посмевшую отказать князю, выдал насильно замуж за одного из предателей, сдавших город.
После взятия Корсуни Владимир вновь потребовал себе Анну в жены, пригрозив, что пойдет на Константинополь. В 988 году Анну выдали замуж за Владимира, а последний принял христианство под именем Василий. После крещения он приказал отпустить своих «языческих» жен, повелев им идти замуж за того, кого выберут. Кроме того, он пытался усмирить свою похоть и женолюбие, и даже специально собирал лекарей, которые должны были усмирить его плоть. Однако на радикальные меры в данном вопросе Владимир так и не решился.
Остаток жизни Владимир провел как благочестивый христианин. Детей в браке с Анной у него не было, но его предыдущая языческая жизнь оставила князю 11 сыновей. Вскоре его отпрыски начнут борьбу за киевский престол, а государство на годы погрузится в междоусобные войны и кровопролитие.
Рогнеда Рогволодовна (ок. 960-1000) и Предслава Владимировна (ок. 985-?)
Ни одной женской судьбе не посвятили древнерусские летописцы столько страниц, как полоцкой княжне-красавице Рогнеде. Знатное происхождение, могущественное положение и богатства отца, яркая внешность, неистребимое жизнелюбие и страстность великолепной Рогнеды - все, казалось, сулило ей любовь, преклонение, обожание и счастье. Но эти упования рухнули в одночасье. Вовлеченная в поток бурных событий, прекрасная и гордая Рогнеда стала жертвой непримиримого политического столкновения и мужского соперничества двух родных братьев - Ярополка и Владимира Святославичей.
Антон Лосенко. Владимир и Рогнеда
В последней трети Х века Рогволод, отец Рогнеды, был одним из самых влиятельных князей Древней Руси. Летописи сообщают, что он «держащю и владеющю и княжащю Полотьскую землю». Некоторые ученые поспешили объявить Рогволода норманном, а корни его имени, как и имени его дочери Рогнеды, искали в скандинавских языках. Однако современные исследователи установили, что имя «Рогволод» - чисто славянское, двусложное, наподобие славянского имени «Володимер». И означает оно «владелец рога», то есть мыса. Древний Полоцк действительно возник в крутой излучине старицы Полоты, недалеко от места впадения ее в Западную Двину. Древнее городище Полоцка по форме своей напоминало рог: излучина широкой дугой своих крутых откосов прикрывала его с трех сторон. Вот на этом-то мысе-роге и родилась дочь князя, «имяше свою волость в Полотьске» - Рогнеда.
Полоцкая земля, которой вполне законно, по наследству, владел Рогволод, находилась между Киевским и Новгородским княжествами - владениями Ярополка и Владимира. По Полоцкой земле проходил «великий путь из варяг в греки» - торговая артерия, жизненно необходимая как для северо-западных, так и для южных областей Древней Руси. Стремясь отнять друг у друга престол, братья-князья Святославичи искали союза с Рогволодом. Но не только политические и экономические соображения были тому причиной. Оба юных соперника желали взять в жены дочь полоцкого князя, прекрасную Рогнеду.
Первым к Рогволоду отправил своих послов сватать его дочь Рогнеду Ярополк. Ярополк был старшим сыном великого князя Святослава Игоревича. Перед своим последним дунайским походом Святослав отдал ему стол в Киеве, среднему сыну Олегу выделил древлянскую землю со стольным городом Овручем, а младшего его сына Владимира, по совету Добрыни, выпросили себе новгородцы. Через несколько лет после смерти отца между старшими братьями Святославичами началась борьба, в результате которой Олег погиб во время взятия киевлянами города Овруча. Когда эта весть пришла в Новгород, Добрыня, чтобы спасти своего юного племянника, четырнадцатилетнего княжича Владимира, бежал с ним за море. Но уже через два года возмужавший Владимир вернулся в Новгород с варяжской дружиной, прогнал из города посадников Ярополка, объявив, что будет вести борьбу за великое княжение. Тогда же, прослышав о необычайной красоте дочери полоцкого князя Рогнеде, он решил отбить у Ярополка невесту. Тем более что по принятому в то время обычаю многоженства Ярополк был уже женат на привезенной ему Святославом прекрасной гречанке, расстриженной православной монахине.
Послы из Новгорода от Владимира пришли к Рогволоду вслед за киевскими послами Ярополка. Юные соперники-князья просили у полоцкого князя Рогволода руки его дочери Рогнеды. Оба стремились на союзе семейном основать союз политический, полезный для предстоящей борьбы.
Попытка Рогнеды-Гориславы убить мужа, князя Владимира.
Миниатюра Радзивилловской летописи. XV в.
Рогволод, не зная, кому отдать дочь, спросил ее, за кого она сама согласна выйти замуж. По рассказу летописца, гордая Рогнеда, не пожелавшая выйти замуж за князя Владимира, ответила: «Не хочу разути робичича, хочу за Ярополка». Владимир был незаконнорожденным сыном Святослава. Его матерью была пленная «ключница» княгини Ольги - Малуша. А по бытовавшему в те времена древнерусскому свадебному обряду новобрачная должна была разуть своего мужа в знак преданности и покорности. Как истинная славянка, Рогнеда знала об этом не понаслышке.
Глубоко оскорбился таким ответом молодой князь Владимир, а еще больше его дядя и наставник Добрыня, родной брат той самой Малуши, которую Рогнеда назвала «рабыней». Кроме того, Добрыня рассудил, что этот ответ был произнесен не без влияния отца. А это значит, что в предстоящей борьбе Рогволод поддержит своего будущего зятя Ярополка. Быть может, если бы речь шла о мести за личное оскорбление, события не развивались бы так стремительно. Но не допустить военного союза Ярополка и Рогволода было делом первейшей важности.
Поход Добрыни на Полоцк
Как только был получен отказ Рогнеды, Владимир и взбешенный Добрыня двинули новгородскую дружину на Полоцкие земли, собрав почти все силы Северной Руси. А Рогнеду в то время уже собирались вести в Киев, к Ярополку.
Рогволод вышел навстречу Владимиру, но потерпел поражение и укрылся в Полоцке. После непродолжительной осады город был взят, а вся княжеская семья - захвачена в плен. Рогволод с двумя сыновьями были лишены жизни. А Рогнеду Владимир взял в жены. Так против своей воли Рогнеда сочеталась браком с Владимиром и отправилась с ним и с полоцкими войсками, которые усилили его новгородскую дружину, к Киеву.
