Введение. История патологической анатомии Развитие патологической анатомии

Термин "патология", составленный из двух греческих слов, означает "наука о болезни". Дисциплина, которая в настоящее время обозначается этим термином в большинстве стран, имеет и ряд других наименований: патологическая анатомия, патоморфология, морбидная анатомия, анатомическая патология, гистопатология, хирургическая патология и др. В отечественной медицине принято называть указанную дисциплину "патологическая анатомия". Патологическая анатомия - научно-прикладная дисциплина, изучающая патологические процессы и болезни с помощью научного, главным образом, микроскопического исследования изменений, возникающих в клетках и тканях.

Под патологическим процессом понимают любое нарушение структуры и функции, а болезнь - это сочетание одного или нескольких патологических процессов, приводящих к нарушению нормального состояния и жизнедеятельности организма.

В истории развития патологической анатомии выделяют четыре периода: анатомический (с древности до начала XIX в.), микроскопический (с первой трети XIX в. до 50-х гг. XX в.), ультрамикроскопический (после 50-х гг. XIX в.); современный четвертый период развития патологической анатомии можно охарактеризовать как период патологической анатомии живого человека.

Возможность изучения патологических изменений органов человеческого тела появилась в XV-XVII вв. благодаря возникновению и развитию научной анатомии. Наиболее значительную роль в создании метода анатомического исследования, описании строения всех важнейших органов и их взаиморасположения сыграли в середине XVI в. работы А.Везалия, Г.Фаллопия, Р.Коломбо и Б.Евстахия.

Анатомические исследования второй половины XVI-начала XVII вв. не только укрепили позиции анатомии, но и способствовали появлению интереса к ней у врачей. Значительное влияние на развитие анатомии в этот период оказали философ Ф.Бэкон и анатом У.Гарвей.

В 1676 г. Т.Боне сделал первую попытку на значительном материале (3000 вскрытий) показать существование связи между обнаруженными морфологическими изменениями и клиническими проявлениями болезни.

В XVII в. в Европе появились богатейшие анатомические музеи (Лейден), в которых были широко представлены патологоанатоми- ческие препараты.

Важнейшим событием в истории патологической анатомии, определившим ее выделение в самостоятельную науку, стало издание в 1761 г. основного труда Дж.Б.Морганьи "О местоположении и причинах болезней, выявленных анатомом".

На рубеже XVIII и XIX вв. во Франции Ж.Корвизар, Р.Лаэннек, Г.Дюпюитрен, К.Лобштейн, Ж.Буйо, Ж.Крювелье широко внедрили патологическую анатомию в клиническую практику, а М.К.Биша указал дальнейший путь ее развития - изучение повреждений на тканевом уровне. Ученик М.К.Биша Ф.Бруссе создал учение, которое отвергало существование болезней, не имеющих материального субстрата. Ж.Крювелье выпустил в 1829-1835 гг. первый в мире цветной атлас по патологической анатомии.

В середине XIX в. наибольшее влияние на развитие этой отрасли медицины оказали труды К.Рокитанского, в которых он не только представил изменения в органах на различных этапах развития заболеваний, но и уточнил описание патологических изменений при многих болезнях. В 1844 г. К.Рокитанский основал в Венском университете кафедру патологической анатомии, создал крупнейший в мире патологоанатомический музей. С именем К.Рокитанского связывают окончательное выделение патологической анатомии в самостоятельную научную дисциплину и врачебную специальность. Переломным моментом в развитии этой дисциплины явилось создание в 1855 г. Р.Вирховым теории клеточной патологии.

В России первые попытки организации прозекторского дела относятся к XVIII в. Они связаны с деятельностью видных организаторов здравоохранения - И.Фишера и П.З.Кондоиди. Эти попытки не дали ощутимых результатов в связи с низким уровнем развития российской медицины и состоянием медицинского образования, хотя уже в то время проводились вскрытия с контрольно-диагностическими и исследовательскими целями.

Становление патологической анатомии как научной дисциплины началось лишь в первой четверти XIX в. и совпало по времени с улучшением преподавания нормальной анатомии в университетах.

Одним из первых анатомов, обращавших внимание студентов на патологические изменения органов во время вскрытия, был Е.О.Мухин.

Впервые вопрос о необходимости включения патологической анатомии в число обязательных предметов преподавания на медицинском факультете Московского университета был поставлен в 1805 г. М.Я.Мудровым в письме к попечителю университета М.Н.Муравьеву. По предложению Ю.Х.Лодера преподавание патологической анатомии в виде курса при кафедре нормальной анатомии было отражено в университетском уставе 1835 г. В соответствии с этим уставом преподавание самостоятельного курса патологической анатомии было начато в 1837 г. проф. Л.С.Севруком на кафедре нормальной анатомии. Профессора Г.И.Сокольский и А.И.Овер начали использовать новейшие патологоанатомические сведения в преподавании терапевтических дисциплин, а Ф.И.Иноземцев и А.И.Поль - при чтении лекций по курсу хирургии.

В 1841 г. в связи с созданием нового медицинского факультета в Киеве Н.И.Пирогов поставил вопрос о необходимости открытия кафедры для преподавания патологии в Университете Св. Владимира. В соответствии с уставом этого университета (1842) было предусмотрено открытие кафедры патологической анатомии и патологической физиологии, которая начала функционировать в 1845 г. Ее возглавил Н.И.Козлов - ученик Н.И.Пирогова.

7 декабря 1845 г. было принято "Дополнительное постановление о медицинском факультете Императорского Московского университета", которое предусматривало создание кафедры патологической анатомии и патологической физиологии. В 1846 г. профессором этой кафедры был назначен Ю.Дитрих - адъюнкт факультетской терапевтической клиники, которой заведовал А.И.Овер. После смерти Ю.Дитриха в конкурсе на замещение вакантной должности приняли участие четыре адъюнкта терапевтических клиник Московского университета - Самсон фон Гиммелыптерн, Н.С.Топоров, А.И.Полунин и К.Я.Млодзиевский. В мае 1849 г. профессором кафедры патологической анатомии и патологической физиологии был избран А.И.Полунин - адъюнкт госпитальной терапевтической клиники И.В.Варвинского.

Для современной медицины характерен постоянный поиск наиболее объективных материальных критериев диагностики и познания сущности болезни. Среди этих критериев морфологический приобретает исключительное значение как наиболее достоверный.

Современная патологическая анатомия широко использует достижения других медико-биологических дисциплин, обобщая фактические данные биохимических, морфологических, генетических, патофизиологических и других исследований с целью установления закономерностей работы того или иного органа и системы при различных заболеваниях.

Благодаря задачам, которые решает в настоящее время патологическая анатомия, она занимает особое место среди медицинских дисциплин. С одной стороны, патологическая анатомия - это теория медицины, которая, раскрывая материальный субстрат болезни, непосредственно служит клинической практике, с другой - это клиническая морфология для диагноза, дающая материальный субстрат теории медицины - общей и частной патологии человека (Серов В.В., 1982).

Под общей патологией понимают наиболее общие, т.е. свойственные всем болезням закономерности их возникновения, развития и исходов. Уходя своими корнями в частные проявления различных болезней и основываясь на этих частностях, общая патология одновременно синтезирует их, дает представление о типовых процессах, характерных для той или иной болезни. Дальнейший прогресс общей патологии не может быть поставлен в зависимость от развития какой-либо одной дисциплины или их группы, так как общая патология представляет собой концентрированный опыт всех отраслей медицины, оцененный с широких биологических позиций.

Каждая из современных медицинских и медико-биологических дисциплин вносит свою лепту в построение теории медицины. Биохимия, эндокринология и фармакология раскрывают тонкие механизмы процессов жизнедеятельности на молекулярном уровне; в патологоанатомических исследованиях законы общей патологии получают морфологическую интерпретацию; патологическая физиология дает их функциональную характеристику; микробиология и вирусология являются важнейшими источниками разработки этиологического и иммунологического аспектов общей патологии; генетика раскрывает секреты индивидуальности реакций организма и принципы их внутриклеточного регулирования; клиническая медицина завершает оформление законов общей патологии человека на основе собственного богатейшего опыта и окончательной оценки получаемых экспериментальных данных под углом зрения психологических, социальных и других факторов.

Для современного этапа развития медицины характерно то, что дисциплины, ранее бывшие преимущественно или даже исключительно экспериментальными (генетика, иммунология, биохимия, эндокринология, патологическая физиология и др.), становятся в равной мере и клиническими.

Быстрое развитие клинической физиологии, клинической морфологии, клинической иммунологии, клинической биохимии и фармакологии, медицинской генетики, принципиально новых методов рентгенологического исследования, эндоскопии, эхографии и др. чрезвычайно обогатило знания о фактических деталях и общих закономерностях развития болезней человека. Все более широкое использование неинвазивных методов исследования (компьютерная томография, ультразвуковая диагностика, эндоскопические методы и др.) позволяет визуально определять локализацию, размеры и даже в известной степени характер патологического процесса, что по существу открывает пути развития прижизненной патологической анатомии - клинической морфологии, которой посвящен курс частной патологической анатомии.

Сфера применения морфологического анализа в клинике постоянно расширяется благодаря все возрастающей хирургической активности и успехам медицинской техники, а также в связи с совершенствованием методических возможностей морфологии. Совершенствование медицинских инструментов привело к тому, что практически не осталось таких областей организма человека, которые были бы недоступны для врача. При этом особое значение для совершенствования клинической морфологии приобретает эндоскопия, позволяющая клиницисту заниматься морфологическим изучением болезни на макроскопическом (органном) уровне. Эндоскопические исследования служат и целям биопсии, с помощью которой патологоанатом получает материал для морфологического исследования и становится полноценным участником решения вопросов диагностики, терапевтической или хирургической тактики и прогноза заболевания. Используя материал биопсии, патологоанатом решает и многие теоретические вопросы патологии. Поэтому биоптат становится основным объектом исследования при решении практических и теоретических вопросов патологической анатомии.

Методические возможности современной морфологии удовлетворяют стремления патологоанатома к все возрастающей точности морфологического анализа нарушенных процессов жизнедеятельности и все более полной и точной функциональной оценке структурных изменений. Современные методические возможности морфологии огромны. Они позволяют изучать патологические процессы и болезни на уровне организма, системы органов, органа, ткани, клетки, клеточной органеллы и макромолекулы. Это макроскопические и светооптические (микроскопические), элекгронно-микроскопические, цито- и гистохимические, иммуногистохимические и авторадиографические методы. Наблюдается тенденция к ком- плексированию ряда традиционных методов морфологического исследования, в результате чего возникли электронно-микроскопическая гистохимия, электронно-микроскопическая иммуноцитохимия, электронно-микроскопическая авторадиография, существенно расширившие возможности патологоанатома в диагностике и познании сущности болезней.