Одолев Ярополка, Владимир в 978 году стал единовластным князем всей русской земли. А Рогнеда, его первая «водимая», то есть «законная», жена получила титул великой киевской княгини. Полоцкие земли, прежде принадлежавшие отцу Рогнеды, князю Рогволоду, Владимир присоединил к своим землям. Чудесный край и весь путь «из варяг в греки» теперь принадлежал ему. Богатое приданное!
Свадьба Владимира и Рогнеды и убийство полоцкого князя
А что же Рогнеда? Через девять месяцев после столь печально начавшегося супружества с Владимиром она родила сына-первенца Изяслава. Владимир, проливший столько крови ради брачного союза с Рогнедой, очень скоро разлюбил ее, забыв и о несчастной супруге, и о маленьком сыне. Осиротевшая, униженная дочь Рогволода жила уединенно в тереме на реке Лыбеди, недалеко от Киева. С ней находился маленький сын Изяслав, отныне единственная ее родная душа и отрада.
О страданиях Рогнеды, о нежных, сердечных отношениях матери и сына проникновенно поведал в своей поэме «Рогнеда» К. Рылеев:
Как месяц утренний, бледна,
Рогнеда в горести глубокой
Сидела с сыном у окна
В светлице ясной и высокой.
От вздохов под фатой у ней
Младые перси трепетали,
И из потупленных очей,
Как жемчуг, слезы упадали.
Глядел невинный Изяслав
На мать умильными очами,
И, к персям матери припав,
Он обвивал ее руками.
«Родимая! - твердил он ей,
Ты все печальна, ты все вянешь:
Когда же будешь веселей,
Когда грустить ты перестанешь?
О! полно плакать и вздыхать,
Твои мне слезы видеть больно,
Начнешь ты только горевать,
Встоскуюсь вдруг и я невольно.
Ты б лучше рассказала мне
Деянья деда Рогволода.
Как он сражался на войне,
И о любви к нему народа».
- О ком, мой сын, напомнил ты?
Что от меня узнать желаешь?
Какие страшные мечты
Ты сим в Рогнеде пробуждаешь!..
Но так и быть; исполню я,
Мой сын, души твоей желанье:
Пусть Рогволодов дух в тебя
Вдохнет мое повествованье;
Пускай оно в груди младой
Зажжет к делам великим рвенье,
Любовь к стране твоей родной
И к притеснителям презренье...
Любящая мать, целиком посвятившая себя воспитанию юного княжича Изяслава, Рогнеда беспокоилась за его будущую судьбу. Она была первой, но отнюдь не единственной женой Владимира. Погубив своего родного брата Ярополка, Владимир сделал его бывшую супругу-гречанку своей женой-наложницей. Изяслав был еще младенцем, когда от этой монахини-гречанки родился другой сын Владимира - Святополк. Тот самый «Святополк Окаянный», по приказу которого впоследствии будут убиты братья-князья Борис и Глеб.
Удаленную из Киева великую княгиню Рогнеду мучили не только ревность и оскорбленное достоинство, но и тревога за маленького Изяслава. Равнодушие Владимира к их сыну-первенцу переполнило чашу терпения Рогнеды.
Однажды Владимир охотился в дубраве на берегу Лыбеди и решил навестить Рогнеду и сына Изяслава. Когда гонец сообщил княгине об этом, она пришла в негодование:
- «Итак, он вспомнил о жене…
Но не желание свиданья…
О нет! влечет его ко мне -
Одна лишь близость расстоянья!»
Когда после богатого пира утомленный охотой Владимир крепко заснул, Рогнеда решилась на мужеубийство. Она тихонько встала с супружеского ложа, зажгла свечу, сняла со стены тяжелый меч и занесла его над Владимиром. В тот самый момент Владимир внезапно проснулся и, выхватив у нее меч, вскричал:
- «На что дерзнула в исступленьи?..
Но долг супруги, но любовь?..»
Прекрасная Рогнеда, стойко перенесшая столько страданий, без страха отвечала разгневанному мужу:
- «Любовь! к кому?.. к тебе, губитель?..
Забыл, во мне чья льется кровь,
Забыл ты, кем убит родитель!..
Ты, ты, тиран его сразил!
Горя преступною любовью,
Ты жениха меня лишил
И братнею облился кровью!
Испепелив мой край родной,
Рекою ты кровь в нем пролил всюду
И Полоцк, дивный красотой,
Преобратил развалин в груду.
Но недовольный, местью злой
К бессильной пленнице пылая,
Ты брак свой совершил со мной
При зареве родного края!
Повлек меня в престольный град;
Тебе я сына даровала...
И что ж?.. Еще презренья хлад
В очах тирана прочитала!..
Владимир промолчал. Да и что мог он ответить на справедливые упреки Рогнеды?! По языческим законам славян того времени, покушение на жизнь мужа каралось смертью. Княгиню же, по традиции, мог казнить только сам князь. Владимир велел Рогнеде надеть свадебную княжескую одежду, сесть на богато убранную постель в своей горнице и ждать его. Рогнеда знала, что ее ждет неминуемая смерть, что на утренней заре роскошное брачное ложе станет для нее плахой, на которой беспощадный Владимир пронзит ее своим мечом.
Без боязни и без слез ждала Рогнеда назначенной супругом казни. Казалось, все слезы она уже выплакала! Одно-единственное чувство теплилось в ее груди: она желала хотя бы еще раз увидеть юного Изяслава. Тайком пробралась она к сыну. И только здесь, у постели сына, невольно разбудив его бурными поцелуями и объятиями, Рогнеда не выдержала и разрыдалась. Встревоженному, горячо любящему мать и рано повзрослевшему княжичу Изяславу поведала она, что через несколько часов он осиротеет.
Когда с первыми лучами багровой зари Владимир вошел с мечом в руке к Рогнеде, его встретил четырехлетний Изяслав, став, тоже с мечом, на защиту матери. Бесстрашно преградив путь гневному родителю, Изяслав сказал ему: «Отец, или ты думаешь, что ты один здесь ходишь? Коль можешь - убей, жестокий, мать при сыне!» И грозный Владимир, увидев сына и услышав его речь, не посмел осуществить то, что ему повелевал языческий закон. Ошеломленный, он растерянно произнес: «А кто же знал, что ты здесь?!» Бросил меч и приказал позвать бояр, чтобы спросить их совета. А бояре посоветовали Владимиру не убивать жену, простить ее ради сына-малютки и даже вернуть ей и Изяславу землю Рогволода. Владимир так и поступил. Смилостивившись над Рогнедой, «воздвигнул ей отчину», «устрои город и нарече имя городу тому Изяславль» - по имени их первого с Рогнедой сына.
Многие биографы великого князя киевского Владимира Святославича не без оснований усматривают в столкновении с княгиней Рогнедой и его исходе проявление глубокого и благотворного нравственного переворота, совершившегося в его душе еще до принятия христианства. В молодом князе, до случая с Рогнедой неукоснительно следовавшего языческим обычаям во всем, что касалось мести, насилия, захвата «трофейных» жен и наложниц, произошла перемена. Защищая свое достоинство, Рогнеда отказывалась жить по привычным для своего времени правилам и побуждала к этому своего мужа. Готовая заплатить жизнью за свое достоинство и права своего ребенка, она пробудила в нем совесть, подвигла его на искания нравственных законов. Княгиня оценила милосердие и благородство Владимира, сохранившего ей жизнь, вопреки языческим законам.
Прощенная, уверенная отныне в будущности своего сына Изяслава, Рогнеда примирилась с мужем. Более того, она снова оказалась в почете как великая киевская княгиня, верная супруга и заботливая мать. В последующие годы у Рогнеды и Владимира родились еще три сына и две дочери, среди которых были будущий великий князь Ярослав Мудрый и его активная сторонница, великая княжна Предслава, получившая от отца во владение «селце Предславино».
Счастливая мать, Рогнеда не догадывалась, что впереди ее ждут новые горести. В 989 году Владимир, приняв христианство, обвенчался в Корсуне с византийской царевной Анной. На обратном пути в Киев он послал сказать своей первой жене Рогнеде: «Теперь, крестившись, я должен иметь одну жену, с которой вступил в христианский брак; ты же выбери себе мужа из моих бояр». Замечателен ответ Рогнеды Рогволодовны, который она велела передать Владимиру: «Я - природная княжна, ею была, ею и останусь... А если ты принял святое крещение, то и я могу быть невестой Христовою».
Печальная судьба прекрасной славянки Рогнеды вызывала сочувствие. За горести, слезы и страдания современники прозвали ее «Гориславой». Умерла Рогнеда на рубеже двух тысячелетий, в 1000 году. Письменные источники не сохранили сведений о том, где она похоронена.
Старший сын Рогнеды Рогволодовны, Изяслав Владимирович, впоследствии стал родоначальником новой династии полоцких князей. Летописи характеризуют Изяслава Владимировича как мудрого и просвещенного правителя. Младший сын Рогнеды Рогволодовны, Ярослав Владимирович Мудрый, женатый на дочери шведского короля Олафа, стал великим киевским князем и продолжателем всей последующей династии Рюриковичей.
Один из самых образованных правителей своего времени, Ярослав Мудрый был прекрасным семьянином, нежно любящим супругом, братом и отцом. Ярослав Мудрый высоко ценил достоинства своей жены Ирины-Ингигерды, дочери шведского короля Олафа, которая занималась не только воспитанием детей, но и вникала во все государственные дела, создавая особую культурную и духовную атмосферу при дворе своего мужа, великого князя киевского. Ярослав Мудрый заботился о прекрасном образовании и «поучении книжнем» не одних лишь сыновей, но и дочерей. Чрезвычайно взыскательно относился он и к претендентам на руку каждой из них. Три его дочери - Елизавета, Анна и Анастасия - стали первыми коронованными россиянками.
Ярослав Мудрый был горячо привязан и принимал самое деятельное участие в судьбе своей любимой родной сестры, великой княгини Предславы Владимировны. Предслава, в свою очередь, активно включилась в борьбу за вокняжение брата на престоле в 1015-1019 годах. После смерти отца она сообщила Ярославу в Новгород об убийстве Бориса и Глеба и бесстрашно укрывала у себя противников Святополка. Личная жизнь деятельной и умной красавицы Предславы сложилась трагически. Ее руки добивался польский король Болеслав I. Но юная Предслава отказала старому тестю Святополка Окаянного. Святополк был основным соперником Ярослава в борьбе за власть в Киеве. А польский король Болеслав I, на дочери которого Святополк был женат, стремился с его помощью навязать Руси польское латинство, то есть католическую веру. Польский король не простил отказа великой киевской княгине Предславе. Он двинул свои войска на Русскую землю, захватил вместе со Святополком Киев. Взяв в плен Предславу вместе с ее придворной дружиной, он сделал дочь Владимира своей наложницей. Узнав о злодеянии Болеслава, Ярослав поспешил на помощь сестре. В 1019 году на реке Альте он нанес сокрушительное поражение насильнику Болеславу и Святополку Окаянному, убившему своих братьев, князей Бориса и Глеба.
Верный супруг, отрицательно относившийся к многоженству, Ярослав Владимирович Мудрый никогда не забывал печальной участи, постигшей в свое время его мать Рогнеду Рогволодовну и сестру Предславу Владимировну. Составитель «Русской Правды», он юридически закрепил право женщин на проявление собственной воли при выборе супруга. Так, в статьях Устава князя Ярослава Владимировича предполагалось наказание родителей, не считавшихся со свободной волей невесты в делах замужества не только в тех драматических ситуациях, когда девушки совершали самоубийство из-за брака поневоле, но и в тех случаях, «аще девка восхощет замуж, а отец и мати не дадять». Такого гуманного отношения к женщине, как в русском праве, не знало в XI веке законодательство ни одной европейской страны.
Памятник Рогнеде и Изяславу в Заславле
Яркий образ прекрасной и сильной славянки Рогнеды не померк со временем. В Тверской и Лаврентьевской летописях под 1128 годом есть ее жизнеописание, которое звучит как легенда. Возвышая личность Рогнеды, летописцы отдают должное ее несомненным достоинствам: безграничной преданности родному краю, женской гордости, супружеской верности, самозабвенной материнской любви. Незаурядная судьба и личность Рогнеды вдохновляла художников, музыкантов и поэтов. Живописцы А. Лосенко и Н. Грибков создали замечательные полотна: «Владимир и Рогнеда» и «Ревность Рогнеды». Композитор А. Серов написал оперу «Рогнеда». С огромным успехом она прошла на сцене Мариинского театра в 1865 году. О Рогнеде писали свои поэмы и стихи К. Рылеев, Т. Шевченко, Я. Купала.
Красавице-княжне Предславе, бесстрашно выступавшей против польской католической группировки на Руси во главе с изменником Святополком Окаянным, посвящено немало добрых слов в «Повести временных лет», в «Патерике Киевского Печерского монастыря», в «Сказании об убиении святых страстотерпцев Бориса и Глеба».