Наряду с качественной оценкой наблюдаемых процессов и явлений при использовании новейших методов морфологического анализа существует возможность количественной оценки. Морфометрия дала в руки исследователей возможности применения электронной техники и математики для суждения о достоверности результатов и правомочности трактовки выявленных закономерностей.

С помощью современных методов исследования патологоанатом может обнаружить не только морфологические изменения, свойственные развернутой картине того или иного заболевания, но и начальные изменения при болезнях, клинические проявления которых еще отсутствуют в силу состоятельности компенсаторно-приспособительных процессов (Саркисов Д.С., 1988). Следовательно, начальные изменения (доклинический период болезни) опережают их ранние клинические проявления (клинический период болезни). Поэтому главным ориентиром в диагностике начальных стадий развития заболевания служат морфологические изменения клеток и тканей.

Патологическая анатомия, располагая современными техническими и методическими возможностями, призвана решать задачи как клинико-диагностического, так и научно-исследовательского характера.

Несмотря на то, что в последние годы во всех странах число вскрытий неуклонно снижается, патологоанатомическое исследование остается одним из главных методов научного познания болезни. С его помощью осуществляется экспертиза правильности диагноза и лечения, устанавливаются причины смерти. В связи с этим вскрытие трупа как завершающий этап диагностики необходимо не только клиницисту и патологоанатому, но и медицинскому статистику и организатору здравоохранения. Этот метод является базой научных исследований, преподавания фундаментальных и прикладных медицинских дисциплин, школой врача любой специальности. Анализ результатов вскрытия играет важную роль в решении ряда крупных научно-практических проблем, например проблемы изменчивости, или патоморфоза, болезней.

Объекты, изучаемые патологоанатомом, можно разделить на три группы: 1) трупный материал, 2) субстраты, полученные от больных при их жизни (органы, ткани и их части, клетки и их части, продукты секреции, жидкости) и 3) экспериментальный материал.

Трупный материал. Традиционно органы и ткани трупов умерших являются предметом изучения в ходе патологоанатомических вскрытий (аутопсий, секций) лиц, умерших от болезней. Случаи смерти, произошедшей не от болезней, а в результате преступлений, катастроф, несчастных случаев или неясных причин, исследуют судебные медики.

Трупный материал изучают на анатомическом и гистологическом уровнях. Реже используются рентгенологические, микробиологические и биохимические методы. В патологоанатомическое отделение вместе с покойником доставляется история болезни и вся имеющаяся медицинская документация. Перед вскрытием патологоанатом обязан все это изучить, а затем пригласить на аутопсию лечащих врачей. Клиницисты должны удостовериться в тех находках, которые подтверждают или опровергают их представления о процессах и изменениях, произошедших в организме при жизни больного. Результаты аутопсии патологоанатом заносит в протокол вскрытия, а причины смерти больного указывает в свидетельстве о смерти, которое затем выдает родственникам покойного.

Вскрытие. Основная цель аутопсии - установление окончательного диагноза и причин смерти больного. Оцениваются также правильность или ошибочность клинического диагноза, эффективность лечения. Существуют критерии оценки расхождений клинического и патологоанатомического диагнозов, а также классификация причин расхождений. Другая цель вскрытия - взаимное обогащение научно-практического опыта клиницистов и патологоанатомов. Значение секционной работы патологоанатома состоит не только в контроле за качеством лечебно-диагностической деятельности клиницистов (контроль этот сложен и осуществляется не только патологонатомами), но и в накоплении статистических и научно-практических данных о болезнях и патологических процессах.

Если секционная работа организована высокопрофессионально и адекватно оснащена методически, то выполнение ее в полном объеме обходится очень дорого. Это и стало одной из причин значительного сокращения числа госпитальных вскрытий в ряде промышленно развитых стран. Тенденция к сокращению количества вскрытий наметилась и в России.

Материал, взятый при жизни больного. Гораздо больший объем в работе патологоанатома занимает микроскопическое изучение материала, полученного с диагностической целью при жизни больного. Чаще всего такой материал поступает от оперирующих клиницистов: хирургов, гинекологов, урологов, оториноларингологов, офтальмологов и др. Диагностическая роль патологоанатома здесь велика, и его заключение нередко определяет формулировку клинического диагноза.

Гистологическое исследование. Этому исследованию подвергаются операционный и биопсийный материалы. От патологоанатома требуется гистологическое подтверждение (уточнение) диагноза. В обоих случаях важна немедленная фиксация удаленных тканей. Даже не очень долгое содержание удаленных кусочков или субстратов на воздухе, в воде или солевом растворе может привести к необратимым, искусственно вызванным изменениям в материале, которые затруднят или исключат постановку правильного гистологического диагноза.

Из фиксированного материала острой бритвой вырезают кусочки не более 1 см диаметром, затем их закладывают в специальные кассеты и помещают в автоматы для гистологической проводки.

Гистологические срезы толщиной 5-10 микрон наклеивают на предметные стекла, депарафинируют, окрашивают тем или иным способом, затем заключают в оптически прозрачные среды под покровное стекло.

При срочных биопсиях, проводимых нередко во время обширных хирургических вмешательств, с целью быстрого получения гистологического диагноза ткань замораживают и нарезают на криостате или замораживающем микротоме. Замороженные срезы обычно толще парафиновых, но они пригодны для предварительной диагностики. Криостат и замораживающий микротом применяют для сохранения спирторастворимых и некоторых других компонентов ткани, которые важны для диагностики (например, жир).

Для обычной диагностики широко используют универсальную гистологическую окраску срезов гематоксилином и эозином. Тинкто- риальные, т.е. красящие свойства гематоксилина реализуются в слабощелочной среде, и структуры, окрашенные этим красителем в синий или темно-синий цвет, принято называть базофильными. К ним относятся ядра клеток, отложения солей извести и колонии бактерий. Слабую базофилию могут давать некоторые виды слизи. Эозин, напротив, при рН менее 7 окрашивает так называемые оксифильные компоненты в розово-красный или красный цвет. К ним относятся цитоплазма клеток, волокна, эритроциты, белковые массы и большинство видов слизи. Очень часто применяют окраску пикрофуксином по ван Гизону, элективно, т.е. избирательно, окрашивающую в красный цвет коллагеновые волокна соединительной ткани, тогда как прочие структуры становятся желтыми или зеленовато-желтыми. Существует также множество гистологических окрасок для выявления тех или иных компонентов ткани или патологических субстратов.

Цитологическое исследование. Его проводят по мазкам, сделанным из содержимого полых или трубчатых органов, а также по препаратам-отпечаткам, пункгатам и аспиратам (аспирационным пунктатам, отсасываемым шприцом). Мазки нередко изготавливают из материала смывов со стенок органов, что позволяет захватить клетки, находящиеся в процессе естественного или патологического слущивания (десквамации, эксфолиации), например, с шейки матки. Более активным вмешательством является соскоб со стенок органов. Если материал соскоба обилен, то его обрабатывают с помощью гистологических методик. В частности, так поступают с диагностическими соскобами эндометрия. При скудных соскобах материал идет в цитологическую обработку. Нередко препараты изготавливают из мокроты, слизи, тканевых цугов и осадков в жидкостях. Осадки можно получить после центрифугирования взвесей.

Цитологический материал фиксируют, обычно, прямо на предметном стекле, часто во время окраски. Наиболее популярны окраски: азур-эозином (его тинкгориальные свойства близки к гематоксилину и эозину) или бисмарк-брауном по Папаниколау.

Иммуногистохимическое исследование. При некоторых патологических состояниях, особенно опухолях, бывает трудно и даже невозможно с помощью гисто- или цитологических окрасок определить тип ткани или ее происхождение (гистогенез). Между тем, такая верификация имеет важное значение для диагностики и прогнозирования. Поэтому используют различные дополнительные методические подходы. Одним из них является иммуногистохимический метод. При нем на гисто- или цитологические препараты наносят растворы с антителами к искомым антигенам: опухолевым, вирусным, микробным, аутоантигенам и др. Антигены при обычных гистологических окрасках тканей не видны. Антитела в сыворотках несут на себе метку: либо флуорохром, т.е. краситель, светящийся в темном поле (иначе говоря, дающий флуоресценцию), либо красящий фермент. Если искомый антиген есть в исследуемых тканях или клетках, то возникший комплекс антиген-антитело плюс маркер точно укажут его локализацию, количество, помогут изучить некоторые свойства.

Иммунофлуоресценцию чаще всего используют при изучении срезов, приготовленных в криостате или на замораживающем микротоме, а также при исследовании цитологических препаратов. Применяются сыворотки с антителами, так называемые антисыворотки, коньюгированные чаще всего с таким надежным флуорохро- мом, как флуоресцеин-изотиоцианат. Наиболее популярен непрямой метод, позволяющий выявить антигены с помощью двойной реакции с антителами.

Еще более распространен иммунопероксидазный метод. Антитела красящей сыворотки несут не флуорохром, а фермент - пероксидазу хрена, реже другой энзим, например, щелочную фосфатазу. Существует несколько вариантов указанного метода. Наиболее часто используются два из них: пероксидазно-антипероксидазный (ПАП-метод), и метод авидин-биотинового комплекса (АВС-метод).

При ПАП-методе цепь промежуточных антител, связывающих энзим с антигеном, несколько длиннее, чем при непрямом иммунофлуоресцентном методе. Энзимное, т.е. пероксидазное антитело связывается с первичным антителом, уже находящемся на антигене, посредством еще одного антитела-мостика.

При авидин-биотиновом методе первичное антитело, находящееся на антигене и меченное биотином, связывается с ПАП-комплексом через промежуточное антитело, меченное авидином. Оба белка - авидин и биотин резко повышают качество реакции, поэтому АВС- метод считается более чувствительным.

Для иммуногистохимических реакций используют 2 типа антител: поли- и моноклональные. Первые получают из антисывороток иммунизированных кроликов. Моноклональные антитела получают в культуре тканей или из асцитической жидкости, полученной из брюшной полости лабораторных животных. Моноклональные антитела абсолютно специфичны по отношению к антигену и не дают перекрестной реактивности.

Популярность иммунопероксидазного метода связана, в основном, с его простотой и доступностью. Существует множество коммерческих наборов (kits) сывороток к различным антигенам, специфичным для тканей или опухолей и получившим название маркеров. Выгоды применения иммунопероксидазных реакций объясняются высокой чувствительностью (по сравнению с иммунофлуоресценцией ПАП-метод чувствительнее в 1000 раз, а АВС-метод - в 10000 раз), относительной стойкостью, возможностью применения некоторых реакций на депарафинированных срезах, прошедших и фиксацию, и проводку через спирты.

Методы молекулярной биологии. В хорошо оснащенных патологоанатомических отделениях и научно-исследовательских институтах для прижизненной диагностики применяют методы молекулярной биологии: проточную цитометрию и технику гибридизации in situ, т.е. на месте, на гистологическом срезе. Первый метод необходим для количественного анализа содержания ДНК в клетках опухолей. С этой целью исследуемый кусочек нефиксированной ткани с помощью ферментов подвергают дезагрегации, т.е. разъединению и размельчению до отдельных клеток. Затем в специальной установке поток суспензии изолированных клеток толщиной в 1 клетку, окруженный обволакивающей жидкостью, проходит через считывающий лазерный пучок.

С помощью гибридизации in situ достигается совмещение генетического материала (фрагментов ДНК, генов) in vitro на основе комплементарности, т.е. взаимного соответствия, например, пуриновых или пиримидиновых оснований у нуклеиновых кислот. Этот метод применяется, в основном, в трех областях патологии: для идентификации по геному микробов или вирусов, находящихся в тканях или жидкостях; для изучения генома при его врожденных нарушениях; при диагностике опухолей, в частности, для распознавания вирусных онкогенов. Есть множество модификаций метода.

Очень популярна полимеразная цепная реакция (ПЦР), которая осуществляется прямо на гистологических срезах. Вначале проводят денатурацию исследуемой ДНК, т.е. разъединение двух ее спиральных нитей и получение одной из них в изолированном состоянии. Затем наслаивают другую, инородную нить (чаще РНК), меченную флуорохромом или ПАП-комплексом. Молекулярная структура этой нити, т.е. последовательность ее оснований, заведомо известна. Если имеется комплементарность с исследуемой нитью, то красящая реакция на гистологическом препарате положительна, а строение этой нити становится известным.

Исследование хромосом. Во многих современных патологоанато- мических отделениях и научно-исследовательских институтах проводят хромосомный анализ, позволяющий определять отклонения в генетическом аппарате (геноме) клеток, имеющие врожденный или приобретенный характер.

Этот анализ приобретает особое значение при распознавании и изучении опухолей, различные варианты которых сопровождаются вполне специфическими маркерными перестройками или аберрациями хромосом. Для этого прижизненно взятую ткань культивируют, т.е. выращивают на искусственных средах. Такой метод культивирования позволяет путем пересевов и отбора клеток добиться получения культуры клеток одного тканевого типа и даже одного клона, т.е. линии, происходящей от одной стволовой клетки.

Основные этапы хромосомного анализа на примере исследования лимфоцитов крови состоят в следующем. В культуру гепаринизированной крови (гепарин - антикоагулянт) добавляют фитогемагглютинин, стимулируя Т-лимфоциты к трансформации в бласты (менее зрелые формы, способные к митозу и делению). Через 2-3 сут инкубации в культуру вносят колхицин д ля задержки митозов на стадии метафазы у делящихся лимфоцитов. Именно в мегафазе хромосомы как бы распластываются, что удобно для изучения. Затем клетки переносят на предметное стекло, фиксируют и окрашивают, чаще всего по методу Гимзы. В результате в каждой паре хромосом выявляются светлые (неокрашенные) и темные (окрашенные) полосы (bands), поэтому метод называют бэцдингом хромосом. Расположение полос в нормальном кариотипе (наборе хромосом) высокоспецифично для каждой пары хромосом, и диаграммы (карты) бэндинга в норме хорошо известны.

Хромосомный анализ относится к экономически дорогим методам и потому применяется нечасто.

Электронная микроскопия. В ходе диагностических исследований на материале, взятом при жизни больного, нередко используется электронная микроскопия: трансмиссионная (в проходящем пучке, подобно светооптической микроскопии) и сканирующая (снимающая рельеф поверхности). Первую применяют чаще, особенно для изучения в ультратонких срезах ткани деталей строения клеток, выявления микробов, вирусов, отложений иммунных комплексов и др. Ультраструктурное исследование стоит очень дорого, однако нередко применяется с диагностической и научной целью.

Экспериментальный материал. Исследуя ткани, взятые при жизни или после смерти больного человека, патологоанатом наблюдает изменения в момент изъятия ткани. Что было до того и могло быть после - остается неизвестным. Эксперимент с достаточным количеством лабораторных животных (белых мышей, белых крыс, морских свинок, кроликов, собак, обезьян и др.) позволяет моделировать и изучать болезни и патологические процессы на любом этапе их развития.

Патологическая анатомия составляет неотъемлемую часть теоретиче­ской и практической медицины и своими корнями уходит в глубокую древность. Как самостоятельная дисциплина она развивалась медленно в связи с тем, что вскрытие тел умерших долго было запрещено. Только в XVI веке начали накапливать материалы по патологической анатомии болезней, полученные при вскрытии трупов.

Патологическая анатомия является составной частью пато­логии — науки, изучающей закономерности возникновения и развития болезней, отдельных патологических процессов и со­стояний.

В истории развития патологической анатомии выделяют че­тыре основных периода: анатомический (с древности до начала XIX века), микроскопический (с первой трети XIX века до 50-х годов XX века), ультрамикроскопический (после 50-х годов XIX века); современный, четвертый период развития патологи­ческой анатомии можно охарактеризовать как период патологи­ческой анатомии живого человека.

Возникновение патологической анатомии

Начало становления патологической анатомии справедливо относят к 16 веку, когда начали исследовать, а точнее — активно выявлять и описывать «органиче­ские повреждения животного тела», а в медицинской литературе появились первые «замечания об анатомии больных органов».

Количество и качество таких «замеча­ний» возрастали по мере увеличения числа вскрытий, про­водившихся с демонстрационными и исследовательскими целями, по мере становления и развития новой анатомии. В сочинениях Б. де Карпи и А. Беневьени, А. Везалия и Г. Фаллония, Р. Коломбо, Б. Евстахия и других анатомов 16 - первой половины 17 веков можно встретить описания об­наруженных ими при вскрытиях патоморфологических на­ходок. Это, по-видимому, и дало основание отечественным исследователям, занимавшимся изучением истории патоло­гической анатомии, связывать ее зарождение не столько с появлением новой анатомии и бурным развитием методологии и методов морфологических исследований, сколько с деятельностью анатомов 16-17 веков по выявлению и опи­санию отдельных «органических повреждений животного тела». С такой позицией нельзя согласиться, поскольку именно методология и метод морфологических исследова­ний, разработанные основоположниками новой анатомии, послужили фундаментом, на котором постепенно строилось здание анатомии патологической.

Во-первых, основоположниками новой анатомии были установлены границы нормального строения частей челове­ческого тела, без точного знания которых выявление и изу­чение морфологических изменений были бы невозможны в принципе. Во-вторых, именно с деятельностью анатомов 16-17 веков, занимавшихся изучением не только строения, но и «предназначения» органов и частей человеческого те­ла, связано обоснование положения о неразрывной связи структуры и функции - положения, во многом предопреде­лившего постепенное обращение врачей к исследованию клинико-анатомических корреляций, спровоцировавшего их на поиск и установление связи между наблюдаемыми в клинике отклонениями в «отправлении» органов и обнару­живаемыми на вскрытиях морфологическими изменения­ми. Наконец, в-третьих, именно в недрах новой анатомии были разработаны основные правила проведения аутопсий и заложены основы секционного метода исследования.

По-видимому, А. Беневьени следует считать автором первого труда, специально посвященного описанию патоморфологических находок, обнаруженных им при вскрытия (A- Benevieni. De abditis nanniellis as miranlis morborum et sarationum causis,-Flor., 1507).. В труде А. Беневьени описано 170 таких находок, а также содержатся «некоторые важные замечания о желчных камнях, о нарыве брыжейки (mesenterium), о скире желудка, о полипах и проч.»

Что же касается патоморфологических находок анатомов 16-17 веков, то они, по меткому выражению И. П. Фран­ка, много сделавшего для пропаганды и развития патологи­ческой анатомии, представляли собой почти исключитель­но «собрания курьезов», которые в самом лучшем случае могли служить «лишь простым дивертисментом для празд­ной публики».

С оценкой И. П. Франка трудно спорить. Возникнове­ние и начальные этапы развития новой анатомии не бы­ли непосредственно связаны с запросами и потребностя­ми практической медицины. Она возникала как результат стремления человека Возрождения познать строение чело­веческого тела и взаимодействие его частей, внутреннюю организацию существа, созданного по образу и подобию Божию, раскрыть великую тайну подлинной гармонии, существующей благодаря божественному вдохновению Творца.

Гармония строения и движения человеческого те­ла стала для человека Возрождения эталоном прекрасно­го. Не случайно революцию в анатомии подготовили не столько врачи, сколько живописцы и скульпторы, более чем за столетие до Везалия порвавшие с традициями пло­скостного, статичного изображения человека, чтобы пока­зать его в жизни, в движении, в радости или в страдании.

О познании премудрости Создателя как о стимуле и одновременно важнейшей задаче новой анатомии писали многие анатомы вплоть до конца 18 века. «Различные исследования тела, о гармонии которого мы постоянно воз­вещаем и которое самому человеку совершенно неизвест­но, - писал А. Везалий в предисловии к „Эпитоме", - пи­шутся нами, чтобы рассмотреть по божественному вдохно­вению соединения не органов, а соединения неизмеримых деяний Творца, назначению которых мы удивляемся» (Везалий А. Эпитоме -M., 1974,-C.22.).

Конечно, основоположники новой анатомии и их последова­тели, как правило, совмещавшие анатомические занятия с практической врачебной деятельностью, сознавали важ­ность знания «строения и предназначения частей челове­ческого тела» для медицины. Но в условиях господства в патологии умозрительных теорий эти знания не могли быть востребованы и овладеть массовым врачебным соз­нанием. Поэтому встречавшиеся различные отклонения в строении органов и частей тела обращали на себя внима­ние первых «испытателей человеческой натуры» в самую последнюю очередь, и они фиксировали в своих трудах главным образом те из них, которые поражали воображе­ние: уродливые сращения костей после переломов, гру­бые деформации суставов, огромные камни в полых орга­нах, значительных размеров опухоли и кисты.

Не случай­но Ф. Бэкон указывал на недостаточное внимание врачей к патоморфологическим находкам, призывая их к тща­тельному изучению, анализу и обобщению обнаруживае­мых при вскрытиях «следов и отпечатков болезней» и «причиненных этими болезнями повреждений», посколь­ку «действительным виновником заболевания может быть не «humores», а «само строение какого-либо органа». «А ведь до сих пор,- писал Ф. Бэкон в 1623 году,- все это разнообразие явлений рассматривается в анатомических исследованиях от случая к случаю, либо вообще обходит­ся молчанием» (Бэкон Ф. О достоинстве и приумножении наук// Бэкон Ф. Соч. в 2-х томах.-T.I.- M., 1977.-С.306.).