***
История государства Российского
Рогне́да Рогволодовна (др.-рус. Рогънеда , белор. Рагне́да Рагвалодаўна , также Горисла́ва, в крещ. Анастаси́я ; ок. - ок. ) - княжна полоцкая , дочь князя полоцкого Рогволода , одна из жён великого князя киевского Владимира Святославича , мать князя полоцкого Изяслава Владимировича - родоначальника династии Изяславичей Полоцких , великого князя киевского Ярослава Владимировича и первого князя волынского Всеволода Владимировича (согласно «Повести временных лет »).
Биография
Оскорблённый отказом, Владимир с войском из новгородцев, варягов , чуди и кривичей пришёл под стены Полоцка, когда Рогнеду уже собирались везти к Ярополку. Рогволод вышел против него, но потерпел поражение в битве и закрылся в городе. Весной 978 года город был взят . По совету своего дяди Добрыни Владимир обесчестил Рогнеду на глазах её родителей, после чего они были убиты . Это произошло во время похода Владимира на Киев, в результате которого Ярополк погиб, а Владимир стал великим князем киевским. Рогнеду он принудительно взял в жёны . В это же время, по преданию, она получила имя Горислава .
За покушение на великого князя Рогнеде грозила смертная казнь. Разгневанный Владимир приказал жене нарядно одеться и взял в руки меч, однако на крик прибежал их первенец Изяслав и стал на защиту матери также с мечом в руках. Владимир не смог убить Рогнеду на глазах сына. Вместо этого он созвал бояр, которые посоветовали: «Не убивай её ради дитяти сего, но воздвигни отчину отца её, и отдай ей с сыном твоим».
Владимир поселил Рогнеду и Изяслава в их полоцкой земле - городе в верховьях реки Свислочь , который был назван Изяславль . Это предопределило правление Изяслава в Полоцке и образование полоцкой ветви Рюриковичей. Князья этой ветви считали себя Рогволодовыми внуками - по женской линии, и отчину свою вели не от пожалования Владимира Изяславу, а по наследованию от Рогволода. В Белоруссии Рогволодовичи рассматриваются [кем? ] как династия, стоявшая у основания белорусской государственности.
Рогнеда Рогволодовна умерла, вероятно, в городе Изяславле около 1000 года . Место её захоронения неизвестно. В 1866 году у деревни Черница найден склеп с богатым убранством. А. М. Сементовский предполагал, что это место захоронения Рогнеды.
Дети
Согласно «Повести временных лет» у Рогнеды с Владимиром было 4 сына и 2 дочери - Изяслав, Ярослав, Всеволод, Мстислав, Предслава и Премислава; их дочерью считается также Мстислава:
- Изяслав (ок. ?-), князь полоцкий , родоначальник полоцкой ветви Рюриковичей .
- Ярослав Мудрый (ок. ?-), князь ростовский , после смерти Вышеслава - новгородский , после победы над Святополком - великий князь киевский .
- Всеволод ( / - до ), первый князь волынский, иногда отождествляется с «Виссивальдом, конунгом из Гардарики», погибшим в Швеции в 993 году .
- Мстислав; если он упоминается в списке сыновей Владимира не по ошибке (перепутан с другим Мстиславом Владимировичем), то, вероятно, умер в младенчестве.
- Предслава , сделана наложницей польским князем Болеславом I Храбрым .
- Премислава (Переслава) (ум. ), по некоторым источникам - с 1000 года жена венгерского принца Ласло Лысого (ум. ; внук князя Такшоня и дядя короля Андраша I).
- Мстислава , в 1018 году среди других дочерей Владимира была захвачена польским князем Болеславом I Храбрым .
Однако ряд исследователей сомневаются в этой версии, расхождения между перечнями жен Владимира и соответственно детей в различных летописях дают основание утверждать, что эти перечни неточные и редактировались в более поздние времена .
Кроме того, некоторые историки вслед за Н. И. Костомаровым высказывали сомнения о том, что Ярослав является сыном Рогнеды . Однако это противоречит известиям летописей, в которых Ярослав неоднократно называется её сыном .
В искусстве и литературе
- изображения на миниатюрах Радзивилловской летописи, ХV век (копии с более ранних, восходящих, возможно, к ХI в.);
- А. Лосенко (1770);
- повесть «Рогнеда, или Разорение Полоцка», Н. Арцыбашев (1818);
- , К. Ф. Рылеев (1821 или 1822);
- романтическая поэма «Рогнеда», И. Алякринский (1836);
- гравюра «Покушение Рогнеды на Владимира», Б. А. Чориков (1836);
- опера «Рогнеда» , А. Н. Серов (1865);
- набросок «Владимир и Рогнеда», А. Бауманис (1886);
- картина «Владимир и Рогнеда», А. И. Транковский (XIX век);
- пьеса «Полоцкое разоренье» (1892) А. Амфитеатрова и фильм «Рогнеда» (1912) по его же сценарию;
- поэма «Рогнеда», Т. Бондарь (1985);
- картина-триптих «Судьба Рогнеды, или Стена памяти», Ф. И. Янушкевич (1986);
- роман «Три жизни княгини Рогнеды», К. Тарасов (1986);
- поэма «Рогнеда», И. Автамонов (Лос-Анджелес, 1988);
- балет «Страсти (Рогнеда)», А. Ю. Мдивани (1993, Государственная премия Республики Беларусь 1996 года);
- пьеса «Рогнеда», А. Дударев (1999);
- пьеса «Рогнеда», В. Киселёва и О. Стрельченко (2012, премьера - 26 мая 2012, Полоцк).
- роман в стиле исторического фэнтези "Колдун" Ольги Григорьевой.
В кино
- Ярослав Мудрый ( ; СССР) режиссёр Григорий Кохан , в роли Рогнеды Раиса Недашковская .
- Владимир Святой ( ; Россия) режиссёр Юрий Томошевский , в роли Рогнеды Наталья Данилова .
Память
Украина
- Рогнединская улица , Киев (с ).
Беларусь
- Памятник Рогнеде и Изяславу, г. Заславль Минского района Минской области (1993, Государственная премия Республики Беларусь 1998 года коллективу авторов).
- Почтовая марка «Рогнеда - княжна Полоцкая», 1993.
- Монета «Рогволод Полоцкий. Рогнеда», .
Напишите отзыв о статье "Рогнеда Рогволодовна"
Примечания
- Совр. Витебская область , Белоруссия .
- Francis Butler. The «Legend of Gorislava» (not «Rogned’» or «Rogneda»): An Edition, Commentary, and Translation // Dubitando: Studies in History and Culture in Honor of Donald Ostrowski. Ed. by Brian J. Boeck, Russell E. Martin, Daniel Rowland. - Bloomington: Slavica Publishers, 2012. - PP. 335-337.