Но у анатомов, особенно 16 столетия, не было не только мотива, но и реальной возможности для того, чтобы фик­сировать и описывать действительно значимые для практи­ческой медицины патоморфологические феномены. Это было связано в первую очередь с особенностями использо­вавшегося ими трупного материала, которым служили пре­имущественно тела казненных преступников или, как справедливо указывал У. Гарвей, «трупы, принадлежавшие лю­дям здоровым».

Обнаруживаемые на вскрытиях отклонения в строении важнейших органов и частей тела продолжали служить предметом развлечения «праздной публики», пополняя раз­личные кунсткамеры, до тех пор, пока вскрытия не стали предприниматься по инициативе врачей и профессоров практической медицины специально с целями выявления и изучения «органических повреждений», пока объектом ис­следований не стали трупы людей, умерших от болезней, а не на виселице или под топором палача. Изначальная убе­жденность врачей-интернистов в том, что болезнь приводит к различным изменениям внутренней среды организма, по­будила их воспользоваться достижениями анатомии для то­го, чтобы попытаться установить причины смерти конкрет­ных больных и определить, какие повреждения внутренних органов и частей тела вызывает та или иная болезнь.

И хотя вплоть до конца 18 столетия немногие врачи смогли пере­шагнуть через корпоративное пренебрежение к занятиям «рукодеятельными искусствами» и отважились с секцион­ным ножом в руках «рыться в госпитальных трупах, и...по­учительным образом обрабатывать останки болезней и смерти...» (ЦИАМ. - Ф.459. - Оп.1.-Д.2648.-Л.41об.) , уже первые серии вскрытий умерших от болез­ней принесли немало важных открытий, главным из кото­рых стало обнаружение взаимосвязи клинических симптомов, наблюдавшихся при жизни больного и найденных при вскрытии «органических повреждений».

В отечественном историко-медицинской литературе вы­сказывается мнение, что идея корреляции между симптома­ми заболеваний и морфологическими изменениями органов впервые обнаруживается в знаменитом труде «De sedibus et causis morborum per anatomen indagatis» («О местоположе­нии и причине болезней, выявленных анатомом», 1761) падуанского профессора Дж. Б. Морганьи . Однако сохра­нившиеся документальные источники свидетельствуют о том, что эта идея уже на рубеже первой и второй половины 17 столетия не только существовала, но и активно разраба­тывалась. «В моей медицинской анатомии,- писал, напри­мер, У. Гарвей декану медицинского факультета и профес­сору анатомии Парижского университета Ж. Риолану (младшему),-я излагаю на основании многочисленных вскрытий трупов лиц, умерших от серьезных и страшных болезней, какие изменения претерпевают внутренние орга­ны в отношении объема, структуры, консистенции, формы и других свойств сравнительно с их естественными свойст­вами и признаками, и к каким разнообразным и замеча­тельным недугам ведут эти изменения. Ибо как рассечение здоровых и нормальных тел содействует успехам философии и здравой физиологии, так изучение больных и худо­сочных субъектов содействует философской патологии».

В 17 столетии У. Гарвей был далеко не единственным врачом, стремившимся выявить связь клинических симпто­мов различных болезней с обнаруживаемыми на вскрытиях морфологическими изменениями. Н. Ван-Тульп описал клинико-морфологическую картину пузырного заноса и ра­ка мочевого пузыря, распознанного при жизни больного на

основании обнаружения пузырно-ректального свища, Я. Вепфер установил взаимосвязь разрывов аневризм мелких ар­терий мозга с клинической картиной «апоплексического удара», Ф. Глиссон описал из­менения костей при рахите, Ф. де ла Боэ (Сильвиус) и Р. Мортон в результате многочислен­ных вскрытий умерших от ча­хотки выявили бугорковые об­семенения легких. Наконец, в 1676 году вышла в свет работа швейцарского врача Т. Боне «Sepulchretum S. Anatomia practica ex cadaveribus morbo donatis» («Морг, или Практическаяанатомия на основании вскрытий трупов больных»), в ко­торой были собраны и сопоставлены с данными историй болезней материалы более 3000 аутопсий, выполненных Т. Боне и его предшественниками.

Хотя автор самого обширного в отечественной литерату­ре очерки истории патологической анатомии Ю. В. Гулькевич лал резко негативную оценку труду Т. Боне, выход в свет «Sepulchretum...» следует считать рубежным событием в истории становления патологической анатомии. Именно труд Т. Боне оказался первым в истории медицины произ­ведением, в котором на значительном материале обосновы­валась связь между симптомами болезней и обнаруживаемыми при вскрытиях морфологическими изменениями, и более того, высказывалось обычно связываемое с именем Дж. Б. Морганьи положение о существовании «места болез­ни» в теле человека. «Поражения, свойственные любому те­лу,-писал Т. Боне, подводя итоги своих исследований,- определяют если не причину, то по крайней мере местопо­ложение болезни и, возможно, ее природу»".

Казалось бы, Т. Боне сделал все: наличие клинико-морфологических корреляций было не только прослежено им на большом числе наблюдений, но и подкреплено идеей о существовании в человеческом теле «места болезни». Более того, в приведенном выше тексте читается высказанная в форме предположения мысль о первичности морфологического поражения по отношению к наблюдаемым врачом внешним проявлениям болезни- симптомам заболевания. Это предположение никак не обосновывалось и вряд ли было замечено современниками. Но оно свидетельствует о неудовлетворенности мыслящего и широко образованного морфолога и врача традиционными представлениями о сущности и развитии болезни и как бы выражает сомнение в непогрешимости сложившихся веками догматов врачеб­ного мышления.

Врач же мыслил категориями конкретных заболеваний, которые, как и сегодня, нужно было диагностировать и эф­фективно лечить. При этом единственным инструментом врачебного анализа, или, выражаясь современным языком, знаковыми факторами, служили обнаруживаемые врачом на основании опроса и осмотри больного симптомы заболе­вания. Отдельные наиболее значимые и яркие симптомы или комбинация (комплекс, совокупность) наиболее часто встречающихся вместе симптомов рассматривались как са­мостоятельные нозологические формы. Нозологические системы служили своеобразными матрицами, на которые накладывались обнаруживаемые симптомы, что соответст­вовало установлению диагноза.

«Клинический врач, - пи­сал профессор госпитальной терапевтической клиники Московского университета И. В. Варвинский, характеризуя ал­горитм диагностического поиска врачей 17-18 веков,- ...исследовав больного, соединив припадки в целое, ищет в нозологической системе форму, подобную наблюдаемой; если находит ее, распознавание болезни (diagnosis morbi) кончено; если не находит, то составляет новую форму бо­лезни. Чем врач внимательнее к явлениям, им наблюдае­мым, чем глубже он следит за изменениями, совершающи­мися в больном организме, тем чаще ему не удается найти в системе форму, совершенно соответствующую им наблю­даемой, тем чаше он бывает вынужден вставлять в систему новые формы болезней».

При таком подходе к выделению нозологических форм данные, получаемые в результате патоморфологических ис­следований, представляли для врачей информацию второстепенного значения. Для того чтобы «объединить в бо­лезнь» очередную сравнительно часто встречающуюся «группу припадков», знания морфологических изменений не требовалось. Вскрытия умерших, хотя и предпринима­лись с целью установления причины смерти, не служили средством проверки правильности поставленного при жиз­ни диагноза. Задача состояла в выявлении масштабов повреждений, причиненных уже известным (диагностирован­ным при жизни) заболеванием, а также в поиске и обнару­жении повреждений, связанных с клиническими симптома­ми, на основании которых этот диагноз был поставлен. При этом ни в случае, если таких повреждений обнаружить не удавалось, ни в случае, если выявлялись морфологиче­ские изменения, которые никак нельзя было связать с патогномоничными для данного заболевания симптомами, пересмотра прижизненно установленного диагноза, как и внесения в «нозологическую систему» новой «формы болез­ни», не проводилось. Отсутствие повреждений объяснялось функциональным («динамическим») характером заболева­ния; обнаружение повреждений, не соответствующих ос­новной симптоматике заболевания, которым страдал умер­ший,-либо следствием посмертных изменений, либо раз­витием осложнений, либо не объяснялось вовсе.

Вплоть до начала 19 столетия в массовом врачебном соз­нании патоморфологические изменения не носили знако­вого характера, не рассматривались как знаки болезни. Ре­зультаты, полученные в ходе вскрытий, в лучшем случае могли заставить внести некоторые коррективы в существо­вавшие теоретические объяснения происхождения отдель­ных «припадков», как это, например, произошло в случае с «апоплексией». До публикации Я. Вепфера господствовала точка зрения, что «апоплексический удар» развивается вследствие скопления вязкой слизи в сосудах мозга. Я. Вепфер, как уже говорилось, на основании результатов вскры­тий показал, что причиной «удара» послужило кровоизлия­ние в мозг, вызванное разрывом аневризм мелких артерий, что потребовало от врачей поиска и построения новых умо­зрительных концепций причин возникновения этого забо­левания. Впервые вопрос о том, что знаками болезней яв­ляются не клинические симптомы, а лежащие в их основе морфологические повреждения и что при выделении «форм болезней» необходимо в первую очередь учитывать морфологические данные, был поставлен Дж. Б. Морганьи.

Дж. Б. Морганьи - хрестоматийная личность: его имя можно найти в любом учебнике по истории медицины и патологической анатомии, его приоритет основоположника патологической анатомии при­знан всеми.

На Дж. Б. Морга­ньи как на высший авторитет в вопросах «анатомии больного организма» ссылались М. Биша, Ж. Корвизар, Р. Лаэннек. К. Рокитанский считал «Dc sedibus et causis morborum...» не только «на все века образцом... в выборе материала, богатства и порядка изложения», но и «примером методы и ориги­нальности».

Благодаря Дж. Б. Морганьи, указывал Р. Вирхов, появилась «новая наука, позд­нее названная патологическая анатомия», ставшая «основой патологии вообще, а медици­на поднялась в ранг естествен­ной науки»; «...только после Морганьи,-утверждал Р. Вир­хов,- клиника достигла истинного значения. Можно с уве­ренностью сказать, что только благодаря Морганьи догма­тизм старых школ был наконец сломлен. С этого началась новая медицина».

«С публикацией «De sedibus et causis morborum...»,-пишет современный историк патологии Э. Лош,- ... патология как наука вступила в период нового и бурною развития». Не менее комплиментарно оценивали вклад Дж. Б. Морганьи в развитие медицины и другие авто­ры. Вместе с тем даже из сочинений самых авторитетных, самых маститых историков медицины и патологов непросто понять, в чем конкретно состоял совершенный Дж. Б. Морганьи переворот в медицине, и в частности в патоло­гии, какие принципиально новые идеи были положены им в основу анализа морфологического и клинического мате­риала.