- Тимофеев В. П. Другое Слово о полку Игореве. ISBN 5-9533-1543-0
- «Повесть временных лет » относит войну Владимира и Ярополка, захват Полоцка и последующее вокняжение Владимира в Киеве к 6488 (980) году. Однако в «Памяти и похвале князю Русскому Владимиру» Иакова Мниха указано, что Владимир вокняжился в Киеве 11 июня 6486 (978) года. Подробнее см. Карпов А. Ю. Владимир Святой. - 2-е изд., испр. и доп. - 1. - С. 87-88.
- Карпов А. Ю. Владимир Святой. - 2-е изд., испр. и доп. - 1. - С. 92-93.
- // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.
- Ныне г. Заславль Минского района Минской области, Белоруссия.
- ПСРЛ, XV, 113
- Заяц Ю. А. Заславль в эпоху феодализма. - Мн. : Навука і тэхніка, 1995.
- Рукавишников А. В. Почему полоцкие князья были сосланы в Византию: Свидетельства источников // Древняя Русь: Вопросы медиевистики. - 2003. - № № 2 (12) . - С. С. 99-111 .
- Кузьмин А. Г. Начальные этапы древнерусского летописания. - М .: Издательство МГУ, 1977. - С. 275-276.
- Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. - М ., 1991. - С. 8.
- Кузьмин А. Г. Ярослав Мудрый // Великие государственные деятели России: М.. - 1996. - С. 26 .
- Карпов А. Ю. Ярослав Мудрый.
Литература
- Карпов А. Ю . Владимир Святой . - 2-е изд., испр. и доп. - М .: Молодая гвардия , 1. - 454 с. - (Жизнь замечательных людей : Серия биографий; Вып. 1114 (914)). - 5 000 экз. - ISBN 5-235-02742-6 .
- Саверчанка И. Занатоўкі пра Рагнеду. Нараджэнне фемінізму на Беларусі // Роднае слова. - Мн.: 2008. - № 8. - С. 3. (белор.)
- Чамярыцкі В. Летапісныя рэдакцыі падання пра Рагнеду // Беларусіка - Albaruthenica. Кн. 9. 480 год беларускага кнігадрукавання: Матэрыялы Трэціх Скарынаўскіх чытанняў / Гал. рэд. А. Мальдзіс і інш. Мн., 1998. С. 163-169. (белор.)
- Литвина А. Ф. , Успенский Ф. Б. Выбор имени у русских князей в X-XVI вв. Династическая история сквозь призму антропонимики. - М.: «Индрик», 2006. - 904 с. - 1000 экз. - ISBN 5-85759-339-5
- Заяц Ю. А. Заславль в эпоху феодализма. -Мн.: Навука і тэхніка, 1995. -207 с.: іл.
- Рукавишников А. В. Почему полоцкие князья были сосланы в Византию: Свидетельства источников // Древняя Русь: Вопросы медиевистики. 2003. № 2 (12). С. 99-111
- Кузьмин А. Г. . - М.: Издательство МГУ, 1977. - С. 275-276.
- Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. - М., 1991. - С. 8.
- Кузьмин А. Г. Ярослав Мудрый // Великие государственные деятели России. - М., 1996. - С. 26.
- Карпов А. Ю. Ярослав Мудрый
Ссылки
- .
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Отрывок, характеризующий Рогнеда Рогволодовна
Эти фразы изготовлялись во внутренней лаборатории Билибина, как будто нарочно, портативного свойства, для того, чтобы ничтожные светские люди удобно могли запоминать их и переносить из гостиных в гостиные. И действительно, les mots de Bilibine se colportaient dans les salons de Vienne, [Отзывы Билибина расходились по венским гостиным] и часто имели влияние на так называемые важные дела.Худое, истощенное, желтоватое лицо его было всё покрыто крупными морщинами, которые всегда казались так чистоплотно и старательно промыты, как кончики пальцев после бани. Движения этих морщин составляли главную игру его физиономии. То у него морщился лоб широкими складками, брови поднимались кверху, то брови спускались книзу, и у щек образовывались крупные морщины. Глубоко поставленные, небольшие глаза всегда смотрели прямо и весело.
– Ну, теперь расскажите нам ваши подвиги, – сказал он.
Болконский самым скромным образом, ни разу не упоминая о себе, рассказал дело и прием военного министра.
– Ils m"ont recu avec ma nouvelle, comme un chien dans un jeu de quilles, [Они приняли меня с этою вестью, как принимают собаку, когда она мешает игре в кегли,] – заключил он.
Билибин усмехнулся и распустил складки кожи.
– Cependant, mon cher, – сказал он, рассматривая издалека свой ноготь и подбирая кожу над левым глазом, – malgre la haute estime que je professe pour le православное российское воинство, j"avoue que votre victoire n"est pas des plus victorieuses. [Однако, мой милый, при всем моем уважении к православному российскому воинству, я полагаю, что победа ваша не из самых блестящих.]
Он продолжал всё так же на французском языке, произнося по русски только те слова, которые он презрительно хотел подчеркнуть.
– Как же? Вы со всею массой своею обрушились на несчастного Мортье при одной дивизии, и этот Мортье уходит у вас между рук? Где же победа?
– Однако, серьезно говоря, – отвечал князь Андрей, – всё таки мы можем сказать без хвастовства, что это немного получше Ульма…
– Отчего вы не взяли нам одного, хоть одного маршала?
– Оттого, что не всё делается, как предполагается, и не так регулярно, как на параде. Мы полагали, как я вам говорил, зайти в тыл к семи часам утра, а не пришли и к пяти вечера.
– Отчего же вы не пришли к семи часам утра? Вам надо было притти в семь часов утра, – улыбаясь сказал Билибин, – надо было притти в семь часов утра.
– Отчего вы не внушили Бонапарту дипломатическим путем, что ему лучше оставить Геную? – тем же тоном сказал князь Андрей.
– Я знаю, – перебил Билибин, – вы думаете, что очень легко брать маршалов, сидя на диване перед камином. Это правда, а всё таки, зачем вы его не взяли? И не удивляйтесь, что не только военный министр, но и августейший император и король Франц не будут очень осчастливлены вашей победой; да и я, несчастный секретарь русского посольства, не чувствую никакой потребности в знак радости дать моему Францу талер и отпустить его с своей Liebchen [милой] на Пратер… Правда, здесь нет Пратера.
Он посмотрел прямо на князя Андрея и вдруг спустил собранную кожу со лба.
– Теперь мой черед спросить вас «отчего», мой милый, – сказал Болконский. – Я вам признаюсь, что не понимаю, может быть, тут есть дипломатические тонкости выше моего слабого ума, но я не понимаю: Мак теряет целую армию, эрцгерцог Фердинанд и эрцгерцог Карл не дают никаких признаков жизни и делают ошибки за ошибками, наконец, один Кутузов одерживает действительную победу, уничтожает charme [очарование] французов, и военный министр не интересуется даже знать подробности.
– Именно от этого, мой милый. Voyez vous, mon cher: [Видите ли, мой милый:] ура! за царя, за Русь, за веру! Tout ca est bel et bon, [все это прекрасно и хорошо,] но что нам, я говорю – австрийскому двору, за дело до ваших побед? Привезите вы нам свое хорошенькое известие о победе эрцгерцога Карла или Фердинанда – un archiduc vaut l"autre, [один эрцгерцог стоит другого,] как вам известно – хоть над ротой пожарной команды Бонапарте, это другое дело, мы прогремим в пушки. А то это, как нарочно, может только дразнить нас. Эрцгерцог Карл ничего не делает, эрцгерцог Фердинанд покрывается позором. Вену вы бросаете, не защищаете больше, comme si vous nous disiez: [как если бы вы нам сказали:] с нами Бог, а Бог с вами, с вашей столицей. Один генерал, которого мы все любили, Шмит: вы его подводите под пулю и поздравляете нас с победой!… Согласитесь, что раздразнительнее того известия, которое вы привозите, нельзя придумать. C"est comme un fait expres, comme un fait expres. [Это как нарочно, как нарочно.] Кроме того, ну, одержи вы точно блестящую победу, одержи победу даже эрцгерцог Карл, что ж бы это переменило в общем ходе дел? Теперь уж поздно, когда Вена занята французскими войсками.
– Как занята? Вена занята?
– Не только занята, но Бонапарте в Шенбрунне, а граф, наш милый граф Врбна отправляется к нему за приказаниями.
Болконский после усталости и впечатлений путешествия, приема и в особенности после обеда чувствовал, что он не понимает всего значения слов, которые он слышал.
– Нынче утром был здесь граф Лихтенфельс, – продолжал Билибин, – и показывал мне письмо, в котором подробно описан парад французов в Вене. Le prince Murat et tout le tremblement… [Принц Мюрат и все такое…] Вы видите, что ваша победа не очень то радостна, и что вы не можете быть приняты как спаситель…
– Право, для меня всё равно, совершенно всё равно! – сказал князь Андрей, начиная понимать,что известие его о сражении под Кремсом действительно имело мало важности ввиду таких событий, как занятие столицы Австрии. – Как же Вена взята? А мост и знаменитый tete de pont, [мостовое укрепление,] и князь Ауэрсперг? У нас были слухи, что князь Ауэрсперг защищает Вену, – сказал он.
– Князь Ауэрсперг стоит на этой, на нашей, стороне и защищает нас; я думаю, очень плохо защищает, но всё таки защищает. А Вена на той стороне. Нет, мост еще не взят и, надеюсь, не будет взят, потому что он минирован, и его велено взорвать. В противном случае мы были бы давно в горах Богемии, и вы с вашею армией провели бы дурную четверть часа между двух огней.
– Но это всё таки не значит, чтобы кампания была кончена, – сказал князь Андрей.
– А я думаю, что кончена. И так думают большие колпаки здесь, но не смеют сказать этого. Будет то, что я говорил в начале кампании, что не ваша echauffouree de Durenstein, [дюренштейнская стычка,] вообще не порох решит дело, а те, кто его выдумали, – сказал Билибин, повторяя одно из своих mots [словечек], распуская кожу на лбу и приостанавливаясь. – Вопрос только в том, что скажет берлинское свидание императора Александра с прусским королем. Ежели Пруссия вступит в союз, on forcera la main a l"Autriche, [принудят Австрию,] и будет война. Ежели же нет, то дело только в том, чтоб условиться, где составлять первоначальные статьи нового Саmро Formio. [Кампо Формио.]
– Но что за необычайная гениальность! – вдруг вскрикнул князь Андрей, сжимая свою маленькую руку и ударяя ею по столу. – И что за счастие этому человеку!
– Buonaparte? [Буонапарте?] – вопросительно сказал Билибин, морща лоб и этим давая чувствовать, что сейчас будет un mot [словечко]. – Bu onaparte? – сказал он, ударяя особенно на u . – Я думаю, однако, что теперь, когда он предписывает законы Австрии из Шенбрунна, il faut lui faire grace de l"u . [надо его избавить от и.] Я решительно делаю нововведение и называю его Bonaparte tout court [просто Бонапарт].
– Нет, без шуток, – сказал князь Андрей, – неужели вы думаете,что кампания кончена?
– Я вот что думаю. Австрия осталась в дурах, а она к этому не привыкла. И она отплатит. А в дурах она осталась оттого, что, во первых, провинции разорены (on dit, le православное est terrible pour le pillage), [говорят, что православное ужасно по части грабежей,] армия разбита, столица взята, и всё это pour les beaux yeux du [ради прекрасных глаз,] Сардинское величество. И потому – entre nous, mon cher [между нами, мой милый] – я чутьем слышу, что нас обманывают, я чутьем слышу сношения с Францией и проекты мира, тайного мира, отдельно заключенного.
– Это не может быть! – сказал князь Андрей, – это было бы слишком гадко.
– Qui vivra verra, [Поживем, увидим,] – сказал Билибин, распуская опять кожу в знак окончания разговора.
Когда князь Андрей пришел в приготовленную для него комнату и в чистом белье лег на пуховики и душистые гретые подушки, – он почувствовал, что то сражение, о котором он привез известие, было далеко, далеко от него. Прусский союз, измена Австрии, новое торжество Бонапарта, выход и парад, и прием императора Франца на завтра занимали его.
Он закрыл глаза, но в то же мгновение в ушах его затрещала канонада, пальба, стук колес экипажа, и вот опять спускаются с горы растянутые ниткой мушкатеры, и французы стреляют, и он чувствует, как содрогается его сердце, и он выезжает вперед рядом с Шмитом, и пули весело свистят вокруг него, и он испытывает то чувство удесятеренной радости жизни, какого он не испытывал с самого детства.
Он пробудился…
«Да, всё это было!…» сказал он, счастливо, детски улыбаясь сам себе, и заснул крепким, молодым сном.