Подавляющее большинство исследователей указывали и указывают в связи с этим на то, что Дж. Б. Морганьи сфор­мулировал и доказал положение о наличии корреляций ме­жду симптомами заболеваний и обнаруживаемыми на вскрытиях «органическими повреждениями» и представле­ние о существовании в человеческом теле «места болезни». Но эти идеи сами по себе возникли и разрабатывались до Дж. Б. Морганьи: о наличии клинико-морфологических корреляций было известно по меньшей мере еще У. Гарвею, а мысль о существовании «места болезни» была выска­зана Т. Боне за шесть лет до рождения Дж. Б. Морганьи.

Чем же тогда отличается труд Дж. Б. Морганьи от «Sepul-chretum...» Т. Боне? Полнотой описания отдельных эпикри­зов и тщательностью их научной обработки? Но в этом слу­чае, видимо, правильнее говорить о том, что огромный и прекрасно обработанный материал, изложенный в «De sedi­bus et causis morborum...», послужил окончательным доказательством наличия клинико-морфологических корреляций и существования «места болезни». Это огромная заслуга, но переворотом или методологическим прорывом ее не назо­вешь.

А между тем методологический прорыв был, и именно благодаря ему положения о клинико-морфологических кор­реляциях и о существовании «места болезни» стали в руках последователей Дж. Б. Морганьи мощным орудием пере­смотра основ частной патологии и прежде всего нозологи­ческих систем, внедрения и разработки новых методов диагностики, именно благодаря ему впоследствии возникло клинико-анатомическое направление в медицине.

Патологическая анатомия и патология в первой половине 19 века

«De sedibus et causis morborum per anatomen indagatis» Дж. Б. Морганьи получил широкий резонанс в медицинском мире. Следуя предложенному Дж. Б. Морганьи методологическому подходу, многие врачи уже в конце 18 столетия предприняли попытки пересмотреть су­ществовавшие нозографии, исходя из того, что подлинны­ми знаками болезней являются не симптомы заболевания, а обнаруживаемые на вскрытиях патоморфологические изме­нения. Однако очень скоро они столкнулись с двумя не

преодолимыми проблемами, которые несколько охладили пыл «неробких испытателей натуры», а скептиков заставили даже усомниться в справедливости и обоснованности идей Дж. Б. Морганьи.

Первая состояла в невозможности на ос­нове выявляемой при вскрытии трупа статичной картины патоморфологнческих изменений объяснить все многообра­зие, а главное динамику развития наблюдаемых в клинике симптомов. Вторая — в отсутствии каких-либо строгих кри­териев, позволявших в каждом конкретном случае отделить специфичные для данного заболевания патоморфологические изменения от случайных или посмертных.

Решение этих проблем связано с блистательными откры­тиями, совершенными в начале 19 века французскими кли­ницистами и естествоиспытателями - М. Биша, Ж. Корвизаром, Р. Лаэннеком и др.

Во-первых, в результате проведения многочисленных вскрытий умерших в парижских госпиталях было пересмот­рено прочно сложившееся представление о том, что с помощью патологической анатомии можно изучать лишь морфо­логическую картину смерти. На основании многочисленных наблюдений удалось разделить понятия «смерть» и «бо­лезнь», которые ранее рассматривались как последователь­ные этапы единого процесса. Было обращено внимание, что смерть может наступить не только в результате развития бо­лезни, но и от случайных, не связанных с болезнью причин, например от передозировки лекарств, и в этом случае обна­руживаемая на вскрытии картина морфологических повреждений отражает не терминальную стадию болезни, а какой-либо из предшествующих ей этапов, причем как прогрес­сивного, так и регрессивного развития патологического процесса. Это открытие позволило, что называется, «ожи­вить» труп, сформулировать подход к изучению динамики морфологических изменений при различных заболеваниях и тем самым обеспечило возможность устанавливать соответ­ствие морфологической и клинической картины болезней.

Во-вторых, благодаря возрожденной Ж. Корвизаром пер­куссии и изобретенной Р. Лаэннеком аускультации врачи получили в свое распоряжение невиданную прежде возможность выявлять и исследовать динамику морфологиче­ских повреждений некоторых органов и частей тела еще при жизни больного.

В-третьих, представителями первого поколения француз­ских клиницистов были установлены и подробно описаны основные посмертные процессы, происходящие в трупах, и тем самым созданы возможности для того, чтобы точно оп­ределять, какие повреждения, обнаруживаемые на вскры­тии, произошли вследствие болезни, а какие -уже после смерти больного.

В-четвертых, и это уже заслуга главным образом М. Би­ша, было установлено, что органы и части человеческого тела при всей неповторимости их строения состоят из од­них и тех же тканей, и что болезнь поражает, как правило, не весь орган, а только какую-либо из составляющих его тканей, и что болезненный процесс в той или иной ткани будет развиваться по одним и тем же принципам вне зави­симости от того, составной частью какого органа эта ткань является. Эти три выдающихся открытия М. Биша дали колоссальный импульс развитию идей Дж. Б. Морганьи. Вскоре после «разделения», например, сердца на составляв­шие его ткани были выделены в самостоятельные нозологические формы и подробно описаны эндокардиты и пери­кардиты, о чем в условиях спмптоматологического подхода к познанию болезней не могло быть и речи.

Прямым следствием этих выдающихся научных достиже­ний стали классические клинико-анатомические исследова­ния Р. Лаэннека в области изучения эмфиземы легких, бронхоэктазов, плевритов, туберкулеза легких, цирроза пе­чени, а также ранние работы Ф. Бруссе, замахнувшегося на святая святых патологии 18 века - учение о лихорадках, традиционно считавшихся общими динамическими болез­нями, к изучению которых анатомический метод исследо­вания неприменим.

«Если исключить некоторые лихора­дочные и нервные страдания, - писал, например, М. Биша, - то все остальное принадлежит к области патологиче­ской анатомии». Но его ученик Ф. Бруссе отважился с сек­ционным ножом в руках отыскать морфологический субстрат лихорадок.

Первым объектом своего поиска он избрал так называе­мые эссенциальные, или «летучие», лихорадки, обратив внимание на одно ранее никем не замеченное противоречие: во всех без исключения нозографиях в названиях мно­гих лихорадок фигурировали наименования различных ор­ганов и частей тела («кишечная лихорадка», «желудочная лихорадка», «мозговая лихорадка» и др.). Если лихорадка является «мозговой», рассуждал Ф. Бруссе, то она уже не может считаться эссенциальной, и наоборот, если лихорад­ка эссенциальная, то тогда ее нельзя называть «мозговой».

Пытаясь разобраться в этом противоречии и являясь после­довательным сторонником идей М. Биша и анатомического подхода к познанию болезней, Ф. Бруссе поставил перед собой задачу установить, существуют ли какие-либо специ­фические повреждения в трупах лиц, страдавших при жиз­ни разными видами лихорадок.

Справедливости ради следует заметить, что Ф. Бруссе был далеко не первым, кто пытался ответить на этот во­прос. Еще Дж. Б. Морганьи предпринял серию таких исследований, однако не смог обнаружить при вскрытии умерших от «жестоких лихорадок... чего-нибудь, что может соответствовать их тяжести». «До такой степени это бывает скрыто, чтобы быть обнаруженным»,- писал он в «De sedibus et causis morborum...».

Зная о неудачах, постигших Дж. Б. Морганьи и других своих предшественников, Ф. Бруссе не стал искать повреж­дений, масштаб которых соответствовал бы тяжести лихо­радок, а, взяв на вооружение «тканевой принцип» М. Би­ша, сопоставлял с клинической картиной лихорадок лю­бые, даже самые незначительные, морфологические откло­нения, обнаруживаемые при вскрытиях. Полученные ре­зультаты превзошли все ожидания: удалось установить, что степень выраженности и особенности клинического тече­ния лихорадок находятся в прямой зависимости не столько от масштаба повреждений, сколько от их локализации и, в частности, от того, какая ткань повреждена. Так, при вскрытии умерших от лихорадок, характеризовавшихся «сильным температурным скачком», «нарушением нервного функционирования», «расстройством секреции, а иногда и мышечными расстройствами», почти всегда обнаружива­лись «воспалительные повреждения тканей, богатых капил­лярами» (легочная паренхима, мягкая мозговая оболочка); а повреждению «тонких мембран» («тканей, слабо пронизан­ных капиллярной сетью») соответствовала совершенно иная клиническая картина.

Это открытие, сделанное Ф. Бруссе в 1816 году, произве­ло большое впечатление на научный медицинский мир. О лихорадках начали говорить как о болезнях, сопровождающихся морфологическими повреждениями. Но Ф. Бруссе сразу же пошел дальше. Он напомнил своим коллегам, что еще в начале 18 века Г. Бургаве и Г. Шталь прямо указыва­ли, что лихорадки - не заболевания, а знаки сопротивления болезни, знаки того, что организм, по словам Г. Шталя, «некую приносящую болезнь материю старается или изле­чить, или удалить».

Лихорадка, вторил Г. Шталю Г. Бурга­ве, - «недуг жизни, который пытается оттолкнуть смерть». Напомнил Ф. Бруссе и этимологию слова «лихорадка». Februe - ежегодный праздник культового очищения; februo (-atum, -are) - совершать очистительные обряды, ритуально отгонять от дома тени умерших. Проанализировав с этих позиций результаты своих клинико-анатомическмх наблю­дений. Ф. Бруссе пришел к выводу, что лихорадки представ­ляют собой генерализованную ответную реакцию на «воспа­лительное повреждение» различных тканей организма.

«Медицинской революцией», «самым значительным из того, что медицина испытала в новое время», назвал разра­ботки и сделанные на их основании теоретические обобще­ния Ф. Бруссе знаменитый французский клиницист Ж.-Б. Буйо. И это была действительно почти революция. Каза­лось вот-вот и здание прежней патологии рухнет оконча­тельно, однако, вопреки существующей традиции рассмат­ривать историю медицины 18-20 вв. как непрерывный процесс поступательного развития, оно устояло.

Анализ учебников и руководств как по общей патологии, так и частной патологии и практической медицине первой половины 19 века показывает, что достижения патологической анатомии и результаты применения анатомического метода изучения заболеваний не заставили врачей и пато­логов отказаться ни от прежних взглядов на болезнь, ни от сложившихся подходов к их выделению.

Так, например, учебники А. Ф. Гекксра «Патология, или Наука о болезненном состоянии тела человеческого» (1811), И. Франка «Основание патологии по законам теории возбу­ждения» (1812), Г. В. Консбруха «Начальные основания па­тологии» (1817) и Ф. К. Гартмана «Общая патология» (1825) показывают, что общая патология сохранила неизменной и свою структуру, включавшую три основных раздела - этио­логия, симптоматология, нозология, и их содержание. При этом особенно показательным является факт сохранения в структуре общей патологии такого раздела, как симптомато­логия.