На другой день он проснулся поздно. Возобновляя впечатления прошедшего, он вспомнил прежде всего то, что нынче надо представляться императору Францу, вспомнил военного министра, учтивого австрийского флигель адъютанта, Билибина и разговор вчерашнего вечера. Одевшись в полную парадную форму, которой он уже давно не надевал, для поездки во дворец, он, свежий, оживленный и красивый, с подвязанною рукой, вошел в кабинет Билибина. В кабинете находились четыре господина дипломатического корпуса. С князем Ипполитом Курагиным, который был секретарем посольства, Болконский был знаком; с другими его познакомил Билибин.
Господа, бывавшие у Билибина, светские, молодые, богатые и веселые люди, составляли и в Вене и здесь отдельный кружок, который Билибин, бывший главой этого кружка, называл наши, les nфtres. В кружке этом, состоявшем почти исключительно из дипломатов, видимо, были свои, не имеющие ничего общего с войной и политикой, интересы высшего света, отношений к некоторым женщинам и канцелярской стороны службы. Эти господа, повидимому, охотно, как своего (честь, которую они делали немногим), приняли в свой кружок князя Андрея. Из учтивости, и как предмет для вступления в разговор, ему сделали несколько вопросов об армии и сражении, и разговор опять рассыпался на непоследовательные, веселые шутки и пересуды.
– Но особенно хорошо, – говорил один, рассказывая неудачу товарища дипломата, – особенно хорошо то, что канцлер прямо сказал ему, что назначение его в Лондон есть повышение, и чтоб он так и смотрел на это. Видите вы его фигуру при этом?…
– Но что всего хуже, господа, я вам выдаю Курагина: человек в несчастии, и этим то пользуется этот Дон Жуан, этот ужасный человек!
Князь Ипполит лежал в вольтеровском кресле, положив ноги через ручку. Он засмеялся.
– Parlez moi de ca, [Ну ка, ну ка,] – сказал он.
– О, Дон Жуан! О, змея! – послышались голоса.
– Вы не знаете, Болконский, – обратился Билибин к князю Андрею, – что все ужасы французской армии (я чуть было не сказал – русской армии) – ничто в сравнении с тем, что наделал между женщинами этот человек.
– La femme est la compagne de l"homme, [Женщина – подруга мужчины,] – произнес князь Ипполит и стал смотреть в лорнет на свои поднятые ноги.
Билибин и наши расхохотались, глядя в глаза Ипполиту. Князь Андрей видел, что этот Ипполит, которого он (должно было признаться) почти ревновал к своей жене, был шутом в этом обществе.
– Нет, я должен вас угостить Курагиным, – сказал Билибин тихо Болконскому. – Он прелестен, когда рассуждает о политике, надо видеть эту важность.
Он подсел к Ипполиту и, собрав на лбу свои складки, завел с ним разговор о политике. Князь Андрей и другие обступили обоих.
– Le cabinet de Berlin ne peut pas exprimer un sentiment d"alliance, – начал Ипполит, значительно оглядывая всех, – sans exprimer… comme dans sa derieniere note… vous comprenez… vous comprenez… et puis si sa Majeste l"Empereur ne deroge pas au principe de notre alliance… [Берлинский кабинет не может выразить свое мнение о союзе, не выражая… как в своей последней ноте… вы понимаете… вы понимаете… впрочем, если его величество император не изменит сущности нашего союза…]
– Attendez, je n"ai pas fini… – сказал он князю Андрею, хватая его за руку. – Je suppose que l"intervention sera plus forte que la non intervention. Et… – Он помолчал. – On ne pourra pas imputer a la fin de non recevoir notre depeche du 28 novembre. Voila comment tout cela finira. [Подождите, я не кончил. Я думаю, что вмешательство будет прочнее чем невмешательство И… Невозможно считать дело оконченным непринятием нашей депеши от 28 ноября. Чем то всё это кончится.]
И он отпустил руку Болконского, показывая тем, что теперь он совсем кончил.
– Demosthenes, je te reconnais au caillou que tu as cache dans ta bouche d"or! [Демосфен, я узнаю тебя по камешку, который ты скрываешь в своих золотых устах!] – сказал Билибин, y которого шапка волос подвинулась на голове от удовольствия.
Все засмеялись. Ипполит смеялся громче всех. Он, видимо, страдал, задыхался, но не мог удержаться от дикого смеха, растягивающего его всегда неподвижное лицо.
– Ну вот что, господа, – сказал Билибин, – Болконский мой гость в доме и здесь в Брюнне, и я хочу его угостить, сколько могу, всеми радостями здешней жизни. Ежели бы мы были в Брюнне, это было бы легко; но здесь, dans ce vilain trou morave [в этой скверной моравской дыре], это труднее, и я прошу у всех вас помощи. Il faut lui faire les honneurs de Brunn. [Надо ему показать Брюнн.] Вы возьмите на себя театр, я – общество, вы, Ипполит, разумеется, – женщин.
– Надо ему показать Амели, прелесть! – сказал один из наших, целуя кончики пальцев.
– Вообще этого кровожадного солдата, – сказал Билибин, – надо обратить к более человеколюбивым взглядам.
– Едва ли я воспользуюсь вашим гостеприимством, господа, и теперь мне пора ехать, – взглядывая на часы, сказал Болконский.
– Куда?
– К императору.
– О! о! о!
– Ну, до свидания, Болконский! До свидания, князь; приезжайте же обедать раньше, – пocлшaлиcь голоса. – Мы беремся за вас.
– Старайтесь как можно более расхваливать порядок в доставлении провианта и маршрутов, когда будете говорить с императором, – сказал Билибин, провожая до передней Болконского.
– И желал бы хвалить, но не могу, сколько знаю, – улыбаясь отвечал Болконский.
– Ну, вообще как можно больше говорите. Его страсть – аудиенции; а говорить сам он не любит и не умеет, как увидите.
На выходе император Франц только пристально вгляделся в лицо князя Андрея, стоявшего в назначенном месте между австрийскими офицерами, и кивнул ему своей длинной головой. Но после выхода вчерашний флигель адъютант с учтивостью передал Болконскому желание императора дать ему аудиенцию.
Император Франц принял его, стоя посредине комнаты. Перед тем как начинать разговор, князя Андрея поразило то, что император как будто смешался, не зная, что сказать, и покраснел.
– Скажите, когда началось сражение? – спросил он поспешно.
Князь Андрей отвечал. После этого вопроса следовали другие, столь же простые вопросы: «здоров ли Кутузов? как давно выехал он из Кремса?» и т. п. Император говорил с таким выражением, как будто вся цель его состояла только в том, чтобы сделать известное количество вопросов. Ответы же на эти вопросы, как было слишком очевидно, не могли интересовать его.
– В котором часу началось сражение? – спросил император.