Если руководствоваться логикой современного врача, то признание патологами того факта, что знаками болезней являются не симптомы, а обнаруживаемые на вскрытии морфологические повреждения, должно было неминуемо привести к вытеснению из общей патологии этого раздела и замене его патологической анатомией. Но на деле этого не произошло. «Некоторые хотели,- прямо указывал Г. В. Консбрух,- причислить к Патологии Анатомию Патологи­ческую, которая чрез трупоразъятия открывает знаки изме­ненных или разрушенных органов». Однако, продолжал далее автор: «Патологическая Анатомия часто доставляет та­кие результаты, которые вовсе ни в какой, или по крайней мере в сомнительной связи находились с примеченной бо­лезнью: а посему и не имеют они большой цены для Пато­логии, или еще в заблуждение вводят.»

В середине XIX века наибольшее влияние на развитие патологической анатомии оказали труды К. Рокитанского , в которых он не только представил изменения в органах на различных этапах развития заболеваний, но и уточнил описание патологических изменений при многих болезнях.

К. Рокитан­ский был последним представителем господствовавшей на протяжении веков теории гуморальной патологии человека, которая не имела научной основы.

В 1844 г. К. Рокитанский основал в Венском университете кафедру патологической анатомии, соз­дал крупнейший в мире патологоанатомический музей. С именем К. Рокитанского связывают окончательное выделение патологи­ческой анатомии в самостоятельную научную дисциплину и вра­чебную специальность.

Р. Вирхов и реформа патологии второй половины 19 века

Переломным моментом в развитии патологической анатомии и всей медицины можно считать создание в 1855 г. немецким ученым Р. Вирховым (1821—1902) теории клеточной патологии.

Используя открытие Шлейденом и Шванном клеточного строения организмов, он показал, что материальным субстратом болезни являются клетки. Патологоана­томы и клиницисты всего мира увидели в клеточной теории патологии большой прогресс и широко использовали ее как научную и методоло­гическую основу медицины. Однако одной клеточной патологией оказа­лось невозможным объяснить всю сложность патологических процессов, возникающих при болезни. Клеточной патологии стали противопостав­лять учение о нейрогуморальных и гормональных регулирующих систе­мах организма - так появилось функциональное направление в медицине . Однако оно не перечеркнуло роль клетки в патологии. В настоящее вре­мя к клетке, ее составным элементам (ультраструктурам) подходят как к интегральным составным частям целостного организма, находящимся под непрерывным влиянием и контролем его нейрогуморальных и гор­мональных систем.

В XX веке патологическая анатомия стала бурно развиваться, при­влекая к решению своих задач биохимию и биофизику, иммунологию и генетику, молекулярную биологию, электронику и информатику. Во многих странах были созданы институты патологии, появились фунда­ментальные руководства и журналы по патологической анатомии; соз­даны Международное, Европейское и национальные научные общества патологоанатомов.

Развитие патологической анатомии в России

В нашей стране впервые вскрытия начали проводить с 1706 г., когда по указу Петра I были организованы медицинские госпитальные школы. Однако первым организаторам медицинской службы в России Н. Бидлоо, И. Фишеру, П. Кондоиди надо было преодолеть упорное сопротив­ление духовенства, всячески препятствовавшего проведению вскрытий.

Лишь после открытия в 1755 г. медицинского факультета в Московском университете вскрытия стали проводиться достаточно регулярно.

Первыми патологоанатомами были руководители клиник Ф. Ф. Керестури, Е. О. Мухин, Л. И. Овер и др.

В 1849 г. по инициативе терапевта профессора И. В. Варвинского на медицинском факультете Московского университета была открыта пер­вая в России кафедра патологической анатомии. Руководителем этой кафедры стал его ученик А. И. Полунин (1820-1888), который является основоположником московской школы патологоанатомов и зачинателем клинико-анатомического направления в патологической анатомии.

За 140-летнее существование кафедры патологической анатомии Москов­ского университета, а с 1930 г. — I Московского медицинского института прочно удерживается традиция: кафедральный жезл передается из рук учителя в руки ученика. Все семь заведующих кафедрой, являясь предста­вителями одной школы, с 1849 г. до настоящего времени последователь­но сменяли друг друга: А. И. Полунин, И. Ф. Клейн, М. Н. Никифоров, В. И. Кедровский, А. И. Абрикосов, А. И. Струков, В. В. Серов .

Особое место в московской школе патологоанатомов занимал М. Н. Никифоров (1858-1915), который руководил кафедрой патоло­гической анатомии Московского университета с 1897 по 1915 г. Он не только выполнил ценные работы по патологической анатомии, но соз­дал один из лучших учебников и подготовил большое число учеников, возглавивших впоследствии кафедры патологической анатомии в различ­ных городах России.

Наиболее талантливым учеником М. Н. Никифоро­ва был А. И. Абрикосов , возглавлявший кафедру патологической анато­мии Московского университета с 1920 по 1952 г. и заложивший научные и организационные основы патологической анатомии в СССР. Его по праву считают основоположником советской патологической анатомии. А. И. Абрикосову принадлежат выдающиеся исследования, посвященные начальным проявлениям легочного туберкулеза, опухолям из миобласюв, патологии полости рта, патологии почек и многим другим вопросам.

Им написан учебник для студентов, выдержавший 9 изданий, создано много­томное руководство по патологической анатомии для врачей, подготовле­но большое число учеников. А. И. Абрикосов был удостоен звания Героя Социалистического Труда и лауреата Государственной премии.

Яркими представителями московской школы патологоанатомов явля­ются М. А. Скворцов (1876-1963), создавший патологическую анатомию болезней детского возраста, и И. В. Давыдовский (1887-1968), известный своими работами по вопросам обшей патологии, инфекционной пато­логии, геронтологии и боевой травме, исследованиями по философским основам биологии и медицины. По его инициативе патологическую анатомию стали преподавать но нозологическому принципу. И.В. Давыдов­ский был удостоен звания Героя Социалистического Труда и лауреата Ле­нинской премии. Среди сотрудников кафедры патологической анатомии I Московского медицинского института - учеников А. И. Абрикосова большой вклад в развитие патологической анатомии внесли С. С. Вайль (1898-1979), позднее работавший в Ленинграде, В. Т. Талалаев (1886-1947), Н. А. Краевский (1905-1985).

Кафедра патологической анатомии в Петербурге была создана в 1859 г. по инициативе Н. И. Пирогова. Здесь славу русской патологической анатомии создавали М. М. Руднев (1837-1878), Г. В. Шор (1872-1948), Н. Н. Аничков (1885-1964), М. Ф. Глазунов (1896-1967), Ф. Ф. Сысоев (1875-1930), В. Г. Гаршин (1877-1956), В. Д. Цинзерлинг (1891-1960). Они подготовили большое число учеников, многие из которых возглавляли кафедры в ленинградских медицинских институтах: А. Н. Чистович (1905-1970) - в Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова, М. А. Захарьевская (1889-1977) - в Ленинрадском медицинском инсти­туте имени И. П. Павлова, П. В. Сиповский (1906-1963) - в Государ­ственном институте усовершенствования врачей им. С. М. Кирова.

Во второй половине XIX-начале XX века открылись кафедры патоло­гической анатомии в медицинских институтах Казани, Харькова, Киева, Томска, Одессы, Саратова, Перми и других городов. После Октябрьской революции кафедры патологической анатомии были созданы в меди­цинских институтах всех союзных и автономных республик, многих областных центров РСФСР. Здесь выросли школы патологоанатомов, представители которых развивали и продолжают развивать советскую па­тологическую анатомию: М. П. Миролюбов (1870-1947) и И. В. Торопцев в Томске, И. Ф. Пожариский (1875-1919) и Ш. И. Криницкий (1884-1961) в Ростове-на-Дону, Н. М. Любимов (1852-1906) и И. П. Васильев (1879-1949) в Казани, П. П. Заболотнов (1858-1935) и А. М. Антонов (1900-1983) в Саратове, П. А. Кучеренко (1882-1936) и M. X. Даль в Кие­ве, Н. Ф. Мельников-Разведенков (1886-1937) и Г. Л. Дерман (1890-1983) в Харькове и т.д.

В годы Советской власти патологоанатомы развернули научные ис­следования в различных разделах медицины, в частности инфекционных болезнях. Этими работами была оказана большая помощь советскому здравоохранению в ликвидации ряда инфекций (оспа, чума, сыпной тиф и др.). В последующем патологоанатомы разрабатывали и продолжают разрабатывать вопросы ранней диагностики опухолей, много внимания уделяют изучению сердечно-сосудистых и многих других заболеваний, вопросам географической, краевой патологии. Успешно развивается экс­периментальная патология.

В стране создана патологоанатомическая служба. В каждой больнице имеется патологоанатомическое отделение, возглавляемое заведующим - врачом-патологоанатомом. В крупных городах созданы центральные патологоанатомические лаборатории, организующие работу патологоанато­мов. Все умершие в больницах или клиниках медицинских институтов подлежат патологоанатомическому вскрытию. Оно помогает установить правильность клинического диагноза, выявить дефекты в обследовании и лечении больною. Для обсуждения врачебных ошибок, выявляемых при патологоанатомическом вскрытии, и выработки мер по устранению недостатков в лечебной работе организуются клнико-анатомические кон­ференции. Материалы патологоанатомических конференций обобщаются и способствуют повышению квалификации врачей как клиницистов, так и патологоанатомов.

Введение

В начале XIX в. французский анатом Биша опубликовал знаменитую «Общую анатомию», в которой изложил учение о тканях и обосновал значение закономерностей строения тела для физиологии и патологии. Возникли условия для рождения новой науки – гистологии. Кювье обобщил огромное количество фактов по сравнительной анатомии современных и ископаемых животных; исходя из идеи целостности организма, он установил принцип корреляции органов. Петербургский ученый К.М. Бэр открыл яйцеклетку человека и положил начало развитию эмбриологии.

Большое значение для развития эмбриологии имели исследования Гиса, Бальфура, А.О. Ковалевского, И.И. Мечникова и др. Огромное влияние на развитие анатомии во второй половине XIX в. оказали труды Шванна, Мюллера, Пуркинье, Вирхова, Генле, Келликера и др., развивших учение о клетке и тканях; этим было положено начало микроскопической анатомии. Разработанная Дарвином эволюционная теория обусловила развитие эволюционного направления в анатомии. Важнейшими представителями этого направления в морфологии явились Гегенбаур и А.Н. Северцов.

Большинство зарубежных анатомов в конце XIX – начале XX вв. разрабатывало вопросы микроскопической и сравнительной анатомии и эмбриологии. Из анатомических работ этого времени наибольшее влияние на развитие анатомии оказали труды Брауса, Киса, Вуд-Джонса и Рувьера.

Одним из знаменитых русских анатомов является М. М. Руднев.

Развитие патологической анатомии как метода исследований в XIX веке

Развитие патологической анатомии как метода исследования в XIX веке привело к борьбе двух ее направлений – гуморального (от лат. humor – жидкость) и клеточного.

Представитель первого – венский патолог К. Рокитанский причиной болезненных явлений считал изменения в составе соков человеческого организма. Немецкий патолог Р. Вирхов в своей книге «Целлюлярная патология» (1858) доказывал, что источником заболевания является ненормальная деятельность клеток («вся патология есть патология клетки»). Заслугой Вирхова было приложение учения о клетке к изучению болезней.

Однако в клеточной патологии Вирхова переоценивалась роль клеток, и сущность болезни сводилась только к поражению определенных клеток; тем самым отрицалось единство организма и значение центральной нервной системы. Русские ученые (И. М. Сеченов, Н. И. Пирогов, С. П. Боткин и др.) критиковали клеточную патологию Вирхова, противопоставляя ей идею единства организма и среды и ведущей роли в нем (как в здоровом, так и в больном состоянии) центральной нервной системы.

На основе созданной И. М. Сеченовым теории нервизма развивались клинические школы и успешно работали такие выдающиеся терапевты, как С. П. Боткин, Г. А. Захарьин, В. А. Манассеин, В. П. Образцов, А. А. Остроумов, М. В. Яновский и др.

Школа русских невропатологов внесла значительный вклад не только в клиническую неврологию, но и в изучение вопросов анатомии и физиологии нервной системы (А. Я. Кожевников, В. М. Бехтерев). Нозологическую точку зрения в психиатрии, оказавшую большое влияние на клинику, обосновали русские психиатры В. X. Кандинский и С. С. Корсаков.

В начале XIX века начали применять физические методы исследования больного – перкуссию, предложенную венским врачом Ауэнбруггером еще в 1761 г., и аускультацию (французский врач Лаэннек, 1819), систематическую термометрию в клинике (Траубе, 1850-1852). Методы диагностики в 19 веке расширились за счет введения в практику приборов, основанных на изучении физических и химических явлений. Значительным этапом в развитии медицины было открытие в 1895 г. немецким ученым В. К. Рентгеном Х-лучей и практическое применение их для диагностики и терапии. Получили применение измерение кровяного давления, бронхоскопия, электрокардиография, микроскопическое изучение форменных элементов крови и др. Возникают физико-химические теории, объясняющие происходящие в организме процессы (Либих, Дюбуа-Реймон).

Хирургия в 19 веке ознаменовалась рядом крупных достижений; Н. И. Пирогов разработал основы новой дисциплины – топографической (хирургической) анатомии.

Труды русских хирургов Н. В. Склифосовского, П. И. Дьяконова и др. внесли значительный вклад в разработку проблем асептики, антисептики, неотложной хирургии, хирургического лечения многих заболеваний.

Важнейшим событием в медицине во второй половине XIX века, связанным с развитием микробиологии, было установление французским ученым Л. Пастером, немецким Р. Кохом и др. роли микробов в возникновении инфекционных заболеваний. Были открыты возбудители сибирской язвы, возвратного тифа, амебной дизентерии, брюшного тифа, туберкулеза, чумы, холеры и др., разработаны методы лечения и предупреждения ряда инфекционных болезней (в 1881 г. Пастером создана вакцина против сибирской язвы и в 1885 г. проведены им первые прививки против бешенства).

Начало вирусологии положено исследованиями отечественного ученого Д. И. Ивановского, изучившего и описавшего «мозаичную болезнь табака» (1892). Труды И. И. Мечникова по фагоцитозу и иммунитету заложили основы иммунологии.

Большие успехи сделала и гигиена. Рост в XIX веке больших городов, крупных промышленных центров, их антисанитарное состояние ставили под угрозу жизнь и здоровье населения. В связи с возникшими запросами появились научные исследования в области гигиены и санитарии. Немецкий ученый М. Петтенкофер применил экспериментальные методы исследования, давшие гигиене научную базу. Русские ученые Ф. Ф. Эрисман, А. П. Доброславин и др., развивая направление, созданное Петтенкофером, основали русскую школу гигиенистов, для которой характерно изучение социальных факторов, обусловливающих здоровье или развитие болезни.

Развитие органической химии привело в начале второй половины 19 века к возникновению химии синтетических лекарственных препаратов, а синтезирование в 1909 г. немецким ученым П. Эрлихом противосифилитического средства – сальварсана – положило начало современной химиотерапии. Крупнейшим достижением явилось открытие антибиотиков (Флемминг, 1929), явившихся мощным оружием в борьбе со многими инфекционными болезнями.

В биохимии и генетике начиная с 50-х годов ХХ века сделаны крупнейшие открытия – расшифровка генетического кода, механизмов передачи наследственных свойств, первый лабораторный синтез белка (инсулина), фермента (рибонуклеазы) и многое другое.

Патологическая анатомия составляет неотъемлемую часть теоретической и практической медицины и своими корнями уходит в глубокую древность. Как самостоятельная дисциплина она развивалась медленно в связи с тем, что вскрытие тел умерших долго было запрещено. Только в XVI веке начали накапливать материалы по патологической анатомии болезней, полученные при вскрытии трупов. В 1761 г. вышел в свет труд итальянского анатома Дж. Морганьи (1682-1771) «О месте нахождения и причинах болезней, выявленных анатомом», основанный на результатах 700 вскрытий, часть которых была произведена автором лично. Он попытался установить связь описываемых морфологических изменений с клиническими проявлениями болезней. Благодаря труду Морганьи был сломан догматизм старых школ, появилась новая медицина, было определено место патологической анатомии среди клинических дисциплин.

Большое значение для развития патологической анатомии имели работы французских морфологов М. Биша (1771-1802), Ж. Корвизара (1755-1821) и Ж. Крювелье (1791-1874), создавшего первый в мире цветной атлас по патологической анатомии. В середине и конце XVIII века в Англии появились крупные исследования Р. Брайта (1789-1858), А. Бейля (1799-1858), внесшие большой вклад в развитие патологической анатомии. Бейль был первым автором наиболее полного учебника по частной патологической анатомии, переведенного в 1826 г. на русский язык врачом И. А. Костомаровым.

В XIX веке патологическая анатомия уже завоевала прочное положение в медицине. Открывались кафедры патологической анатомии в Берлине, Париже, Вене, Москве, Петербурге. Представитель венской школы К. Рокитанский (1804-1878) на основании огромного личного опыта (30 000 вскрытий за 40 лет прозекторской деятельности) создал одно из лучших в то время руководств по патологической анатомии. К. Рокитанский был последним представителем господствовавшей на протяжении веков теории гуморальной патологии человека, которая не имела научной основы.

Переломным моментом в развитии патологической анатомии и всей медицины можно считать создание в 1855 г. немецким ученым Р. Вирховым (1821-1902) теории клеточной патологии. Используя открытие Шлейденом и Шванном клеточного строения организмов, он показал, что материальным субстратом болезни являются клетки. Патологоанатомы и клиницисты всего мира увидели в клеточной теории патологии большой прогресс и широко использовали ее как научную и методологическую основу медицины. Однако одной клеточной патологией оказалось невозможным объяснить всю сложность патологических процессов, возникающих при болезни. Клеточной патологии стали противопоставлять учение о нейрогуморальных и гормональных регулирующих системах организма - так появилось функциональное направлениев медицине. Однако оно не перечеркнуло роль клетки в патологии. В настоящее время к клетке, ее составным элементам (ультраструктурам) подходят как к интегральным составным частям целостного организма, находящимся под непрерывным влиянием и контролем его нейрогуморальных и гормональных систем.

В XX веке патологическая анатомия стала бурно развиваться, привлекая к решению своих задач биохимию и биофизику, иммунологию и генетику, молекулярную биологию, электронику и информатику. Во многих странах были созданы институты патологии, появились фундаментальные руководства и журналы по патологической анатомии; созданы Международное, Европейское и национальные научные общества патологоанатомов.

В нашей стране впервые вскрытия начали проводить с 1706 г., когда по указу Петра I были организованы медицинские госпитальные школы. Однако первым организаторам медицинской службы в России Н. Бидлоо, И. Фишеру, П. Крндоиди надо было преодолеть упорное сопротивление духовенства, всячески препятствовавшего проведению вскрытий. Лишь после открытия в 1755 г. медицинского факультета в Московском университете вскрытия стали проводиться достаточно регулярно.

Первыми патологоанатомами были руководители клиник Ф. Ф. Керестури, Е. О. Мухин, А. И. Овер и др.

В 1849 г. по инициативе терапевта профессора И. В. Варвинского на медицинском факультете Московского университета была открыта первая в России кафедра патологической анатомии. Руководителем этой кафедры стал его ученик А. И. Полунин (1820-1888), который является основоположником московской школы патологоанатомов и зачинателем клинико-анатомического направления в патологической анатомии. За 140-летнее существование кафедры патологической анатомии Московского университета, а с 1930 г. - I Московского медицинского института прочно удерживается традиция: кафедральный жезл передается из рук учителя в руки ученика. Все семь заведующих кафедрой, являясь представителями одной школы, с 1849 г. до настоящего времени последовательно сменяли друг друга: А. И. Полунин, И. Ф. Клейн, М. Н. Никифоров, B. И. Кедровский, А. И. Абрикосов, А. И. Струков, В. В. Серов.

Особое место в московской школе патологоанатомов занимал М. Н. Никифоров (1858-1915), который руководил кафедрой патологической анатомии Московского университета с 1897 по 1915 г. Он не только выполнил ценные работы по патологической анатомии, но создал один из лучших учебников и подготовил большое число учеников, возглавивших впоследствии кафедры патологической анатомии в различных городах России. Наиболее талантливым учеником М. Н. Никифорова был А. И. Абрикосов, возглавлявший кафедру патологической анатомии Московского университета с 1920 по 1952 г. и заложивший научные и организационные основы патологической анатомии в СССР. Его по праву считают основоположником советской патологической анатомии. А. И. Абрикосову принадлежат выдающиеся исследования, посвященные начальным проявлениям легочного туберкулеза, опухолям из миобластов, патологии полости рта, патологии почек и многим другим вопросам. Им написан учебник для студентов, выдержавший 9 изданий, создано многотомное руководство по патологической анатомии для врачей, подготовлено большое число учеников. А. И. Абрикосов был удостоен звания Героя Социалистического Труда и лауреата Государственной премии.