– Не могу донести вашему величеству, в котором часу началось сражение с фронта, но в Дюренштейне, где я находился, войско начало атаку в 6 часу вечера, – сказал Болконский, оживляясь и при этом случае предполагая, что ему удастся представить уже готовое в его голове правдивое описание всего того, что он знал и видел.
Биография Рогнеды Рогволодовны включает в себя трагическую историю соперничества двух великих русских князей и Ярополка Святославичей, поднявших мечи друг на друга в кровавой междоусобной войне.
Княжна Рогнеда происходила из древнего и знатного скандинавского рода. Предки ее отца, влиятельного и богатого полоцкого князя Рогволода, попали на территорию Руси вместе с Рюриком в составе варяжских племен и были связаны кровным родством со старинными средневековыми европейскими династиями. Кроме дочери у князя было еще два сына-наследника.
Владения отца Рогнеды располагались между Новгородским и Киевским княжествами, которыми владел сын княгини Ольги князь , и были невероятно важны как в экономическом, так и в политическом смысле. Полоцкие земли являлись важнейшей артерией, соединяющей северо-западные и южные области Древней Руси, образуя так называемый путь "из варягов в греки".
После смерти князя Святослава его владениями стали править сыновья Олег, Владимир и Ярополк. Вскоре между ними вспыхнула междоусобная война, в результате которой Олег погиб, а Владимир вынужден был бежать из Новгорода за море. Но через два года он вернулся с дружиной, отбил у Ярополка Новгород и заявил о своих претензиях на оставшуюся часть отцовских земель.
Сватовство и свадьба
Оба брата, решив заручиться поддержкой влиятельного полоцкого князя, направили сватов к дочери, красавице Рогнеде. Князю Рогволоду выгоднее было породниться с киевским князем Ярополком. Он считал его сильным и могущественным, да и владения Киевского княжества богаче Новгородского. Рогнеда также приняла сторону отца и предпочла Ярополка Владимиру. Для нее веской причиной для отказа стало его низкое происхождение. Владимир, как известно, был сыном рабыни-ключницы своей бабки княгини Ольги, с которой согрешил его отец. Поэтому в Киев отправили гонцов с согласием княжны стать женой Ярополка, а в Новгород – с унизительным отказом.
Разгневанный Владимир не пожелал уступить брату невесту, а уж тем более не мог допустить невыгодный для себя военный союз Рогволода и Ярополка. Собрав дружину, он отправился в поход и вскоре осадил мятежный Полоцк. Войска Рогволода были разгромлены, а он сам и сыновья жестоко убиты. Некоторые исторические источники сообщают, что перед этим князь Владимир надругался над Рогнедой на глазах у отца.
Отпраздновав победу окончательным разгромом Полоцка, Владимир присоединил оставшихся в живых дружинников Рогволода к своему войску и двинулся на Киев. Рогнеду он насильно сделал своей женой и увез с собой.
Хитростью выманив Ярополка из осажденного города, Владимир хладнокровно его убил и стал единовластным правителем всех русских земель.
Жизнь в Киеве
Через девять месяцев Рогнеда родила князю сына Изяслава. Владимир очень скоро потерял к ней интерес и отправил с малолетним наследником в загородную резиденцию на реке Лыбидь. Периодически он навещал супругу, о чем свидетельствуют еще трое их общих сыновей и две дочери.
Рогнеда была не единственной супругой сластолюбивого князя. Помимо нее у Владимира было еще пять жен и огромное количество наложниц. Такое положение дел очень удручало гордую Рогнеду, к тому же она так и не смогла простить мужу смерть отца и братьев. В один из визитов Владимира Рогнеда задумала убить спящего супруга. Владимир вовремя проснулся, благодаря чему остался в живых. В ответ казнить Рогнеду ему помешал малолетний Изяслав, вставший на защиту матери с мечом в руках.
Гравюра "Покушение Рогнеды на Владимира". Художник Б. А. Чориков Впечатленный этим поступком, князь сменил гнев на милость и простил супругу. Посоветовавшись со старцами, он решил отправить Рогнеду с сыном в родовые земли ее отца, основав там в честь храброго наследника город Изяславль. Он стал новой столицей Полоцкого княжества, а Рогнеда – его полноправной владычицей до совершеннолетия сына. Ее правление длилось около десяти лет, за которые она сумела обустроить княжеский двор, возродить ремесло и сельское хозяйство и даже собрать для малолетнего сына дружину.
Принятие христианства и смерть
Вскоре Владимир принял христианство и женился на византийской принцессе , отрекшись от всех предыдущих жен, в том числе и от Рогнеды. Она с покорностью приняла это известие, а вскоре и сама стала ревностной христианкой. Княгиня принялась активно распространять новую веру среди своих детей и подданных и даже основала недалеко от Изяславля первый русский монастырь.
Перед смертью она приняла постриг, став монахиней и сменив имя Рогнеда на Анастасию. Там же, скорей всего, она и была похоронена, хотя упоминаний места погребения не сохранилось.
Дети Рогнеды
Великая княгиня воспитала преданных, умных и образованных детей, которые внесли великий вклад в историю Руси.
Из двенадцати сыновей князя Владимира именно сын Рогнеды , остановил междоусобную войну, которую затеял старший сын Владимира Святополк после кончины отца.
Он стал достойным продолжателем династии Рюриковичей, посвятив свою жизнь созданию прогрессивного российского законодательства и заботе о просвещении населения. За годы его правления Киевская Русь превратилась в крупнейшее государство в Европе, завоевав безусловный авторитет на международной арене.
Память
Многие летописцы и историки упоминают имя княжны Рогнеды в своих исследованиях. Она стала своеобразным символом несгибаемой гордости, преданности родной земле, супружеской верности и материнской любви. Великие поэты воспевали ее в стихах, знаменитые художники старались передать ангельскую внешность полоцкой княжны на портретах, композитор А. Серов посвятил ей одноименную оперу.
В конце 2016 года состоялась всероссийская премьера крупномасштабного фильма « », который стал главным кинематографическим событием уходящего года. Картина основана на реальных событиях, посвященных временам правления Владимира и его борьбе за власть в русских землях. Немаловажное место в картине отведено и Рогнеде, роль которой исполнила молодая белорусская актриса .
Ее партнерами стали , сыгравший роль Владимира, и в образе князя Рогволода. Актриса признается: чтобы полностью вжиться в роль и достоверно передать на экране отношения с князем, ей пришлось подучить историю. Кстати, сравнивая фото Александры с портретами Рогнеды, сразу бросается в глаза их поразительное внешнее сходство.