Яркими представителями московской школы патологоанатомов являются М. А. Скворцов (1876-1963), создавший патологическую анатомию болезней детского возраста, и И. В. Давыдовский (1887-1968), известный своими работами по вопросам общей патологии, инфекционной патологии, геронтологии и боевой травме, исследованиями по философским основам биологии и медицины. По его инициативе патологическую анатомию стали преподавать по нозологическому принципу. И. В. Давыдовский был удостоен звания Героя Социалистического Труда и лауреата Ленинской премии. Среди сотрудников кафедры патологической анатомии I Московского медицинского института - учеников А. И. Абрикосова большой вклад в развитие патологической анатомии внесли C. С. Вайль (1898-1979), позднее работавший в Ленинграде, В. Т. Талалаев (1886-1947), Н. А. Краевский (1905-1985).

Кафедра патологической анатомии в Петербурге была создана в 1859 г. по инициативе Н. И. Пирогова. Здесь славу русской патологической анатомии создавали М. М. Руднев (1837-1878), Г. В. Шор (1872-1948), Н. Н. Аничков (1885-1964), М. Ф. Глазунов (1896-1967), Ф. Ф. Сысоев (1875-1930), В. Г. Гаршин (1877-1956), В. Д. Цинзерлинг (1891 -1960). Они подготовили большое число учеников, многие из которых возглавляли кафедры в ленинградских медицинских институтах: А. Н. Чистович (1905-1970) - в Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова, М. А. Захарьевская (1889-1977) - в Ленинградском медицинском институте имени И. П. Павлова, П. В. Сиповский (1906-1963) - в Государственном институте усовершенствования врачей им. С. М. Кирова.

Во второй половине XIX - начале XX века открылись кафедры патологической анатомии в медицинских институтах Казани, Харькова, Киева, Томска, Одессы, Саратова, Перми и других городов. После Октябрьской революции кафедры патологической анатомии были созданы в медицинских институтах всех союзных и автономных республик, многих областных центров РСФСР. Здесь выросли школы патологоанатомов, представители которых развивали и продолжают развивать советскую патологическую анатомию: М. П. Миролюбов (1870-1947) и И. В. Торопцев в Томске, И. Ф. Пожариский (1875-1919) и Ш. И. Криницкий (1884-1961) в Ростове-на-Дону, Н. М. Любимов (1852-1906) и И. П. Васильев (1879-1949) в Казани, П. П. Заболотнов (1858-1935) и А. М. Антонов (1900-1983) в Саратове, П. А. Кучеренко (1882- 1936) и М. К. Даль в Киеве, Н. Ф. Мельников-Разведенков (1886-1937) и Г. Л. Дерман (1890-1983) в Харькове и т. д.

6. Патологическая анатомия в России

Развитие патологической анатомии в России происходило непосредственно в связи с клиниками. Регулярно проводились вскрытия трупов умерших в госпиталях. Вскрытия в России начали проводить официально и регулярно еще в первой половине XVIII в. – это раньше, чем в других странах. В Московской медико-хирургической академии, Московском университете, Петербургской медико-хирургической академии преподавание патологической анатомии велось анатомами в курсе нормальной анатомии, а также клиницистами в курсах патологии и терапии. Надо отметить то, что русские врачи понимали большое значение патологической анатомии для клиники. И. В. Буяльский, И. Е. Дядьковский, Г. И. Сокольский, Н. И. Пирогов начали чтение специального курса лекций, которые были посвящены проблемам патологической анатомии. Чтение этих лекций происходило еще до создания специальных кафедр патологической анатомии.

Первым профессором патологической анатомии в московском университете стал А. И. Полунин (1820–1888). В своих работах А. И. Полунин отмечал значение нервной системы в различных патологических процессах, которые происходят в организме. Полунин критиковал целлюлярную теорию Вирхова, гуморальное учение Рокитанского. Он считал, что для организма человека одинаково большое значение имеют и твердые части, и соки, а также был уверен, что изменения, которые происходят в чем-то одном (твердой части или соке), влекут за собой изменения в другом. После того как Полунин возвратился из поездки по Западной Европе в 1845 г., он отмечал, что в некоторых странах (например, в Германии) клинические врачи уделяли недостаточное внимание патологической анатомии. А. И. Полунин писал: «Учащиеся не имеют права присутствовать при вскрытиях всех умерших в Charite. Самые вскрытия производятся большей частью небрежно, поверхностно. Вообще нельзя не упрекнуть клинических преподавателей берлинских в неизвинительном небрежении к патологической анатомии».

В Петербургской медико-хирургической академии в 1859 г. была организована самостоятельная кафедра патологической анатомии.

В Петербурге видным патологоанатомом был М. М. Руднев (1837–1878). Микроскоп стал для студентов академии чуть ли не повседневным прибором исследования – это заслуга М. М. Руднева. Он неоднократно отмечал большое значение патологической анатомии для клинических дисциплин, а также говорил о том, что студентам необходимо привить практические навыки. М. М. Руднев придавал большое значение нервной системе в патологических процессах. Руднев пользовался экспериментальными методами в своих исследованиях, которые он проводил в различных областях патологической анатомии. Он, так же как и Полунин, критиковал учение Вирхова: «Неверно, что вся сущность болезненных расстройств приписывалась изменению клеточных элементов, ибо болезни могут состоять в изменении как плотных, так и жидких частей тела».

Из книги История медицины: конспект лекций автора Е. В. Бачило

6. Патологическая анатомия в России Развитие патологической анатомии в России происходило непосредственно в связи с клиниками. Регулярно проводились вскрытия трупов умерших в госпиталях. Вскрытия в России начали проводить официально и регулярно еще в первой половине

Из книги Патологическая анатомия: конспект лекций автора Марина Александровна Колесникова

ЛЕКЦИЯ № 1. Патологическая анатомия Патологическая анатомия изучает структурные изменения, возникающие в организме больного. Она делится на теоретическую и практическую. Структура патологической анатомии: общая часть, частная патологическая анатомия и клиническая

Из книги Стоматология: конспект лекций автора Д. Н. Орлов

1. Этиология, патогенез и патологическая анатомия остеомиелита В 1880 г. Луи Пастер из гноя больной остеомиелитом выделил микроб и назвал его стафилококком. Впоследствии было установлено, что любой микроорганизм может вызывать остеомиелит, однако его основным

Из книги Стоматология автора Д. Н. Орлов

36. Этиология, патогенез и патологическая анатомия остеомиелита Любой микроорганизм может вызывать остеомиелит, однако его основным возбудителем является золотистый стафилококк. Однако с середины 70-х гг. ХХ в. возросла роль грамотрицательных бактерий, в частности

Из книги Заболевания крови автора М. В. Дроздова

Патологическая анатомия Морфологической единицей лимфогранулематоза является гранулема полиморфно клеточного характера. В образовании данного вида гранулемы принимают участие ряд клеток, таких как лимфоидные, ретикулярные, нейтрофилы, эозинофилы, плазматические

Из книги Психиатрия. Руководство для врачей автора Борис Дмитриевич Цыганков

ЭТИОЛОГИЯ, ПАТОГЕНЕЗ, ПАТОЛОГИЧЕСКАЯ АНАТОМИЯ Этиопатогенез психических нарушений при СПИДе связан с двумя факторами: 1) общей интоксикацией и нарастанием поражения нейронов головного мозга; 2) психическим стрессом, развивающимся после получения известия о наличии

Из книги Онанизм у мужчины и женщины автора Людвиг Яковлевич Якобзон

Этиопатогенез, патологическая анатомия Единой причины возникновения нервной анорексии и булимии не установлено. В этиопатогенезе заболевания принимают участие различные факторы. Большую роль играет предиспозиция личности (преморбидные акцентуации), семейные

Из книги Общая патологическая анатомия: конспект лекций для вузов автора Г. П. Демкин

11. ПАТОЛОГИЧЕСКАЯ АНАТОМИЯ 11.1. Возможные патологоанатомические изменения у мужчин О патологоанатомических изменениях половых органов у мужчин, как последствии онанизма, может идти речь постольку, поскольку вызванные онанизмом воспалительные процессы в

Из книги Болезни печени автора Сергей Павлович Трофимов

Лекция 1. Патологическая анатомия 1. Задачи патологической анатомии 2. Объекты исследования и методы патологической анатомии 3. Краткая история развития патанатомии 4. Смерть и посмертные изменения, причины смерти, танатогенез, смерть клиническая и

Из книги Диагностика заболеваний по лицу автора Наталья Ольшевская

Анатомия Печень - это самая крупная железа человека, мягкой консистенции, красно-бурого цвета.Масса печени в 1,5 кг, кроме того, благодаря наличию крови, еще примерно на 400 г больше. Масса печени взрослого человека составляет около 1/36 массы тела. У плода ее относительная

Из книги Плоскостопие. Самые эффективные методы лечения автора Александра Васильева

Анатомия языка Язык – это мышечный орган, образованный преимущественно поперечнополосатой мышечной тканью, волокна которой собраны в переплетающиеся между собой пучки, располагающиеся в трех плоскостях. Эта особенность расположения волокон позволяет выполнять

Из книги Целебный топинамбур автора Николай Илларионович Даников

Анатомия стопы Кости стопы состоят из трех отделов: предплюсны, плюсны и пальцев. Рис. 1. Кости стопы (вид сверху)Кости предплюсны объединяют семь коротких губчатых костей, расположенных в два ряда. Задний ряд образуется таранной и пяточной костями, а передний –

Из книги Терапевтическая стоматология. Учебник автора Евгений Власович Боровский

Беременность патологическая (осложненная) Если беременную по утрам мучает тошнота, ей можно рекомендовать выпить не спеша, небольшими глотками стакан топинамбурного сока, в котором растворены 2 ч. л. яблочного уксуса и мед по вкусу. У женщин, которые пьют этот

Из книги Красота и здоровье зубов. Белоснежная улыбка автора Юрий Константинов

6.4. ПАТОЛОГИЧЕСКАЯ АНАТОМИЯ КАРИЕСА ЗУБОВ В клиническом течении кариеса различают два этапа: первый характеризуется изменением цвета и, видимо, неповрежденной поверхности эмали, второй - образованием дефекта тканей (кариозной полости).Второй этап нашел довольно полное

Из книги Гипотония автора Анастасия Геннадьевна Красичкова

Патологическая стираемость зубов Так называют состояние, когда чрезмерно убывает эмаль и дентин всех или отдельных зубов. Оно встречается у людей среднего возраста и настигает почти треть людей в возрасте 40–50 лет, причем у мужчин бывает чаще, чем у женщин. До 30 лет

Из книги автора

Патологическая гипотония Согласно принятой классификации, патологической является гипотония, связанная с заболеваниями, при которых нарушается регуляция давления крови. Среди отклонений, приводящих к изменениям в гемодинамике, могут быть снижение энергии сердечного